Царь Кровь - Кларк Саймон - Страница 56

– А по-моему, нужно, – серьезно возразила Ли. – Мама говорила, что они всегда должны быть чистыми. Она встала. Я испустил вздох облегчения. Кейт усмехнулась:

– Увечий нет?

– Вроде нет.

Я почувствовал, что краснею. Кейт усмехнулась шире.

Я встал и начал отряхивать спину от листвы.

– Дай-ка я, – сказала Кейт. Я снова покраснел. У нее были такие приятные руки, но я ощутил какое-то дурацкое и очень сильное чувство вины. Все было совершенно невинно, но я будто обманывал Кэролайн.

– Ли, зачем ты туда полезла? – спросила Кейт, отряхивая мою спину от травы. – Тебе плохо было в спальнике?

– Да.

– Но по деревьям лазить опасно.

– Особенно когда уже темнеет.

– Там безопаснее. Кейт глянула на меня.

– Безопаснее?

– Да.

– И в ту ночь, когда пошел газ, ты тоже полезла на дерево?

– Нет.

Она снова надела очки, сложила тряпочку и убрала ее в футляр.

– Нет? – спросил я мягко. – Ты поднялась на холм?

– Нет. – У нее снова стали огромные глаза, увеличенные стеклами. – Это они сделали. Они, наверное, знали, что пойдет газ.

– Ли, ты хочешь сказать, что тебя кто-то увел, пока мама и все остальные спали?

– Да, – ответила она будничным тоном. – Они так всегда делают. И в ту ночь, когда мама вместе со всеми умерла под деревьями.

Меня вдруг осенило.

– И ты сегодня полезла на дерево, чтобы они не забрали тебя из палатки?

– Да.

Кейт недоуменно посмотрела на меня, потом снова на Ли.

– А кто тебя увел из лагеря?

– Как кто? Те люди. – Ребенок говорил так, будто объяснял очевидное. – Они приходят ночью. Они меня уносят из палатки. – Она подняла глаза, огромные за стеклами очков. – Серые люди.

53

Мы шли в набег за яблоками, поскольку... как говорит эта дурацкая пословица?

ЛУЧШИЕ ПЛАНЫ МЫШЕЙ И ЛЮДЕЙ...

Мне это всегда казалось идиотизмом. Если уж мыши строят планы, то наверняка насчет погрызть сыру и не попасться соседской кошке. Но опять-таки мы сейчас действовали на уровне мышей. Наши планы вертелись вокруг добыть побольше еды и не попасться людоедам, которые нас употребят не задумываясь.

Но наши планы уже трещали по швам. Пару дней назад я был готов лететь в Лондон, где Говард нашел нетронутый продуктовый склад. Но у нашего единственного самолета – четырехместной “сессны” – было свое мнение. Электрика у него коротила, и стоило Говарду врубить мотор, как тут же вылетели все предохранители, заполняя кабину мерзкой горелой вонью. Так что мы сели на мель, пока не будет проверен каждый сантиметр проводки в поисках замыкания.

И потому мы сидели под деревом на краю пастбища в шести часах хода от Фаунтен-Мур. Это был конкретный план: совершить набег за яблоками в сад, который мы нашли летом. Теперь, когда плоды созрели, мы методично убирали урожай во всех найденных ранее садах. План был прост: прийти в сад. Набить рюкзаки и портпледы яблоками. Вернуться в Фаунтен-Мур.

Яблоки – вещь хорошая.

Клетчатка. Витамин “це”. Натуральные сахара.

Только к Рождеству от вида яблок будет уже с души воротить.

Красные осенние листья шелестели на холодном ветру. Слева от меня сидела Кэролайн. Она хорошо выглядела даже в альпинистском анораке, который был ей велик на три размера. Ей на волосы слетел лист; на волосы, ставшие пушистыми за четыре месяца от мытья в горных ручьях. Она сняла лист, улыбнулась мне радостно. Ей было приятно, что путешествие в Лондон откладывается.

Справа сидел Дин Скилтон. У него были темные очки на лице и бандана вокруг головы. Он чистил одну из своих любимых “беретт”, протирая ее длинными ласкающими движениями, и говорил о чем-то, что услышал по радио. В эфире из англоязычных станций осталась только одна.

– Этот тип говорил, что Земля постоянно проходит через такие возмущения – вулканы, землетрясения, ледниковые периоды.

– Да, но о таком я не слышала, – сказала Кэролайн, обхватывая руками колени. – Горячие периоды?

– Это бывает чаще, чем ты думаешь. Вероятно, вулканическая активность сгубила динозавров.

– Да, но сейчас вулканы – не главная проблема. Сама земля разогревается.

– Если подумать, – сказал я, – то земля – это большая капля расплавленного камня и железа, окруженная тоненькой оболочкой холодного твердого камня.

– Брр! – вздрогнула Кэролайн. – И ты думаешь, что эта катастрофа только и ждала момента?

– В конце концов, глубже двенадцати километров никто старушку не бурил. – Я похлопал ладонью по земле. – Дальше стальные долота плавятся.

– Всего двенадцать километров?

– Я ж так и сказал. Мы ходим, относительно говоря, по очень тоненькой корочке твердой земли.

– И она все тоньше, – тихо сказала Кэролайн.

– И она все тоньше, – согласился я и стиснул ей руку. Я хотел ободрить ее, но сам не чувствовал особой бодрости. Дин, продолжая полировать пистолет, сказал:

– Где-то восемь миллионов лет назад высохло Средиземное море. Гибралтарский пролив закупорился и море испарилось. И знаете что?

– Давай, удивляй, – мрачно ответил я.

– Когда Атлантика наконец прорвалась, получился самый большой водопад за много миллионов лет. Этот тип говорил, что вода рванулась с такой силой, что ее слышно было по всей Западной Европе и Северной Африке.

Кэролайн встала и потянулась.

– Когда они уже хоть что-нибудь хорошее скажут?

– Когда Ад замерзнет, – бесстрастно ответил Дин.

Я засмеялся, но без всякого веселья:

– Хоть какая-то надежда.

Кэролайн вдруг принюхалась:

– Чем это пахнет?

– Похоже на “Макдональдс” на этой дороге, – сказал Стивен, засмеявшись тоже невесело. – Кому биг-мак с чипсами? Я угощаю.

– Хотелось бы, – с чувством произнес я. – Раз ты платишь, я еще и пару яблочных пирогов уговорю.

– Они всегда были такими горячими, что есть невозможно. Помнишь?

– Ага. Я в детстве всегда себе губы обжигал, потому что не мог дождаться.

– А молочный коктейль? Всегда был такой густой, что не втянешь через соломинку.

– А ты никогда не пробовал действовать соломинкой как ложкой?

Наш с Дином разговор неожиданно зазвучал так, будто мы вспоминали умершего друга. Наверное, так и было. Мне даже показалось, что в глазах у старины Дина блеснула слеза.

– А правда, чипсы всегда были слишком солеными? – спросил он.

– Сейчас бы ты от них все равно не отказался?

– Нет, – согласился он с мрачной улыбкой. – Не отказался бы.

– А я у них никогда рыбного филе не ел. Никогда...

– Постойте! – Кэролайн оглядела поле. – Я в самом деле слышу какой-то запах.

– Кей-Эф-Си?

– Пицца-хат?

– Дин, я серьезно. Чем это пахнет?

Дин встал, потянул носом воздух, потом пожал плечами:

– Ничего не чувствую.

Подул ветер, сухо зашелестели листья.

– Это не еда, – сказала Кэролайн. – А ты слышишь этот запах, Рик?

– Нет, но при этом ветре трудно... погоди-ка...

– Что-то там есть, правда? – Кэролайн поглядела на меня. – Странно пахнет? Как...

– Летний дождь, – быстро сказал я. – Когда льется на землю после жаркого дня.

Дин покачал головой:

– Может, вы мне скажете, что это за таинственный запах?

– Собирайтесь, – сказал я. – Уходим. Быстро!

– Но что это за чертов запах?

– Он оттуда. – Я показал вниз. – Мы сидим на горячей точке.

Дин посмотрел на траву – такую же свежую и зеленую.

– Ничего не вижу.

– Я тоже, но я не хочу тут болтаться – а вдруг мы сидим на газовом кармане, который собирается бухнуть?

– Рик! – Кэролайн схватила меня за руку. – Смотри, что с землей творится!

– Ничего не вижу, – тревожно сказал Дин. – Что вы там видите?

– Под ноги посмотри, – ответил я.

– Ух ты! – Он поднял удивленные глаза. – Чертова уйма червей!

– Помнишь вечер, когда собирались у Вена Кавеллеро? В последний раз? – Я показал на червей, вылезающих из земли и стоящих на хвостах. – Вот тогда я их видел. Жар выгоняет их из почвы.