Вопрос и ответ - Несс Патрик - Страница 62

Она вскидывает голову, глаза распахнуты, грудь тяжело вздымается…

Уж не знаю, как ему удалось выжить…

— Ничего он не знает, — выпаливает Виола. — Ни времени, ни места!

— Даже если я тебе поверю, — говорит мэр, — нам все равно придется долго и настойчиво задавать ему Вопросы, чтобы убедиться окончательно.

— Не трогайте его! — кричит Виола, выкручивая шею и стараясь не выпускать мэра из виду.

Мэр останавливается прямо перед зеркалом, спиной к Виоле, лицом ко мне:

— Или, быть может, нам стоит расспросить Тодда.

Я барабаню кулаками по стеклу прямо у него под носом. А ему хоть бы что.

И тут она говорит:

— Тодд никогда вам не признается! Никогда!

А мэр просто смотрит на меня.

И улыбается.

Сердце уходит в пятки, нутро съеживается, а голова вдруг становится такой легкой, что я вот-вот упаду на пол.

Ох, Виола…

Виола, умоляю…

Прости меня.

— Капитан Хаммар, — говорит мэр, и Виолу снова погружают в воду, с ее губ срывается крик…

— НЕТ! — ору я, прижимаясь к зеркалу.

Но мэр на нее даже не смотрит.

Он смотрит прямо на меня, словно зеркало ему не помеха, да и кирпичная стенка тоже.

— ХВАТИТ!

А она все бьется…

И бьется…

— ВИОЛА!!!

Я так колочу по зеркалу, что, кажется, ломаю руки…

А мистер Хаммар все ухмыляется и держит ее под водой…

—  ВИОЛА!!!

Из-под веревок на ее запястьях начинает сочиться кровь…

— УБЬЮ ТЕБЯ!!!

Кричу я в лицо мэру…

Всей силой своего Шума…

УБЬЮ ТЕБЯ!!!

А ее держат и держат…

— ВИОЛА! ВИОЛА!!!

И тут, из всех людей на свете…

Дейви…

Кладет конец этому ужасу.

— Поднимите ее! — внезапно и громко кричит он, стремительно подбегая к раме из своего угла. — Господи, да вы же ее убьете! — Он хватает раму и начинает поднимать. Мэр кивает мистеру Хаммару, и Дейви вытаскивает Виолу из воды. Ее горло ревет и хрипит, втягивая воздух, а потом она тут же выкашливает его обратно с водой.

Минуту никто ничего не говорит, а мэр с любопытством рассматривает сына — точно какую-то диковинную живность.

— Что толку от мертвой девчонки? — спрашивает Дейви дрожащим голосом, не глядя ни на кого. — Я только это имел в виду.

Мэр молчит. Дейви, пятясь, возвращается в свой угол.

Виола кашляет и дергается на раме, а я так крепко вжался в стекло, что вот-вот просочусьсквозь него.

— Итак, — говорит мэр, сцепив руки за спиной, глядя на Дейви. — Пожалуй, на этом севодня закончим. Все необходимое мы уже узнали.

Он подходит к кнопке на стене и нажимает ее:

— Будь любезен, повтори свои слова, Тодд.

Услышав мое имя, Виола поднимает глаза.

Мэр возвращается к раме и отводит железные стержни от ее головы. Она озирается по сторонам, бутто наконец услышала мой Шум.

— Тодд? — спрашивает она. — Тодд, ты здесь?

— Да, здесь! — воплю я, и мой голос на сей раз оглашает стены Арены.

— Пожалста, повтори то, что ты сказал несколько минут назад, Тодд. — Мэр снова смотрит на меня. — Что-то про севодняшний вечер?

Виола, проследив за его взглядом, потрясенно смотрит на зеркало.

— Нет, — шепотом выдавливает она, но этот шепот гремит у меня в голове, как крик.

— Повтори свои слова, Тодд. Виола имеет право их услышать.

Он знал. Все это время он слышал мой Шум, ну конечно, он слышал мои мысленные вопли.

— Виола… — В голосе только мольба.

Она искательно смотрит на зеркало.

— Не говори им! — кричит она. — Пожалста, Тодд, не го…

— Еще разок, Тодд, — перебивает ее мэр, кладя руку на раму, — или мне придется снова ее искупать.

— Тодд, нет!!! — кричит Виола.

— Сволочь! — ору я. — Я убью тебя, слышишь? УБЬЮ!!!

— Нет, не убьешь, и мы оба это знаем.

— Тодд, прошу тебя, не…

— Ну же, Тодд. Когда и откуда?

Он начинает опускать раму.

Виола храбрится, как может, но все ее тело извивается, пытаясь отодвинуться как можно дальше от воды.

— Нет! — кричит она. — НЕТ!

Пожалста пожалста пожалста

— НЕТ!

Виола…

— Севодня на закате, — говорю я. Динамики включены на полную громкость, и мой голос заглушает ее крики, Шум Дейви, мой собственный Шум, заполняя собой всю Арену. — С холма на юге, что с раздвоенной вершиной.

— НЕТ! — орет Виола…

И на ее лице…

Написано такое…

Что мое сердце рвется напополам.

Мэр возвращает раму на место.

— Нет, — шепчет Виола.

И только тогда начинает плакать.

— Спасибо, Тодд, — говорит мэр и поворачивается к мистеру Хаммару. — Теперь вы знаете, когда и откуда ударит «Ответ». Отдайте соответствующие распоряжения капитанам Моргану, Тейту и О’Харе.

Мистер Хаммар вытягивается по стойке «смирно».

— Так точно, сэр! — Голос у него такой, бутто он только что выиграл приз. — Мы бросим туда все силы, сэр. Враг даже глазом моргнуть не успеет.

— Возьмите моего сына, — говорит мэр, кивая на Дейви. — Пусть узнает, что такое война.

Дейви заметно нервничает, но все же горд собой и взбудоражен — он не замечает, как странно искривилась ухмылка мистера Хаммара.

— Вперед, — говорит мэр. — Пленных не брать.

— Так точно, сэр! — язвительно отвечает мистер Хаммар, когда Виола тихонько всхлипывает.

Дейви отдает честь отцу, пытаясь напустить на себя храбрый и бравый вид, а затем бросает взгляд на зеркало — то есть на меня, — и в его Шуме сплошное сочувствие, страх, радостное волнение и снова страх.

А потом он вслед за мистером Хаммаром выходит за дверь.

Мы с Виолой и мэром остаемся одни.

Я могу лишь смотреть, как она висит на раме, уронив голову, рыдает, все еще связанная и мокрая насквозь, и такая от нее исходит неимоверная грусть, такая боль, что я чувствую ее почти кожей.

— Займись своей подругой, — говорит мне мэр, вплотную приблизившись к стеклу. — Я должен вернуться в свой взорванный дом и готовиться к новому рассвету. — Лицо у него совершенно каменное, бутто ничего не случилось.

Это не человек.

— Еще какой человек, Тодд, — говорит он. — Стражники отведут вас в собор. — Он поднимает брови. — Нам надо серьезно обсудить ваше будущее.

36

ПОРАЖЕНИЕ

Я слышу, как Тодд входит в зал — впереди летит его Шум, — но головы не поднимаю.

— Виола? — говорит он.

Я не смотрю на него.

Все кончено.

Мы проиграли.

Я чувствую его пальцы на своем запястье, он тянет веревку, наконец развязывает ее, но моя рука так затекла, что опускать ее ужасно больно.

Мэр Прентисс победил. Госпожа Койл хотела принести меня в жертву. Ли — в тюрьме, если только мэр снова мне не наврал и не убил его сразу. Мэдди умерла зря. Коринн умерла зря.

А Тодд…

Он встает передо мной и начинает развязывать вторую руку. Я падаю прямо на него, он ловит меня и осторожно опускается на колени.

— Виола? — говорит он, прижимая меня к себе, мою голову к своей груди. Я вся мокрая, вода пропитывает его пыльную форму, а руки меня не слушаются и безвольно висят, кожа под железным обручем пульсирует от боли.

Я поднимаю глаза и вижу серебряную «В» у него на рукаве.

— Пусти, — говорю я.

Но он не отпускает, держит меня.

—  Пусти!

— Не пущу.

Я пытаюсь оттолкнуть его бессильными руками, но я слишком устала, и поделать больше ничего нельзя… Все кончено.

Он меня обнимает.

И я опять начинаю плакать, он сжимает меня все крепче, и я плачу все громче, а когда силы немного возвращаются к рукам, я обвиваю ими Тодда и заливаюсь еще более горькими слезами, потому что чувствую его, вдыхаю его запах, слышу его Шум, полный тревоги, заботы, ласки, тоски…

До сих пор я не понимала, насколько по нему соскучилась.