Плохая вода (СИ) - Лосева Александра Анатольевна - Страница 61

– Пойдем, – тронул полуэльфку за локоть Зулин.

– Пойдем, – тихо ответила Иефа.

Костер мирно потрескивал и плевался рыжими искрами. Зулин с отсутствующим видом ворошил палкой угли. Убитый на закате глухарь сиротливо валялся рядом, но никто не торопился его ощипывать и потрошить.

Иефа сидела напротив, выбирая занозы из лапы детеныша. В стороне молчаливым изваянием с топором наизготовку застыл Стив.

Они напали на дварфа на четвертой по счету поляне. Иефа сделала вид, что у нее расстегнулась пряжка на ботинке, ссадила на землю Вилку, опустилась на одно колено, сосредоточилась, а потом вскочила на ноги, резко, в развороте, выбросила вперед правую ладонь и крикнула Ледяное Слово. Дварф, и не думая застывать, недобро сощурился и шагнул вперед. Сбоку к нему подскочил Зулин, занося для удара кинжал, в последнюю секунду сообразил, что может серьезно ранить, замешкался, получил топорищем в живот и выбыл из строя. Иефа даже не стала вытаскивать из ножен полуторник, только шуганула подальше детеныша, под страхом смерти запретив ему вылезать из кустов, пока не позовут. Вилка послушался и тоскливо поскуливал от страха и беспокойства за хозяйку.

По шажочку отступая от неумолимо надвигающегося дварфа, Иефа говорила, говорила и говорила, захлебываясь словами, пыталась отыскать нужные, убедительные фразы и не находила. И только упершись спиной в шершавый осиновый ствол, полуэльфка сдалась и закричала – протяжно и тоскливо. Крик оборвался звонкой затрещиной.

– Госпожа велела идти на восток, – сурово сказал Стив и больше не произнес ни слова.

Потом они пробовали еще, и еще, и еще, и каждый раз находилось все меньше сил и слов, потом попытки превратились в тихое ободряющее обсуждение того, как они поступят, когда Стив заснет. Потом Зулин подстрелил глухаря.

Закатное солнце выстелило тропинку темным золотом, и дварф скомандовал привал.

Развести костер, вскипятить воду, как это обычно делал Стив. Запарить ромашку и нравоучительным тоном поведать о целебных свойствах дикой крапивы, как это обычно делал Ааронн. С настойчивым урчанием отпихнуть от добытой птицы Вилку и ждать, когда по лесу разнесутся неприлично вкусные ароматы, как это обычно делал Зверь…

Маг бездумно смотрел в огонь. Иефа вытащила из совомедвежьей лапы последнюю занозу и почти машинально уняла боль. Вилка вздохнул, устраиваясь на плаще. Иефа, наверное, уже в сотый раз набрала воздуха в легкие, чтобы спросить планара о Звере, но так и не решилась. Зулин не стал забирать тело фамильяра с поляны. Теперь на его коленях Иефе все время чудилась крошечная подвижная тень, как будто кот вновь превратился в тощего котенка и стал бесплотным. Иефа вздохнула и решила спросить о другом.

– Зулин… – негромко окликнула она мага. – Ты все время поминаешь какого-то демона Баатора. Давно хотела спросить – что он такое?

– Не знаю, – равнодушно ответил маг. – Так ругался мой Учитель. Я просто запомнил.

– Понятно, – прошептала Иефа, пряча лицо в мохнатом боку детеныша. – Ты ложись спать, Зулин. Тебе нужно восстановиться. Может, завтра получится…

– Может быть, – согласился маг. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – Иефа проводила взглядом ссутулившуюся спину в фиолетовом балахоне и зябко обняла себя за плечи. Вилка поднял лобастую голову и ткнулся мордой под локоть, жалобно урча. – Дремлешь, похожий на памятник, непостижимый сырой земле… – то ли пропела, то ли прошептала полуэльфка. Горло сдавил предательский спазм, костер расплылся оранжевым мутным пятном и потек, отражаясь в мокрых дорожках на щеках…

Июнь, 2007 г.