Плохая вода (СИ) - Лосева Александра Анатольевна - Страница 52

Огонь был повсюду. Черный дым выедал глаза и забивался в легкие, кружилась голова, а огонь плясал и прыгал, и все ждал, когда же Иефа упадет. Этот странный дом, объятый пламенем, играл в какую-то свою игру, то сжимая, то разжимая пространство, и тогда горящие стены надвигались на Иефу, а потом вдруг шарахались в стороны, трещали потолочные балки, и пол вспыхивал и тлел под ногами. Круговерть стен сбивала с толку, Иефа терялась и не могла понять, в какой стороне находится входная дверь. Мир вокруг раскрасился в черный и оранжевый, и воздуха не было, совсем не было, и яркие круги перед глазами…

Потолок обвалился, и последнее, что увидела Иефа, был синий отчаянный взгляд, полный ярости и бессилия, взгляд, от которого огонь становился все сильнее и сильнее.

– Себ… – позвала Иефа. – Себ, не надо… Забудь о нем, Себ! Помоги!

Знакомая уже равнодушная сила выхватила Иефу из пожара и понесла куда-то вверх, и с высоты птичьего полета стал виден пылающий кубик дома, вокруг которого, как потревоженные муравьи, суетились люди.

– Себ! – закричала Иефа, пытаясь вырваться из птичьего тела, но крылья уносили ее все дальше, прочь от приграничной деревушки, в небо, широко и лениво раскинувшееся над бескрайним лесом. Ветер перебирал перья, солнце гладило спину. Иефа устала сопротивляться, смирилась и безразлично посмотрела вниз. Сверху лес казался зеленым мхом, и по этому пушистому ковру огненными змейками струились две оранжевые линии: кто-то убегал, кто-то преследовал.

Ветер ударил в лицо, Иефа вскрикнула и начала падать. Истомленный жарой лес поймал Иефу на острые сучья и брезгливо отшвырнул прочь, мимо шершавых стволов, через кустарник и в воду. Иефа замолотила руками и выплыла, плюясь и задыхаясь, выбралась на скользкий пологий берег и упала на траву. На загривок легла человеческая рука, Иефа ощетинилась и зарычала.

– Ну, что ты? – сказал человек и успокаивающе почесал за ушами. – Иди, без тебя волчата плачут. Иди.

Иефа вскочила на ноги и молнией бросилась в густой подлесок, и только скрывшись в переплетении тонких веток, обернулась. Человек смотрел ей вслед усталыми синими глазами.

Иефа застыла в нерешительности: человек был один и не собирался нападать, человеку нужна была помощь, но…

– Нет-нет-нет, дорогой господин, это ошибка, это недоразумение!

И взгляд мечущийся, жалкий.

– Если это недоразумение, почему ты бежишь и прячешься, тварь?

Цепочка карминовых капель на щеке.

Маленькое мирное озерцо со вздохом принимает в свои воды истекающее кровью человеческое тело. Вполне возможно, что человек еще жив. Что ж, тем лучше, тем крепче будет связь.

Иефа беззвучно оскалилась, провожая взглядом человеческую спину. Человек был один и не собирался нападать, но человек только что убил другого человека. Пусть двуногие разбираются сами. Слишком беспокойное место, слишком спокойное озеро. Сытое. Иефа не хотела быть едой. К холму у озера подходил еще кто-то, но Иефу это уже не интересовало.

Седой от времени и событий дварф долго смотрел вслед мелькающей между деревьев серой тени. Когда волк исчез, дварф поднялся на холм, вздохнул, на секунду закрыл глаза, а потом послал Зрачку мысль. Перед глазами дварфа возник лес, видный с высоты птичьего полета, он поплыл в сторону, открылась широкая проплешина, блеснувшая серым и голубым: озеро. Большое озеро с тремя недостроенными башнями на берегу. Возле башен сновали малюсенькие фигурки, деловито перетаскивая огромные булыжники.

Дварф кивнул, открыл глаза, спустился с холма и растворился в зелени леса…

– Иефа… Иефа, проснись… Иефа…

Полуэльфка с трудом открыла глаза. Побледневший, всклокоченный проводник еще раз потряс ее за плечо.

– Иефа…

– Ну… – сонно буркнула полуэльфка.

– Послушай, мне нужна твоя помощь… – Ааронн устало вздохнул и потер красные воспаленные глаза. – Проснись, пожалуйста…

– Не думаю, что я успела восстановиться после вчерашнего, – недовольно пробурчала Иефа, но, тем не менее, села, пытаясь привести мысли в порядок. В голове крутились обрывки сна, который почему-то очень не хотелось забывать.

– Тише… Я не об этом, – прошептал эльф и оглянулся на спящего мага. – Послушай, утром Зулин начнет убеждать всех оставить ее здесь… А я не могу ее оставить! Просто не могу! Я эльф, друид, я не в состоянии через это переступить… Да, она смертельно ранена, да, ее нужно долго и тщательно лечить, да, на нее уйдут все мои силы – и то, я не уверен, что справлюсь… Но я не могу ее оставить!

– Хорошо, причем здесь я?

– Ты… Если дойдет до голосования…

– Ааронн, ну, что за глупости? Какое, к черту, голосование? Если ты скажешь, что мы ее не оставим, так мы ее не оставим… Кто с тобой будет спорить?

– Нет, ты пойми… Она чужая, совсем чужая, у Зулина будут веские аргументы против…

– Послушай, – разозлилась Иефа, – ты слегка непоследователен! Сначала ты орешь на меня, как на последнюю шваль, потом будишь на рассвете и просишь помощи! Ааронн, я от тебя устала! Пожалуйста, оставь меня в покое! Если дело дойдет до голосования, я буду принимать решение самостоятельно, не оглядываясь на твои дурацкие просьбы!

– Прости, что побеспокоил, – хрипло сказал Ааронн и отошел.

– Зануда! – буркнула ему вслед полуэльфка и снова улеглась, полная решимости продрыхнуть как можно дольше, но не тут-то было. Сон не просто ушел, он сбежал, унесся, сгинул, будто усталым измочаленным полукровкам спать в четыре часа утра по меньшей мере не свойственно.

Иефа сердито ворочалась, то сбрасывая плащ, то укрываясь им с головой, упрямо жмурила глаза, считала овец, слонов и гоблинов, уговаривала себя поспать хотя бы еще полчаса, но сна не было. Тощая наглая семейка – мама-кошка, папа-кот и пяток облезлых зеленоглазых котят с унылыми мордочками – канючила и скребла, скребла, скребла на душе…

Иефа села, потерла для порядка глаза и огляделась. Зулин похрапывал в обнимку со своим фамильяром, Вилка грел бок Стиву. Полуэльфка посмотрела туда, где всю ночь возился с дриадой Ааронн, и вздохнула. Совесть! Ну, кто придумал совесть?

– Ааронн…

Эльф поднял голову и с неприязнью посмотрел на барда. Иефа неловко потопталась на месте и присела рядом с ним на корточки.

– Послушай, Ааронн… Может, ты поспишь немного? А я посижу с ней. Если вдруг что – разбужу.

– Если тебе не спится, займись чем-нибудь более полезным и увлекательным. Найди ручей и выстирай рубаху, например. А здесь я отлично справлюсь и без тебя.

– Это очень грубо, – задумчиво сказала Иефа. – Очень грубо и на тебя непохоже. Ей совсем плохо?

– Она умирает.

– Но ведь ты остановил кровь… И, честно говоря, смертельных ран я не заметила. Нет, я, конечно, не целитель в полном смысле слова, у меня нет опыта…

– Иефа, если ты пытаешься извиниться, то выбрала очень скучный, а главное, совершенно не действенный способ, – брезгливо поморщился эльф. – И что за дурацкая привычка – навязываться окружающим?

– Ааронн, в конце концов, это глупо! – Иефа усилием воли сдержала желание вскочить на ноги и уйти, куда глаза глядят, и заговорила тише. – Я просто пытаюсь помочь…

– Я не нуждаюсь в твоей помощи.

– Нет, нуждаешься! Ты сам об этом сказал четверть часа назад!

– Я уже успел горько пожалеть об этой своей просьбе.

– Прекрати! Я была неправа, но ведь ты сам завертел эту бредовую карусель – кто на кого громче крикнул, кто кого больнее уколол… Так дети обычно говорят: он первый начал! Так вот, я была неправа, и я прошу прощения, но ты первый начал, и я не понимаю, почему! Иногда у меня такое ощущение, что это я где-то в лесной чаще тщательно измордовала случайную дриаду, а потом, цинично хохоча, швырнула через портал к нам в лагерь, причем все это – с целью поиздеваться над тобой!