Крылья, ноги... главное - хвост! (СИ) - Лосева Александра Анатольевна - Страница 52

К его напарнику, откровенно и с подвыванием зевающему, медленно подбирался Ааронн.

Шамана Иефа нашла очень быстро. Он единственный не сопел и не вздыхал во сне – словно распласталась большая мертвая ящерица, словно он не дышит вовсе, но нет. Шаман лежал у костра, дышал медленно и глубоко, и полуэльфке почему-то казалось, что он не спит.

Шестеро гоблинов вповалку дрыхли прямо на голой земле. Одного из них кусал комар, и гоблин всхрапывал во сне, сердито и нетерпеливо. У другого посвистывало и булькало в груди. «Он болен, - отстраненно подумала Иефа. – Если мы его не убьем, он сам умрет через неделю».

За спиной у полуэльфки, шагах в двадцати, появилась и застыла, прижавшись к стволу, дриада, Иефа сдвинулась немного в сторону, чтобы не заслонять просвет между деревьями, и услышала, как Этна одними губами произносит «спасибо».

«Пошла к черту», - мысленно откликнулась полуэльфка и ухмыльнулась, услышав, как дриада еле слышно фыркнула.

Ааронн на северной стороне поляны занял наиболее удобную позицию и застыл, ожидая сигнала.

Иефа слушала ночь. Позади и справа чиркнул крылом по стволу Зулин, шепотом помянул любимого демона и затих. Около барда сгустком тьмы возник фамильяр и вопросительно сверкнул зелеными глазищами. Опустившись на колени, Иефа обняла кота за шею и молча указала на темный бесформенный бугорок у костра. Шаман. Зверь нетерпеливо дернул усами, вывернулся из-под бардовской руки и пропал в темноте.

Шаги, почти топот. Неужели никто больше не слышит? Стадо быков и то ходит тише. Стив и Вилка. Сговорились шуметь?

Зулин занял позицию с южной стороны.

Стив с Вилкой устроились с северо-запада.

Все на месте.

Руки дрожат. Ладони холодные и влажные, рукоять скользит, и нет никаких сил.

Шорох, щекотные кошачьи усы на сгибе локтя. Мол, чего ждем?

Нельзя начинать! Нельзя!

Орков нет в лагере, и где они – не известно, и нужно ждать, пока появится хоть один, потому что они по-настоящему опасны, они и шаман, так сказал Ааронн, и хорошо бы так простоять и прождать до рассвета, когда птицы орут истерически, и совсем не страшно жить, и наверняка же можно будет как-то договориться?!

Нельзя начинать! Нельзя!

Иефа мотнула головой, перехватила покрепче рукоять ножа и кивнула. Зверь ужом юркнул в кусты, вернулся к Зулину. Все. Вот теперь точно все.

Ради такого дела я даже научусь сладострастно ухать.

Накликала на свою голову. Сладострастно или не очень, а ухать придется. Ну и черт с ним.

Иефа издала хриплый и слегка дрожащий совиный крик и в два шага оказалась за спиной у часового.

Это очень просто, – холодно проговорил Ааронн. – Главное – не впадать в истерику. Оглушить ты его вряд ли сможешь, поэтому три коротких, точных движения: подойти, зажать рот, чтоб не успел крикнуть, перерезать горло. Все. Желательно еще придержать, чтоб не свалился с диким грохотом, и плавно опустить на землю. Потом уходишь в сторону, прячешь нож, готовишь арбалет, целишься и стреляешь. Когда начнется заварушка, в драку не лезь – замораживай, насколько сил хватит. Если все пойдет, как надо, управимся за десять минут.

Часовой дернулся на звук, выудил палец из ноздри и начал медленно оборачиваться. Три коротких, точных движения: подойти, зажать рот…

Краем глаза Иефа успела заметить, как на северной стороне лагеря бесшумно оседает в кусты дозорный.

Лезвие трясется у горла. Пальцы влажные, рукоять скользит. Три коротких, точных движения.

«Не могу!»

Ааронн ждал. Секунды уходили – одна, две, три, четыре… Полукровка не справлялась. На западной стороне поляны различалось слабое трепыхание, и чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось – так, как надо, не получится. Эльф пригнулся и неслышной тенью выскользнул на поляну. Успеть бы забрать еще хоть одного, пока не поднялся переполох.

С западной стороны донесся слабый вскрик, возня, два глухих удара, сдавленное рычание, снова возня и, наконец, неистовый рев часового:

- ТРЕВОГА!!!!!

«Убита», - отстраненно подумал Ааронн и рысью прыгнул на ближайшего к нему гоблина.

Часовой напрягся, подобрался, как взведенная пружина. «Сейчас», - обреченно подумала Иефа. Гоблин дернул головой, высвобождая рот, и вцепился зубами полуэльфке в ладонь. Иефа вскрикнула, оступилась, нелепо взмахнула рукой с ножом, пытаясь удержать свою жертву, метнулась обратно к дозорному. Гоблин развернулся и коротким точным движением впечатал кулак в бардовский живот.

«Раз!»

Перед глазами заплясали огненные точки, Иефа согнулась пополам, почти уткнувшись носом в грязное засаленное колено, вцепилась в него мертвой хваткой и дернула изо всех сил. Гоблин потерял равновесие, повалился, стукнувшись затылком об дерево, сдавленно зарычал, вскочил и бросился в атаку. Полуэльфка наугад отмахнулась ножом, но, кажется, не попала. Гоблин сбил ее с ног, прижал локтем к земле и заревел, поднимая лагерь на ноги. От дикого гоблинского рева в голове у Иефы что-то лопнуло, желтые точки перед глазами сменились пятнами тошнотворного болотного цвета с черной траурной каймой. Нож затерялся в траве. Полуэльфка хрипела, царапала ногтями зеленоватую кожу на жилистом предплечье, пытаясь освободить горло, которое, кажется, расплющилось в лепешку.

Вокруг смерчем носилась чудовищная звуковая мешанина – что-то грохотало, трещали деревья, утробно орал Зверь, верещали, выли и рычали гоблины, воинственно гикал Стив, клекотал Вилка, и над всем этим плыл яростный, безумный речитатив шамана.

Звуки отдалились. Иефа оставила в покое гоблинский локоть и начала слепо шарить руками вокруг. Пальцы натыкались на траву, грубую ткань рубахи, вытертую кожу штанов и снова на траву, и вдруг нащупали рукоять ножа. Нащупали и вцепились в нее в последнем усилии. Иефа дернулась и наугад ткнула ножом куда-то перед собой.

Гоблин взревел, в измятое горло хлынул воздух. Иефа перекатилась, встала на четвереньки и поползла в сторону, мучительно кашляя и мотая головой, как раненая лошадь. Она не успела проползти и нескольких шагов, когда лапы гоблина клещами сомкнулись на ее лодыжках и рванули назад. Полуэльфка упала на живот, пропахала землю носом и забилась, крича и отплевываясь.

И все-таки он не успел. Он почти достал его – здоровенного молодого гоблина, который еще и лежал на диво удобно, по-детски разметав руки и задрав подбородок, словно сам просился, чтобы его зарезали. Оставалось совсем немного, но бешеный рев часового подбросил гоблина на месте, и Ааронн, перестав прятаться, с рыком бросился на врага.

С западной стороны через поляну с тихим шипением пролетел огневик, врезался в костер и взорвался, разметав вокруг горящие щепки и угли и осветив лагерь неровным красноватым светом. По поляне метались темные фигуры, искры плясали в воздухе и попадали на одежду, которая начинала тлеть, исходя противным сладковатым дымом.

Горячая душная волна сбила гоблина с ног, Ааронн на секунду замешкался, развернулся, ногой ударил в грудь возникшего из дымного полумрака противника, отшвырнул его подальше, заметил движение за правым плечом и резким движением расправил крылья, одновременно извлекая из ножен меч.

Молодой гоблин отшатнулся, прикрывая лицо и замахиваясь сучковатой дубинкой. Ааронн пригнулся, дубинка со свистом рассекла воздух над его головой. Гоблин отнял ладонь от лица – через правую щеку от виска до подбородка тянулась глубокая царапина. Эльф невесело ухмыльнулся и, не дожидаясь, пока противник проморгается, рубанул мечом наискось, сверху вниз. Это был совсем не его стиль, но… хм… крылья обязывали.

Шаман у костра– деловито протелепал Зверь «Я счастлив! – нервно подумал Зулин. – Толку мне от этого костра, если он почти не горит! Я ни хрена не вижу!»