Страстная бунтарка - Маккей Эмили - Страница 15

— Уверяю вас, миссис Морган…

Мать Уэнди смерила их обоих яростным взглядом, и он понял, что ему лучше заткнуться.

— Не лезь в это дело, — сказала Уэнди отцу. Впервые за много лет она чувствовала, что мать действительно ее слушает. Повернувшись к Мэриан, она продолжила как ни в чем не бывало: — Я больше не бунтующий подросток. Я взрослая женщина. У меня есть любимая работа. Может, я и не вышла замуж за перспективного политика и не бью баклуши в кресле вице-президента «Морган Ойл», зато я добилась успеха в том, чем занимаюсь. Многие люди гордились бы такой дочерью, как я.

— Дело не в том, что мы тобой не гордимся, — начала ее мать, — но…

— Разумеется, «но». Всегда есть «но».

Мэриан, разделывающая курицу, не обратила внимания на ее слова и продолжила:

— Но тебе всегда доставляло удовольствие бросать вызов твоему отцу. Если я хоть на минуту поверю, что брак с Джонатаном и воспитание Пейтон — это то, что тебе нужно…

— Это действительно так.

— …что это не очередной твой бунт, я поддержу тебя. Я знаю тебя как облупленную. Если Мема, дядя Хэнк или твой отец скажут, что небо голубое, ты соберешь исследовательскую комиссию, чтобы научно доказать им, что это не так.

Уэнди недоуменно покачала головой, не зная, как ей защититься от нападок матери:

— Похоже, ты не слышала ни слова из того, что я сказала.

— Тебе не убедить меня в том, что это не просто вызов, брошенный всем нам. — Ее мать подбоченилась. — Все, кроме тебя, в нашей семье считают, что Пейтон должны растить Хэнк-младший и Хелен. У тебя есть хотя бы одно логическое объяснение тому, почему ты так хочешь воспитывать этого ребенка?

Джонатану надоело слушать этот бессмысленный спор. Подойдя сзади к Уэнди, он обхватил ее руками и спокойно произнес:

— Полагаю, именно в этом все дело? Все в семье, кроме Уэнди. И Битси. Битси не хотела, чтобы ее брат и его жена воспитывали ее дочь. Разве ее последней воли не должно быть достаточно при решении этого вопроса?

Мэриан прищурилась и выпятила подбородок:

— Ты не был знаком с Битси. Ей было хорошо, только когда она причиняла нам неприятности. Я знаю, о покойных плохо не говорят, но вам обоим не приходило в голову, что Битси назначила Уэнди опекуном Пейтон только для того, чтобы спровоцировать внутрисемейный конфликт?

Почувствовав, как Уэнди напряглась в его объятиях, Джонатан крепче прижал ее к себе и сказал:

— Да, я не был знаком с Битси, но я знаю Уэнди. Уверен, что из нее получится замечательная мать.

Несколько секунд Мэриан пристально его изучала, словно ища признаки его убежденности в этом, затем кивнула:

— Хелен, жена Хэнка-младшего, видит в бедной малышке только средство личного обогащения. Пейтон — это их с Хэнком шанс получить больший кусок имущества Мемы. Хелен будет бороться с вами за этого ребенка.

— У Хелен трое собственных сыновей, и я бы не назвала ее хорошей матерью, — сказала Уэнди. — Если бы она не отправила их в интернат сразу, как только они стали для этого достаточно взрослыми, я бы, возможно, смотрела на ситуацию с Пейтон по-другому.

— Будьте готовы к войне. Когда речь идет о деньгах, Хелен похожа на свирепого бульдога, вцепившегося в кость.

— Может, это и так, — ответил Джонатан, — но Хелен сейчас здесь нет, а у нас есть неделя, чтобы убедить Мему в том, что мы будем для Пейтон лучшими родителями.

Мэриан хмыкнула:

— Не думайте, что Хелен этого не поняла. Запомни мои слова, девочка, — обратилась она к Уэнди, — ты должна быть рада, что мы сами к вам приехали. Возможно, это твой единственный шанс убедить Мему, что вы действительно счастливая любящая пара, какой хотите казаться.

На свете было мало вещей, которые могли напугать Джонатана. Он считал себя человеком здравомыслящим. Беспричинные страхи — это удел маленьких детей, а не взрослых мужчин.

В девятнадцать лет он целый час продержал на руке тарантула, принадлежавшего его приятелю, чтобы преодолеть боязнь пауков. В двадцать три года, когда уже был заработан его первый миллион, он три недели учился дайвингу в Австралии. Эта поездка помогла ему справиться с беспричинной боязнью акул и перестать беспокоиться, что его компания разорится, если он не будет посвящать ей двадцать четыре часа в сутки.

Итак, он бросил вызов своим страхам и победил их. Но тогда какого черта он в субботу около полуночи сидит на кухне с отцом и дядей Уэнди, пьет скотч двадцатилетней выдержки и уже несколько часов слушает их рассказы о техасской политике?

Братья Морган оказались компанейскими и интересными людьми. Он не идет спать только по этой причине. То, что Уэнди сейчас спит в его постели, здесь ни при чем.

Он боится оказаться с ней наедине, но понимает, что сейчас это неизбежно. В довершение всего он никак не может выкинуть из головы слова ее матери. После того как он всячески старался заверить Уэнди, что преследовал корыстные цели, почему его так беспокоит, что ею могли двигать нечистые помыслы? Он этого не знал. Ему было неприятно сознавать, что их брак — это лишь очередной вызов, который она бросила своим родным. Еще больше его пугало, что в случае неудачи она быстро потеряет к нему интерес.

Его охватила паника, когда Хэнк поднялся, допил залпом остатки своего скотча и сказал:

— Джонатан, я ценю твое гостеприимство, скотч у тебя отличный, но завтра я буду жалеть, если выпью еще.

Тим тоже встал:

— Если я напьюсь, Мэриан утром сдерет с меня шкуру.

Джонатан протянул ему графин:

— Вы уверены, что больше не хотите?

— Ну…

Хэнк хлопнул своего брата по плечу:

— Мы его задерживаем.

— Не напоминай мне, — проворчал Тим.

— Хозяин дома не должен развлекать двух старых болтунов, если в спальне его ждет молодая жена.

Джонатан не смог сдержать улыбку. Он обнаружил, что ему нравятся родственники Уэнди. Он знал, что она находит их слишком надменными и требовательными, но их острый ум и простая манера держаться подкупали. Кроме того, чем дольше он находится с ними, тем больше вероятность того, что Уэнди заснет до его прихода.

К сожалению, ему не удалось их больше задержать. Держась друг за друга, братья пошли спать. Джонатан поморщился, когда по дороге они натолкнулись на старинный сервант, стоящий рядом с кабинетом, в котором спала Мема. К счастью, она не проснулась.

Подождав до тех пор, пока они не исчезли в коридоре наверху, Джонатан выключил свет и не спеша последовал за ними. Днем они с отцом Уэнди перенесли колыбель в его спальню и поставили в детскую матрас для Хэнка, так что она снова превратилась в комнату для гостей.

Он тринадцать лет жил один, и у него никогда не ночевало в доме сразу шесть человек. Возможно, ему следует купить дом побольше, но даже дюжина гостевых спален ему не поможет. Всякий раз, когда у него будут гостить родственники его жены, ему придется спать с ней в одной комнате.

Поняв, что нет смысла тянуть время, Джонатан вошел в свою спальню. К его глубокому разочарованию, Уэнди не спала. Она сидела на кровати, прислонившись к груде подушек и вытянув свои стройные ноги с маленькими изящными ступнями. Пейтон спала у нее на животе, посасывая палец. Торшер был включен. В руке Уэнди держала его электронную книгу.

Подняв глаза, она робко улыбнулась и прошептала:

— Прости, что взяла без спроса твою книгу. Пейтон уснула, и я, боясь ее разбудить, не стала искать свою.

На ней была белая майка и шорты с логотипом «Черепашек-ниндзя». Джонатан не мог понять, как у столь миниатюрной женщины могут быть такие длинные ноги. Их кожа была кремовой и гладкой, на крошечных ноготках поблескивал ярко-фиолетовый лак. Затем его взгляд упал на ее руки. Они были тонкими, но мускулистыми. Удивительно, но за то время, что они проработали вместе, он ни разу не видел ее в одежде без рукавов.

Его охватило странное волнение. Он вдруг представил себя сидящим рядом с ней на кровати и стерегущим ее сон. Мысль о том, что ему было бы достаточно просто на нее смотреть, привела его в ужас. Физическое влечение — это полбеды. Он пять лет успешно с ним справлялся. Но что ему делать с этим новым чувством, он не знал. Внезапно огромная спальня показалась ему слишком маленькой.