Живым или Мертвым - Клэнси Том - Страница 14

– Потому-то нам и платят хорошие деньги.

– Жаль только, что нас держат на таком коротком поводке.

– Чертовски жаль.

– Но, черт возьми, почему? Я никак не возьму этого в толк.

– Потому что европейские террористы ушли на дно. Динг, мы заставили их притихнуть и тем самым лишили себя полноценной работы. Хорошо хоть, лавочку не прикрыли вообще. Учитывая сущность политиканов, это представили бы полной победой и кадром отъезда героев к заходящему солнцу.

– Еще похлопали бы по плечу и назвали молодцом.

– А ты рассчитываешь на благодарность от демократического правительства? – спросил, скривившись, Кларк. – Наивный мальчик, бедняжка.

У бюрократов из Евросоюза были свои резоны. Ни одна из европейских стран больше не практиковала высшей меры наказания – желания простого народа при этом, понятно, в расчет не принимались, – и один из таких «народных представителей» неоднократно заявлял во всеуслышание, что группа «Радуга» действует слишком жестоко. Чего, собственно, он хотел – может быть, гуманного захвата в плен и оказания всесторонней медицинской помощи бешеным псам, – так и не было сказано толком. Народ тех стран, где приходилось действовать «Радуге», ни разу не сказал о ней дурного слова, а вот их мягкосердечные и любвеобильные демократы наложили в штаны. Беда в том, что реальная политическая сила находилась в руках у этих безликих людишек. Как это бывает во всем цивилизованном мире.

– Знаешь, в Швеции запрещено выращивать телят в стойле. Ты обязан предоставить им возможность общаться с другими коровами, так сказать, «бывать в обществе». А потом их запретят кастрировать, прежде чем они хоть раз трахнут телку, – недовольно проворчал Чавес.

– А что? По-моему, разумно. По крайней мере будут понимать, чего они лишились, – отозвался, усмехнувшись, Кларк. – Зато у ковбоев будет меньше работы. К тому же, думаю, мужикам не так уж приятно делать такие вещи даже со скотиной.

– Иисус сказал, что кроткие наследуют землю, и меня это вполне устраивает. Но все же, когда видишь неподалеку копа, на душе делается спокойнее.

– Я ведь, кажется, не спорю с тобой. Знаешь, Доминго, откинь-ка ты кресло, допей вино и поспи немного. – «А если какой-нибудь м…дак попытается угнать самолет, мы с ним разделаемся», – подумал Кларк, но не стал говорить об этом вслух. Случиться такое вполне могло. Что ж, можно будет еще раз тряхнуть стариной перед тем, как уйти на покой.

Глава 7

– Так чем же здесь кормят? – поинтересовался Брайан Карузо у двоюродного брата.

– Думаю, что каждый день будет одно и то же блюдо, – отозвался Джек Райан-младший.

– Блюдо? – возмущенно переспросил Доминик, второй из братьев Карузо. – Ты так называешь это дерьмо в тарелке?

– Стараюсь сохранять оптимизм.

Все трое, держа в руках первые за день чашки с кофе, шли по коридору, направляясь в кабинет Джека. Восемь часов десять минут – начало очередного дня в Кампусе.

– Есть что-нибудь от нашего друга «Эмира»? – спросил Брайан, отхлебнув кофе.

– Ничего достойного внимания. Он ведь не дурак. Даже электронную почту он отправляет окольным путем, через несколько точек с аккаунтами, действующими всего несколько часов. Но даже если и удается поймать какой-нибудь из них, оказывается, что все документы об оплате – липовые. Может быть, он прячется где-то в пакистанской глуши. А может быть – через дорогу от нас. Где ему удастся купить безопасное укрытие – там его и можно искать. И вообще, меня так и подмывает заглянуть в каморку, где наша уборщица держит свои метлы и тряпки.

«Вот ведь досада», – думал Джек. Первая полевая операция, в которой он участвовал, завершилась блестящим успехом. Неужели это было пресловутое везение новичка? Или случайность? Он отправился в Рим, чтобы провести там рекогносцировку для Брайана и Доминика, и чисто случайно узнал, в каком отеле остановился «56МоНа». После этого события развивались стремительно, прямо-таки молниеносно, и, в конце концов, он вошел следом за МоНа в уборную ресторана…

В следующий раз он не станет так бояться, пообещал себе Джек с непоколебимой (и не менее чем наполовину деланой) уверенностью. Он помнил убийство МоНа во всех мельчайших подробностях, даже лучше, чем первую ночь с женщиной. Сильнее всего врезалось ему в память выражение, появившееся на лице того человека, когда он ощутил действие сукцинилхолина. Джек мог бы испытывать угрызения совести за то убийство, если бы не прилив адреналина, который он ощутил в те мгновения, а также то, что Мохаммед был действительно виновен в тяжких преступлениях. Так что, даже в глубине души, будучи совершенно искренним сам с собою, он не сомневался в том, что поступил совершенно правильно. МоНа был не просто убийцей, а одним из тех, кто готовит и организует угрозу жизням ни в чем не виновных мирных обывателей, и, разделавшись с ним, Джек не испортил себе сон.

Конечно же, помогало и то, что он находился рядом с родными. Он, Доминик и Брайан были внуками одного деда, Джека Мюллера, отца его матери. А отец отца, которому уже исполнилось восемьдесят три, был американцем в первом поколении. Он эмигрировал из Италии в Сиэтл, где прожил шестьдесят лет, работая в ресторане, которым владела и управляла его семья.

Дедушка Мюллер, ветеран армии США и вице-президент финансовой компании «Меррил Линч», находился в довольно натянутых отношениях с Джеком Райаном-старшим. Он считал решение зятя покинуть Уолл-стрит и пойти на правительственную службу дурацкой блажью – блажью, из-за которой и случилась автокатастрофа, в которой чуть не погибли его дочь и внучка, маленькая Салли. А вот если бы зятю не взбрело в голову, вопреки любому здравому смыслу, вернуться на службу в ЦРУ, ничего такого не случилось бы. Конечно, эту уверенность дедушки Мюллера не поддерживал никто, в том числе мама и Салли.

Хорошо и то, решил Джек-младший, что Брайан и Доминик тоже в некотором роде новички. Не в том смысле, что они незнакомы с опасностью, – Брайан служил в морской пехоте, а Доминик был агентом ФБР, – а в том, что они сами совсем недавно попали в «пустыню зеркал», как называл этот мир знаменитый командир американской контрразведки Джеймс Джизас Энглтон. Они быстро и прочно освоились здесь, устранили семерых боевиков РСО, четверых в ходе перестрелки в шарлотвилльском магазине, а еще троих – в Европе, при помощи «волшебной авторучки». Но Хэндли взял их на службу не потому, что они хорошо умели стрелять. Его начальник из Секретной службы Министерства финансов, Майк Бреннан, любил выражение «умные стрелки», и вот оно-то как нельзя лучше подходило для его двоюродных братьев.

– Ну, что? Вываливайте идеи, – предложил Брайан.

– Вероятно, Пакистан. Но не глубинные районы, иначе его люди не могли бы свободно шляться через границу. Какое-то такое место, где много путей для эвакуации. Ясно, что у него есть электричество, но, с другой стороны, переносной электрогенератор в наши дни можно раздобыть и доставить куда угодно. Да и телефонную линию. От спутниковых телефонов они отказались. Усвоили на тяжелых уроках, что…

– Ну, да, когда об этом напечатали в «Таймс»! – громыхнул Брайан.

Журналисты считают, что могут печатать все, что угодно. Видимо, когда сидишь за клавиатурой, трудно представить последствия своих действий.

– Итог – мы не знаем, где в данный момент пребывает его высочество. Даже самые правдоподобные догадки остаются догадками, хотя, если честно, разведданные обычно представляют собой то же самое – догадки, сделанные на основе доступной информации. Иногда они оказываются несокрушимыми, как скала, а иногда рассыпаются от слабого ветерка. Хорошо то, что теперь мы читаем огромное количество почтовых сообщений.

– Сколько именно? – спросил Доминик.

– Процентов пятнадцать, если не двадцать. – Пусть далеко не все, тем не менее объем информации был колоссальным, и сама эта величина давала новые возможности. «Как рост и мощь – бейсболисту Райану Говарду», – думал Джек. Мощные броски, еще более сильные отбивы и выигрыш на перебежках. По крайней мере, на все это можно всерьез надеяться.