Море сумерек - Мясоедов Владимир Михайлович - Страница 58

Со странными же творениями сумеречных боролись совсем другие враги, несильно уступающие им размерами. Десяток зеленокожих гигантов, чьи лица и тела практически целиком скрывали грубо сделанные деревянные доспехи с вырезанными на них отвратительными рожами, от взгляда на которые начинало мутить. Рост их в четыре-пять раз превосходил человеческий, сила была ужасающей. Один из скелетов Асазора, попавшийся им на пути и пытавшийся защитить союзников своего хозяина, получил пинок ногой, будто закованной в пыточные колодки. Творению некромантии этого хватило, чтобы разлететься на косточки, которые, пролетев десяток шагов, вонзились в землю, словно стрелы. Прибывшие на полуподводных галерах громилы были вооружены копьями и ростовыми щитами и со стороны напоминали помесь штурмовой башни с тараном. И своим оружием они пользоваться умели. Острия на длинных рукоятках с частотой дождевых капель стучались в стальные нагрудники, стремясь проломить их и добраться до хрупкого тела, спрятанного внутри деревянного корпуса эльфа. Древки пытались подсечь толстые ноги «Буратинаторов». Пока двое-трое принимали на щиты удары и выстрелы, оставшиеся атаковали с боков и сзади, норовя воткнуть оружие в суставы, где броня априори должна была быть наименее тонкой.

— Спасите! Спасите! Спа… — Крик одного из бывших рабов, разъевшегося у сумеречных эльфов до состояния, позволяющего сравнивать его живот с винной бочкой, и потому неспособного бежать быстро, резко оборвался, после того как в затылок ему влетела метко брошенная костяная дубина.

Некоторые из мертвецов, уже почти настигшие свою добычу, оказались вооружены не очень хорошо. Каменные топоры, ржавые кремниевые ножи и другой ассортимент из арсенала дикарей. Да и тот был лишь у каждого пятого, видимо сохранившего некое подобие разума. Остальные явно намеревались использовать в битве клыки и когти, хоть и не сильно отросшие, но все же грозные. Если бы не их чудовищная мощь и способность игнорировать ранения, мертвецов бы порубили быстро и почти без потерь.

Каэль, опасно приблизившийся к стремительно накатывающей лавине трупов, внезапно осознал, что он больше не один. Справа и слева от него были люди. Его солдаты. Кочевники, даже те, кто помогал строителям, не расставались с оружием и, увидев бегущего в атаку командира, решили прийти к нему на помощь и выиграть время для остальных, дав им возможность добежать до шатров с хранящимися там ружьями.

— Куда лук тянешь, отродье бешеной верблюдицы, — орал на кого-то из своих седоусый десятник, ставший заместителем эльфа. — Этим тварям на стрелу чихать, как тебе на горсть песка! Гранаты кидай! Что значит «нету»?! Убью!

Взрывающихся снарядов было мало. Обычно из-за приличного веса их носили в мешках, притороченных к седлам лошадей, а лошадей на крохотном островке не было, как и их поклажи. Захватить с собой тяжелое оружие догадался лишь десяток самых опытных солдат, не желающих просто так расставаться ни с каким оружием. Ведь оно — предмет многофункциональный и всегда позволяет разжиться деньгами. Торговцы-то им есть везде, где вообще известно такое понятие, как обмен.

Дымные столбы взрывов, отбросившие ударными волнами и осколками ближайшие агрессивные трупы, подарили защитникам острова несколько секунд, которые те использовали, чтобы разрядить огнестрельное оружие в наступающих. Снопы крупной дроби оторвали некоторым рычащим тварям, до которых оставались считаные шаги, руки, ноги, головы. Но подействовала на них лишь утрата последних, а потерявшие менее значительные части тела хоть и сбились с шага, оказавшись в середине потока своих собратьев, а не в его авангарде, но окончательно уничтожены не были.

Мертвецы наконец достигли пяти десятков защитников, ощетинившихся холодным оружием, и практически мгновенно уничтожили половину. Многие кочевники успели нанести удары, считая их смертельными, но толку от них не было. Давно не живые тела не только игнорировали большую часть вонзившихся в них клинков, но и хватались за оружие, не позволяя вытащить его из раны и оставляя врагов с голыми руками против численно превосходящих их покойников.

Каэль крутился, как кобель, пытающийся догнать собственный хвост, обрубал тянувшиеся к нему руки и угощал потоками электричества окружавшие его трупы, с ужасом понимая, что долго так не протянет. Не хватит ни выносливости, ни магического резерва. Вокруг него гибли люди, а он ничего не мог сделать. Вот молодому степняку — наверное, еще и бриться-то не научился — упавший под ноги мертвец выгрызает кишки, игнорируя слабеющие удары сабельной рукояти по окровавленной морде. Вот седоусого десятника рвет на куски сразу десяток рук, а его брату, отчаянно пытающемуся пробиться на помощь родственнику, пронзает шею костяной нож. Вот падает пехотинец Асазора, непонятно как влезший в круговерть боя и сшибленный на землю напрыгнувшим на него телом однорукой женщины со сгнившим лицом. Внезапно покойники, пытающиеся его растерзать, отшатываются и воют, начиная без всякой видимой причины дымиться, а потом вспыхивают вонючим дымным пламенем двух цветов. Нормального рыжего и почему-то небесно-голубого.

— Не зацепили? — хлопает воина-мага по плечу некромант, сжимающий в руках какой-то странный блестящий посох, и направляет предмет на гиганта, не принявшего участия в забивании «Буратинаторов» и наконец-то дотопавшего в своих деревянных латах до живых. Высокий звук как ножом режет эльфу уши. Оружие Асазора взрывается у него в руках, отшвыривая некроманта назад, а шлем уже замахнувшегося для удара копьем исполина раскалывается на несколько частей. Вместе с головой. Каэль только и успел заметить, что челюстей у создания было определенно больше двух.

Люди смогли взяться за оружие и даже выстрелить из него по разу, сократив число врагов примерно на треть, но мертвецов все равно оставалось больше, и времени на перезарядку они своей добыче давать не собирались. «Буратинаторы» помочь не могли: они без единой потери чудом сократили количество противника на треть, но вовремя прийти на помощь просто не успели бы.

Спасли всех, как это ни странно, дроу. Вернее, одна-единственная темная эльфийка. Практически не вмешивающаяся в бой Кайлана смогла углядеть среди армии мертвецов того, кто ими управлял. Живого. Некроманта. Как определили позже, шамана. Чернокожего человека, покрытого сложным узором цветных татуировок и сознательно нанесенных шрамов, в уборе из ярко окрашенных перьев, с небольшим, вырезанным из черного камня жезлом в руке. Он легкой трусцой бежал в задних рядах своих слуг, укрытый от постороннего взгляда группой рослых, вооруженных зачарованным, пусть и костяным, оружием покойников, составлявших, видимо, его личную гвардию. И бывшая жрица Ллос, ставшая по воле и принуждению Михаэля служанкой бога гномов, воззвала к своему повелителю, намеренно вкладывая всю отпущенную ей мощь в один-единственный удар. Каменный кол, с неуловимой глазом скоростью выметнувшийся из земли, вонзился в пах жертвы и, пройдя за миг все внутренние органы, вышел у нее изо рта. От болевого шока колдун разжал пальцы, уронив волшебное оружие, а потом умер окончательно и бесповоротно. Божественная энергия выжгла его изнутри, не оставляя шансов на то, чтобы протянуть какое-то время, питая тело магией, или же переродиться в нежить.

Без кукловода нежить не рассыпалась на части, но утратила задор и способность принимать тактически грамотные решения и действовать сообща, превратившись из большого войска в толпу, где все мешали друг другу. Люди и эльфы смогли отступить и под прикрытием оставшихся в строю магов, на несколько секунд задержавших тварей волшебством при помощи воздвигнутых барьерных чар, перезарядить оружие и дать залп. А затем повторить маневр еще раз. И еще. Пока у колдунов не кончились силы. Правда, тогда и мертвецов осталось штук пятнадцать, и их добили мечами, покрошив в мелкую гнилую щепу. «Буратинаторы» тем временем почти расправились со своими врагами, оружие которых все же оказалось недостаточно прочным, чтобы пробить зачарованное железо и камень, а при поддержке с тыла окончательно уничтожили одоспешенных гигантов. Галеры развернулись и попытались уйти. Не успели. Из заработавшего портала темной тучей, сыплющей молниями, вылетел Михаэль, и скелет гигантской акулы, выложенный Асазором на берегу для скорейшего избавления от остатков плоти, раздавило килем одной из них, выброшенной на сушу. От двух других даже щепок не осталось.