Море сумерек - Мясоедов Владимир Михайлович - Страница 42

Всего сильных слуг у Михаэля оказалось пятеро, столько же слоистых щитов, для стороннего наблюдателя представлявших монолитный кусок тьмы. И в них непрерывным потоком вонзались заклинания Алии Мессе, состоящие по большей части из чистого света, лишь немного приправленного различными добавками. Против могущественного демона или темного мага, напитанного энергиями низших планов, что мог сойти там за коренного обитателя, это бы сработало лучше всего. Вот только мелкие духи воздуха, немного загримированные благодаря удерживаемой ими угольной пыли, заряженной энергиями зла, порождениями Бездны вовсе не были. Против них подобные чары работали едва лишь в половину силы. А иногда и вовсе в четверть. Если помощникам шамана удавалось подставить, к примеру, слой, содержащий огненную ману, под удар пламенной стрелы, способной запечь слона.

Редкие контратаки Михаэля тоже не приносили результата. Особо мудрить он не стал, ограничившись самым удобным для слившихся с ним сущностей оружием — молниями. Ветвистые потоки электричества устремлялись к стоящей на световой колонне фигурке резко меняя направление под действием божественной силы, врезались в песок у ее подножия. Вероятно, шаман мог сплести из заряженного угля и пары духов более сложную комбинацию, но тогда он рисковал выдать сущность своей защиты, а потому старательно изображал из себя то ли громовержца, то ли тропический шторм. Высшая жрица упорно пыталась его испепелить, не без основания полагая, что ей это рано или поздно удастся, но отвлекаться на помощь своим уже не решалась, видимо опасаясь утратить инициативу. А армии, огибающие своих предводителей по широкой дуге, чтобы не попасть под их шальную атаку, уже успели сойтись и теперь рьяно сокращали численность друг друга.

Мраморные статуи, в которые божественная сила вдохнула жизнь, давно сблизились с «Буратинаторами», и теперь между ними кипела некая смесь перестрелки в упор и рукопашной, грозившая затянуться. Срывавшиеся с раскрытых ладоней потоки жгучего света обугливали дерево, но не поджигали его. Залпы оружия, называемого сумеречными огнестрельным, выбивали крошку и щебень из своих целей, но храмовые стражи не могли умереть от ран или почувствовать боль. Каменные руки цеплялись за дерево и ломали его, пусть и не сразу, гигантские лезвия, прицепленные к не менее гигантским ружьям, работающим подчас, как вульгарные дубины, справлялись с твердой породой лучше, чем любая кирка. Огнеметы, установленные в фальшивых головах, окатывали врагов потоками пламени, не причинявшего тем видимого урона, а заклинания прекративших бомбардировать Михаэля магов, которыми те бросались преимущественно из рядов обходящей свалку исполинов пехоты, старались их поломать, заставив поджечь деревянный корпус. Расслабляться личным солдатам владыки царства Эрсийского не давала парочка сестер-драконов, кружившая над ними и окатывающая людей пламенем. Животы и бока гигантских рептилий были утыканы стрелами, но для чешуйчатых дам, защищающих свой дом, те были не опаснее заноз. А катапульт идущее спешным маршем через раскаленную пустыню войско с собой не захватило. На потуги же магов сбить их снарядами из спрессованного песка обладающие великолепной природной защитой от магических энергий разумные ящеры плевали потоками огня, воспламеняющими все и вся.

«Силы примерно равны, — сделал вывод Келеэль, разглядывая побоище искусственных титанов. — У творений Михаэля лучшая атака с расстояния, а вот священные мраморные статуи будут покрепче, чем дерево, пусть даже насыщенное духами и укрепленное кое-где металлом».

Путь, который прошли храмовые стражи, прежде чем схлестнулись со своими противниками, устилали воронки. В некоторых еще горело пламя. На земле лежало штучек пять неразорвавшихся ракет, до последнего момента прячущихся в наплечниках «Буратинаторов», несколько отломанных конечностей из белого камня и даже одна большая куча, некогда бывшая полноценным големом. Ему, очевидно, прямым попаданием уничтожили так называемое сердце — центральный энергетический узел конструкции. Какие повреждения от обстрела понесли остальные храмовые стражи, сказать было сложно, ведь они, даже потеряв руку или ногу, все равно шли, ну или ползли в бой. На подходе к основной ударной силе сумеречных эльфов их встретил ружейный залп, также причинивший некоторый урон. Возможно, даже самые дальние от сражающихся груды обломков были уничтожены им, но потом творения верховной жрицы все-таки показали сокрушающую мощь, навалившись живыми скалами на врагов.

— Там они понесли самые сильные потери, — сказал Келеэль, разглядывая пять буквально растерзанных на куски деревянных корпусов, лежащих практически в линию. Возможно, кто-то из находящихся внутри эльфов чудом выжил, а возможно, и нет. Компанию им составлял всего один каменный исполин, рассыпавшийся на куски. — А потом дрогнули и начали отходить к Сумраку, одновременно заманивая врагов на минное поле. Сгрудились в кучу, те, кто с края, пытались отмахиваться, а стоящие в центре стреляли. Это принесло некоторые результаты.

На изрытом гигантскими ногами песке, явно показывая путь, по которому прошли сражающиеся, лежали «Буратинаторы» и статуи. И теперь уже вторых было куда больше, чем первых: видимо, прицельные выстрелы в упор оказали на храмовых стражей «лучшее» воздействие, чем пальба издалека. В конце же пути, уже в досягаемости ружей выдвинувшегося вперед ополчения, два десятка деревянных конструктов, большая часть которых выглядела весьма побитой, из последних сил сдерживала примерно три дюжины уродливых, подкопченных и иззубренных залпами картечи големов, в которых опознать прекрасные статуи светлого мрамора было проблематично. Им в этом очень помогали летающие платформы. Две. Обломки третьей догорали за спинами сражающихся гигантов, и от них медленно ползла к городу оставляющая за собой кровавый след эльфийка с перебитым позвоночником. Во всяком случае, ноги ее не слушались, а потому перворожденная изрядно рисковала попасть под ступню одного из борющихся рукотворных великанов. Впрочем, к ней уже спешил оседланный песчаный скорпион, на котором тряслась лично целительница Настя, а значит, велики были шансы, что девушку не затопчут мимоходом, а спасут и даже вылечат.

«Все-таки не женское это дело — война, — неодобрительно вздохнул Келеэль, рассматривая иллюзию. — Хорошо хоть, это не кто-то из настоящих дроу, а так, бывшая. И по-моему, та самая, что пыталась мне по голове заехать кистенем».

С другой стороны от обменивающихся заклинаниями шамана и верховной жрицы отчаянно грызлись между собой две массы, разделить которые было занятием, скажем прямо, проблематичным. Большое число трупов и характерные ямы показали, что сначала конная лава попала все-таки на участок, который занимали закопанные в землю взрывающиеся артефакты. Тех, кто все же прорвался через мины, встретили песчаные скорпионы. Мощным таранным ударом, равно как и длинным оружием, они, как и рыцари, не обладали, а потому многие из них нашли свою смерть, будучи проколоты копьями, но вот в начавшейся затем свалке две клешни и ядовитое жало оказались куда эффективнее, чем клинки, топоры и булавы. Многоногие убийцы без особых проблем переползали через препятствия в виде трупов или бьющихся в агонии тел, прикрытые хитиновой броней везде, кроме живота и морды, не испытывая и капли страха, а вот люди вместе со своими лошадьми похвастаться тем же не могли. Хотя бывали и исключения.

«Красиво работает, мерзавец!» — оценил Келеэль технику владения двумя мечами уже виденного им паладина. Рыцарь, принесший присягу небесам, вертелся как волчок в своих латах, соскочив с убитого то ли взрывом, то ли магией коня, и разделывал гигантских скорпионов, как котят. Причем вместе с наездниками. Человека пытались окружить шестеро сумеречных воителей, среди которых архимаг признал и Викаэль, но добились они лишь того, что их стало четверо, причем сильно израненных. Еще двое отправились в царство мертвых, попрощавшись с головами. Об белоснежные доспехи, способные поспорить цветом с выпавшим мгновение назад снегом, ломались жала и клешни, а пули и заклинания отскакивали, будто бы целя в тех, кто их выпустил. Во всяком случае, спутница жизни Шиноби, практически выбывшая из сражения, рычала то ли от боли, то ли от злости, бинтуя простреленное плечо.