Отважное сердце - Янг Робин - Страница 133

На поляне раздавались резкие и громкие голоса. Мужчины потрясали сжатыми кулаками, и лица их раскраснелись от гнева и разочарования. Тела многих покрывали шрамы и незажившие раны, замотанные обрывками тряпок, из ран все еще сочились кровь и гной. На лицах всех без исключения воинов лежала печать безмерной усталости после многих недель, проведенных в скитаниях по вересковым пустошам или лесной чащобе, когда все они жили впроголодь. В самом центре бурлящей толпы стояли сенешаль и епископ Глазго, Уильям Уоллес и Роберт Брюс. Они собрались вместе, чтобы решить будущее своего королевства. Но договориться не удавалось.

— Никто не может отрицать успехов, которых добился сэр Уильям. Ни лорд, ни барон, ни даже епископне сделал столько для этого королевства! — Гневный голос Вишарта на мгновение заглушил остальных. — Он имеет полное право и далее оставаться хранителем Шотландии!

Несколько человек заговорили хором.

Громче всех оказался Джеймс Стюарт:

— Никто не собирается оспаривать этого, Ваше преосвященство, но обстоятельства изменились, и мы должны двигаться в новом направлении.

Джон Атолл и Александр Сетон криками поддержали его слова.

Свое мнение выразил и граф Малкольм Леннокс, стоявший в окружении одетых в черное рыцарей.

— После смерти короля Александра у нас было шесть хранителей. Быть может, подобный баланс сил будет разумнее власти одного человека?

— Совет Двенадцати был еще большим компромиссом, — ответил Гилберт де ла Хэй. — Но, в конце концов, они ничего не смогли для нас сделать.

Нейл Кэмпбелл, подобно Хэю, будучи ярым сторонником Уоллеса, поспешил бурно выразить свое согласие.

Роберт взглянул на Уильяма Уоллеса, стоявшего в самом центре бурлящей толпы. Его мускулистые руки, обнаженные до плеч, покрывали шрамы, полученные в битве под Фолкирком. На лице у гиганта тоже змеился длинный алый шрам, оставленный, похоже, скользящим ударом клинка, — он сбегал по щеке от виска до нижней челюсти. Роберту показалось, что молодой вождь выглядит усталым и измученным; причем усталость эта была, скорее, душевной, нежели физической.

— Сейчас не время менять нашего лидера, — проворчал Грей, еще один из командиров Уоллеса. — Нам нужно собрать все силы в один кулак, а не разъединять их. Англичане непременно вернутся, чтобы закончить то, что начали. И мы должны быть готовы устроить им достойную встречу.

— Я предлагаю отправить делегацию к Папской курии, чтобы заручиться поддержкой Рима, — высказался Гартнет Мар. — Эта делегация должна продемонстрировать, что мы по-прежнему управляем своим королевством и что мы едины в борьбе против тирании короля Эдуарда. Полагаю, сенешаль прав. Давайте выберем еще несколько человек, которые встанут рядом с сэром Уильямом. — Он жестом указал на Джеймса и Вишарта. — Быть может, это будут сенешаль и вы, Ваше преосвященство? Вы самые опытные политики среди нас. Его Святейшество должен прислушаться к вашим словам.

Джеймс воздел вверх обе руки, когда со всех сторон раздались одобрительные выкрики.

— Я лично думаю, что пришло время дать дорогу молодым. Нам нужна свежая кровь. — Он оглянулся на Роберта, но, прежде чем он успел добавить еще что-либо, заговорил угрюмый здоровяк с культей на месте правой руки.

— Сэр Уильям пожертвовал всем, чтобы повести нас в бой! Под Фолкирком он потерял кузена и многих дорогих его сердцу людей. А почему? Потому что дворяне сбежали с поля боя и бросили нас умирать! Эти люди не могут говорить от нашего имени!

Его слова были встречены зловещим ропотом одобрения, донесшимся из последних рядов, где собрались, главным образом, солдаты.

— Это вы проиграли войну, а не мы! — продолжал угрюмый здоровяк, приободрившийся при виде столь мощной поддержки. — А теперь вы хотите наказать нас за собственную трусость?

Джеймс Стюарт развернулся к нему:

— Довольно! Мы все потеряли близких и товарищей. — В словах сенешаля сквозила горечь утраты своего брата Джона. — Никто здесь не имеет преимущественного права на скорбь.

Воцарилась настороженная и враждебная тишина, которую нарушил чей-то голос.

— Я уже принял решение.

Присутствующие перенесли все внимание на Уильяма Уоллеса, а те, кто стоял в задних рядах, вытянули шеи, чтобы лучше видеть его.

— Большая часть нашей армии уничтожена. Если бы завтра началась новая военная кампания, мы бы не выстояли против англичан. Нам нужно собраться с силами. — Голубые глаза Уоллеса обежали собравшихся. Он на мгновение задержал взгляд на Роберте. — Сэр Гартнет прав. Пришло время обратиться за помощью к другим, если мы хотим продолжать борьбу. Я слагаю с себя полномочия местоблюстителя и хранителя Шотландии и отправляюсь во Францию. Мы не можем позволить королю Филиппу забыть о нашем альянсе, какие бы пакты он ни заключал с Англией. Из Парижа я поеду в Рим и добьюсь аудиенции у папы, чтобы обратиться к нему с личной просьбой. — Развернувшись, он вышел из круга, и мужчины расступились, чтобы дать ему пройти. На мгновение воцарилась мертвая тишина, которая в следующий миг взорвалась криками. Одни уговаривали Уоллеса передумать, другие просто пытались быть услышанными.

В воцарившейся сумятице Роберт выбрался из толпы. Уоллес шел впереди, широкими шагами удаляясь в сторону деревьев. Все последние дни, с того самого момента, как он прибыл в Лес, Роберт вел тайные переговоры с сенешалем относительно будущего хранителя. Он понимал, что, предлагая Уоллесу отойти в сторону, сенешаль расчищает ему путь к возвышению. Но сейчас он хотел проявить великодушие:

— Сэр Уильям.

Не останавливаясь, Уоллес оглянулся.

Роберт догнал его и пошел рядом. Сухие листья шуршали под их сапогами.

— Нам с вами не довелось поговорить с глазу на глаз, но я не стану отрицать, что вы многого добились за прошедший год. Вы создали армию из пастухов и фермеров, и все они преданы вам. Вы сделали из них воинов, научили сражаться, вложили копья им в руки и разожгли огонь в их крови. Они по собственной воле пошли за вами в бой. Победа под Стирлингом была выдающейся.

Уоллес внезапно остановился и развернулся к нему:

— А Фолкирк стал сокрушительным поражением. — Он перевел взгляд на оставшуюся позади толпу мужчин, которые продолжали громко спорить. — Они не выбирали меня своим королем или чиновником. Они выбрали меня своим генералом, а любой генерал хорош только до первого поражения. И когда они смотрят на меня сейчас, то видят лишь склоны холмов, усеянные телами наших павших воинов. Точно так же, как Стирлинг воспламенил их сердца, Фолкирк надломил их. И я не хочу быть символом нашего поражения.

— То, что вы предлагаете, связано с риском. На пути во Францию вас будут подстерегать многочисленные опасности, особенно теперь, когда наши враги знают вас в лицо. Вы уверены, что король Филипп хотя бы предоставит вам аудиенцию?

Уоллес кивком указал на пожилого темноволосого мужчину, стоявшего в одиночестве чуть поодаль от шумного сборища и молча наблюдавшего за горячими дебатами.

— Вон тот мой человек был когда-то тамплиером. Он порвал с орденом, но в парижской штаб-квартире храмовников у него остались союзники, которые могут нам пригодиться. — Уоллес вновь повернулся к Роберту, вперив в него проницательный взгляд. — Я знаю, Джеймс Стюарт хочет, чтобы вас избрали нашим новым хранителем. Епископ Вишарт сказал мне об этом. Полагаю, что найдутся и другие, кто поддержит этот выбор. — Уоллес помолчал, а потом протянул испещренную шрамами руку.

Роберт принял ее.

Уильям Уоллес кивнул. Отвернувшись, он зашагал прочь и вскоре скрылся меж древних деревьев, и только мертвые листья шуршали у него под ногами.

Прошло уже четыре дня с того момента, как Уоллес сложил с себя полномочия хранителя Шотландии. Все это время продолжались споры о том, кто должен стать его преемником. Согласия среди собравшихся не было. В Лес постоянно прибывали все новые отряды — это скотты откликались на предложение принять участие в ассамблее. И все они лишь подливали масла в огонь разногласий.