Отважное сердце - Янг Робин - Страница 112

Вернувшись из Шотландии годом ранее, он похоронил своего брата, Эдмунда, тело которого привезли из Гаскони, где все еще продолжалась обременительная и тягостная война. Выдав замуж свою дочь Бесс за графа Холланда, он создал новый альянс. Но этого оказалось недостаточно, чтобы выиграть войну; для этого нужны были деньги, много денег. Поначалу Эдуард обратился к церкви, но новый архиепископ Кентерберийский, непокорный упрямец по имени Роберт Винчелси, отказал ему. В отместку он объявил клириков государственными преступниками и отправил своих рыцарей захватить их имущество и богатства, рассчитывая, что столь жесткие меры заставят их покориться, как бывало всегда. Винчелси, однако же, показал, что слеплен совсем из другого теста, и собственным примером укрепил церковников в намерении стоять до конца. А пока тянулись все эти препирательства, война во Франции продолжалась и армия Эдуарда потерпела сокрушительное поражение под Байонной, понеся тяжелые потери, одной из которых стал его сводный дядя, Уильям де Валанс. Коренастый и надежный, как скала, граф Пемброк еще со времен ссылки в Гаскони оставался одним из самых верных его сторонников, и эта потеря стала тяжелым ударом для Эдуарда, который и так с каждым годом терял одного союзника за другим. Эта горькая правда стала для него особенно очевидной во время заседания парламента в Солсбери.

Во время ассамблеи, когда он потребовал от своих баронов продолжения службы в Гаскони, Эдуарду пришлось столкнуться с их решительным и единодушным отказом. Сессия парламента, один из самых унизительных моментов его правления, закончилось тем, что бароны попросту ушли из залы заседаний, один за другим. Даже самые верные его сторонники, рыцари Круглого стола, пошли против его воли. И вот такое недвусмысленное поведение баронов стало для него шокирующим и неприятным сюрпризом. Шок сменился страхом, когда шпионы донесли, что четверо самых ярых его противников — графы Норфолк, Уорик, Арундель и Херефорд — встретились, чтобы заявить протест его требованиям и созвать своих сторонников. Молодые Рыцари Дракона, хотя и не выказывая открытого неповиновения, поддерживали его далеко не столь искренне и всецело, как следовало бы, разрываясь между присягой своему королю и верностью своим отцам, чьи земли и поместья им предстояло вскоре унаследовать. Эдуард приказал воссоздать Круглый стол, чтобы вдохнуть в своих вассалов чувство единения, подобно мифическим воинам, блиставшим при дворе короля Артура. И вот теперь, когда его планы только-только начали приносить плоды, его стол раскололся. Над ним нависла черная тень гражданской войны. Но еще одного такого испытания он не выдержит и не допустит.

Сделав над собой невероятное усилие, Эдуард смирил гордыню и заключил мир с Винчелси. Теперь ему предстояло сделать то же самое в отношении баронов. У него не осталось выбора. Войну во Франции, оказавшей столь разрушительное действие на его монархию, нужно было заканчивать. В Шотландии не утихали беспорядки, но он не мог воевать на два фронта одновременно. Завтра, на ступенях аббатства, в котором он стал королем, он обратится к своим непокорным вассалам, взывая к их терпению. Он лично отправится на войну во Францию. Если он не вернется, трон перейдет к его наследнику, Эдуарду Карнарфону. Короны Артура оказалось недостаточно. Он должен показать всем, что по-прежнему остается их королем-воителем.

Заслышав эхо шагов, гулко прокатившееся под сводами аббатства, Эдуард обернулся и увидел одного из своих рыцарей.

— Ваше величество, я привел пленников. Они ждут вас в нефе.

Эдуард вышел из-за ширмы, оставив рабочих прилаживать деревянное сиденье коронационного трона поверх Камня Судьбы.

В проходе нефа между шестью рыцарями стояли трое. Лица их были довольно-таки бледными, учитывая, что лето уже близилось к концу, поскольку он не разрешил им покидать пределы тюремных камер, за исключением каждодневных прогулок во внутреннем дворе Тауэра, в котором из-за высоких стен, огораживающих его, царила вечная тень. Но в остальном они выглядели вполне здоровыми. Эдуард не стал издеваться над своими шотландскими пленниками, включая Джона Баллиола, который был заключен в небольшой, но хорошо обставленной камере в Соляной башне, [59]и у него были слуги для удовлетворения его потребностей. Но, несмотря на это, все трое Коминов с ненавистью смотрели на него.

Когда Эдуард остановился перед ними, главы кланов Рыжих и Темных Коминов, не дрогнув, встретили его взгляд, а вот сын Баденоха отвел глаза.

— У меня есть к вам предложение, — начал Эдуард. — Я готов простить вам измену и заключенный против меня союз с Францией. Я даже готов вернуть вам ваши земли. — Эдуард взглянул на молодого Джона Комина, супруге которого, Джоанне де Валанс, повелели вернуться в Англию перед самым началом войны. — И вернуть вам вашу супругу и дитя.

Джон переступил с ноги на ногу, а граф Бучан нахмурился, заинтригованный. Лицо же отца Джона, лорда Баденоха, оставалось непроницаемым.

Король сухо продолжал. Задуманное предприятие не доставляло ему ни малейшего удовольствия, но, учитывая, сколь немногие из его вельмож готовы были служить ему во Франции и Шотландии, у него просто не оставалось иного выхода.

— Я готов сделать все это в обмен на вашу службу.

Бучан выглядел так, словно хотел сказать что-то, но Баденох опередил его:

— Службу, милорд?

— В Шотландии, против повстанцев. Мои люди встречались с Дугласом и Уоллесом в Ирвине, но восстание продолжается под знаменем Морея на севере. Если вы согласитесь на мои условия, то присоединитесь к войскам сэра Джона де Варенна и Хью де Крессингэма в Бервике. Оттуда вы поднимете своих вассалов и двинетесь на север, чтобы разбить Морея. Как только со смутой будет покончено, а зачинщики окажутся у меня под стражей, я сделаю то, что обещал вам. — Видя, что никто из пленников не торопится отвечать, Эдуард резко бросил: — Ну? Что вы на это скажете?

Баденох взглянул на Бучана, который кивнул в ответ. Повернувшись к королю, Рыжий Комин опустился на одно колено.

— Мы согласны, Ваше величество.

На опушке леса четверо мужчин натянули поводья, останавливая лошадей. Спрыгнув с седла в высокую траву, Роберт протянул повод Несу, который молча принял его.

— Нам лучше пойти с вами, — заявил Александр.

Кристофер кивком выразил свое согласие с кузеном.

Роберт обернулся к ним, и вечернее солнце брызнуло золотом ему в глаза. Он приставил руку козырьком ко лбу, защищая глаза от ослепительного света. В воздухе стоял соленый запах моря, и он слышал, как волны с рокотом накатываются на берег у Тернберри.

— Я пойду один. — Оставив их на опушке, он вошел под зеленую сень леса.

Поначалу идти было легко, меж деревьев во всех направлениях вились тропинки, протоптанные оленями и другими животными. Его окутал сладковатый аромат сосен, а на траве под ногами дрожали пятна солнечного света. Откуда-то издалека доносилось негромкое бормотание ручейка, и в плеске воды ему почудился далекий и беззаботный смех его детства. В памяти всплыли лица братьев, Томаса и Нейла, бегущих по лесу, размахивающих прутиками и срубающих высокие листья папоротника, издавая воинственные кличи. А сам он мчался впереди, бесстрашно перепрыгивая через поваленные стволы. За ними, изрядно отстав, нехотя следовал Александр. После стольких лет лес казался до боли знакомым, но теперь Роберт шел по нему с новым чувством собственности и ответственности.

Местность постепенно повышалась, и дыхание Роберта участилось, когда он перебирался через одну гряду за другой, хватаясь за ветки и торчащие из земли корни, чтобы не упасть. Когда он спустился с последнего склона, деревья впереди поредели и расступились, открывая его взору долину, в дальнем конце которой высился утес, поросший можжевельником. У подножия утеса, под сенью дуба, притаилась хижина. Выйдя из-под деревьев, Роберт с тревогой подумал, что хозяйки может и не оказаться дома, но, подойдя ближе, увидел тонкую струйку дыма, вьющуюся из отверстия в крыше.