Лабиринт - Мосс Кейт - Страница 22

— Ах так, — выдохнул Пеллетье. — Хорошо, хорошо. Я понимаю…

— Со всем уважением, paire, но ничего ты не понимаешь, — вспыхнула Элэйс. — Я ничего не говорила.

Он повернулся к дочери.

— Ты сказала Гильому, что я за тобой послал?

— Я же сказала, что с ним не виделась, и… и нехорошо тебе так допрашивать меня. Заставлять меня делать выбор между верностью ему и тебе. — Элэйс начала вставать. — Так что, мессире, если ты больше не нуждаешься в моем присутствии в такой поздний час, я прошу о позволении удалиться.

Пеллетье понял, что пора разрядить ситуацию.

— Сядь, сядь. Вижу, что обидел. Прости. У меня не было такого намерения.

Он протянул дочери руку. Чуть помедлив, Элэйс приняла ее.

— Я не собирался говорить загадками. Дело в том, что я сам не могу решиться. Сегодня вечером я получил очень важное сообщение, Элэйс, и последние несколько часов пытался решить, что делать, взвешивал разные возможности. Я уже думал, что избрал единственный путь, когда посылал за тобой, и тем не менее продолжал сомневаться.

Элэйс встретила его взгляд:

— И что же теперь?

— Теперь мне ясно, что делать. Да, я думаю, что вижу единственный путь.

Кровь отлила у Элэйс от щек.

— Значит, война все-таки будет, — сказала она неожиданно мягко.

— Да, думаю, это неизбежно. Судя по всему, ничего хорошего ждать не приходится. Ничего не поделаешь, мы попали в водоворот, с которым нашими силами не совладать, сколько бы мы ни старались убедить себя в обратном. — Он помолчал. — Но и это еще не главное, Элэйс. И если в Монпелье дело обернется плохо, то, возможно, у меня уже не будет возможности… рассказать тебе.

— Что может быть важнее угрозы войны?

— Я не могу сказать больше, пока ты не дашь слова, что сказанное сегодня здесь останется между нами.

— Потому ты и спрашивал про Гильома?

— Отчасти поэтому, — признал он, — но не только. Но сперва я должен поверить, что сказанное останется в этих четырех стенах.

— Я обещаю, — твердо сказала Элэйс.

Пеллетье еще раз вздохнул, но в голосе его послышалось облегчение. Жребий брошен, он сделал выбор. Осталось справиться с последствиями, каковы бы они ни были.

— Эта история, — заговорил он, — началась в древней стране Египет несколько тысячелетий назад. Это — история Грааля.

Пеллетье продолжал рассказ, пока не выгорело масло в светильнике.

Двор под окном затих: шумный люд давно разошелся по постелям. Элэйс изнемогала от усталости. Пальцы ее побелели, а под глазами пролегли лиловые тени, похожие на синяки.

И Пеллетье тоже постарел и осунулся за время рассказа.

— Отвечая на твой вопрос, — закончил он, — делать тебе пока ничего не надо, а возможно, и никогда не придется. Если завтра мы получим согласие на наше прошение, у меня будет время и случай самому вывезти книгу, как мне и следовало.

— А если нет, paire? Если с тобой что-нибудь случится?

Элэйс осеклась, испугавшись собственных слов.

— Все еще может обернуться к лучшему, — отозвался Пеллетье, но голос его казался безжизненным.

— А если нет? — настаивала дочь, не давая себя успокоить. — Что, если ты не вернешься? Что мне тогда делать?

Он на мгновение задержал ее взгляд. Затем опустил руку в кошель и достал крошечный сверток светлой ткани.

— Если со мной что-нибудь случится, ты получишь вот такой знак.

Он через стол подтолкнул сверток к дочери.

— Открой.

Элэйс послушно развернула материю, откидывая слой за слоем, пока не открылся маленький диск, выточенный из светлого камня, с выбитыми на нем буквами. Элэйс поднесла диск к свету и прочитала вслух:

— NS?

— Означает Noublesso de los Seres.

— Что это?

— Это мерель, тайный знак, который легко скрыть между большим и указательным пальцем. У него есть и другое, более важное назначение, но этого тебе пока знать не надо. Довольно того, что ты можешь довериться человеку, доставившему его.

Элэйс кивнула.

— Теперь переверни.

На оборотной стороне диска был вырезан узор лабиринта — такой же, как на дощечке, попавшейся утром под руку Элэйс.

У нее перехватило дыхание.

— Я уже видела такой.

Пеллетье стащил с большого пальца кольцо и протянул ей.

— Резьба на внутренней стороне, — подтвердил он. — Такие носят все стражи.

— Нет, видела здесь, в Шато. Я сегодня ходила на рынок за сыром и взяла из комнаты дощечку, чтоб донести. На ней такой же узор, вырезан на обратной стороне.

— Невозможно! Наверное, не такой.

— Ручаюсь, что такой же.

— Откуда у тебя эта дощечка? — требовательно спросил кастелян. — Вспомни, Элэйс. Тебе ее кто-то дал? Подарил?

Элэйс замотала головой.

— Не помню, не помню, — в отчаянии повторяла она. — Я весь день старалась вспомнить, и не могла. Самое удивительное, мне сразу показалось, будто я и раньше видела где-то этот узор, хотя дощечка мне незнакома.

— Где она теперь?

— Оставила у себя на столе, — ответила она. — А что, ты думаешь, это важно?

— Значит, кто угодно мог ее увидеть, — досадливо поморщился Пеллетье.

— Наверно, — неуверенно отозвалась Элэйс. — Гильом или кто-нибудь из слуг… Не знаю.

Она опустила взгляд на кольцо, и кусочки головоломки вдруг сложились у нее в голове.

— Ты думал, тот человек в реке был Симеон? — медленно спросила она. — Он тоже хранитель, страж книг?

Пеллетье кивнул.

— Не было никаких причин подумать о нем, но я был так уверен…

— А остальные хранители? Ты их знаешь?

Он перегнулся через стол и сжал ее пальцы поверх мереля.

— Довольно вопросов, Элэйс. Береги это. Спрячь хорошенько. И дощечку с лабиринтом убери подальше от чужих глаз. Когда вернемся, я с этим разберусь.

Элэйс встала из-за стола.

— Что это за дощечка?

Пеллетье улыбнулся ее настойчивости.

— Я сам еще не понимаю, filha.

— Но раз она здесь, значит, еще кто-то в Шато знает о существовании книг?

— Знать никто не может, — твердо возразил он. — Если бы я думал иначе, обязательно сказал бы тебе. Даю слово.

Слова были тверды и голос звучал уверенно, но выражение глаз выдавало его.

— А что, если…

—  Basta, — перебил он, вскинув ладонь. — Хватит.

Элэйс спряталась в его просторных объятиях. От близости знакомого плеча на глаза навернулись слезы.

— Все будет хорошо, — заверил ее отец. — Наберись храбрости. И делай только то, о чем я просил, не более. — Отец поцеловал ее в макушку. — А теперь прощай до рассвета.

Элэйс кивнула, не доверяя своему голосу.

—  Ben, ben.А теперь поспеши. И да хранит тебя Бог.

Элэйс пробежала темными коридорами и, задержав дыхание, выскочила на темный двор. В каждой тени ей мерещились духи и демоны. В голове шумело. Старый знакомый мир вдруг показался зеркальным отражением прежнего — узнаваемым, и в то же время перевернутым. Сверточек, спрятанный за корсаж, казалось, прожигал кожу.

За дверью ее встретила прохлада. Замок спал, лишь в нескольких окнах еще светились огоньки. Взрыв смеха со стороны сторожевого поста заставил ее подскочить. На минуту показалось, что в верхнем окне мелькнуло чье-то лицо. Но закружившаяся над головой летучая мышь отвлекла ее взгляд, а когда она взглянула снова, в окне было темно и пусто.

Элэйс ускорила шаг. Слова отца кружились в голове, а с ними вопросы — заданные и незаданные. Еще несколько шагов, и по спине у нее побежали мурашки. Элэйс оглянулась:

— Кто здесь?

Никто не отзывался. Она окликнула снова. В темноте затаилось зло, она ощущала его, чувствовала его запах. Уже в полной уверенности, что за ней следят, Элэйс почти бежала. Она слышала шаркающие шаги за спиной и тяжелое дыхание.

— Кто здесь? — снова вскрикнула она.

Внезапно широкая потная ладонь, пропахшая пивом, зажала ей рот. Внезапный сильный удар по голове сбил девушку с ног.