Повеса в моих объятиях - Брэдли Селеста - Страница 61

Она смотрела на него, как будто он восстал из мертвых. Когда он закончил с ее лицом, то перешел на ее руки и продолжал до тех пор, пока платок не стал выглядеть, словно комок слипшегося теста.

Он взял ее за руку, провел через комнату в коридор, который вел в другую кухню. Когда они вышли, он услышал, как Мелоди возбужденно захихикала.

– Я снова буду веселиться на свадьбе!

«Кто бы сомневался, маленькая мышка!»

В наступившей тишине Колин развернул Пруденс к окну так, чтобы на ее лицо падал свет.

– Мисс Пруденс Филби, – прошептал он.- Я не женился на Шанталь. Мелоди не моя дочь. Шанталь лгала.

Пруденс, моргнув, отпарировала:

– Вряд ли это произошло с ней впервые.

Колин улыбнулся, услышав ее старый добрый тон. Пруденс без этого была бы не Пруденс.

– Мне надо кое-что сказать вам, мисс Филби. Можете ли вы на минуту закрыть свой прелестный ротик и послушать меня?

Она скривила губы.

– Конечно, папаша.

Он поднял ее подбородок и взглянул прямо в красивые глаза.

– Знаешь ли ты, почему я бросил тебя тогда, на второй день?

Пруденс нахмурилась. Зачем же он напоминает ей о том ужасном дне, зачем портит радость от встречи с ним?

– Да. Потому что мы встали у тебя на пути, а тебе нужно было продолжать поиски… поиски Шанталь.

Он улыбнулся:

– Точно. – Большими руками он нежно взял ее за плечи. – Ты встала у меня на пути. Я держал тебя в руках в ту ночь, видел, как ты спишь, и понял, что если я брошу тебя, то потом потеряю самую важную для меня частичку жизни.

Она смягчилась.

– Я знала, как ты любишь Мелоди. Ты жаждал верить в то, что она твоя дочь.

– И да и нет. – Он смущенно засмеялся. – Я люблю тебя. Вот теперь я сказал это. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни с тех самых пор, когда ты назвала меня «неотесанным».

Она снова нахмурилась, и он поцеловал ее.

– Сэр Колин, я начинаю припоминать, почему вы мне так не понравились!

Он придвинул ее ближе.

– Прости меня, прости. Я никогда больше так не поступлю.

Она начала смеяться. Так смеются люди, когда их перехитрит сама судьба. Она прижалась лбом к его шее и продолжала смеяться.

– Сейчас… – Он встал на одно колено, достал из кармана маленькую коробочку, и сам едва мог удержаться от смеха при виде ее эмоций.

Он протянул ей коробочку. Она отодвинула ее:

– Я не хочу кольцо Шанталь. Я не буду его носить.

Улыбаясь, он открыл коробочку.

– Я купил это сегодня. Для тебя.

Она побледнела.

– Но…

– Понятия не имел, куда ты могла направиться. Поэтому решил найти тебя как можно скорее.

– Как можно скорее? Но для чего?

Он взял красивое, изящное кольцо с лунным камнем и бриллиантом и надел ей на палец.

– Думаю, наступило время сказать, что я хочу провести с тобой всю свою жизнь. – Он снова заключил ее в объятия. – Я люблю тебя, мисс Пруденс Филби, моя маленькая проказница. И полюбил тебя еще до того, как твои волосы забрали в прическу и исчезли веснушки.

Она засмеялась:

– Что ж, папаша, тогда ты прощен!

Прижавшись к нему, она вдруг почувствовала какой-то запах. Она полезла в его нагрудный карман и достала оттуда пучок травы.

– Ради Бога, зачем ты носишь это с собой?

Он легко улыбнулся, хотя она увидела замешательство на его лице.

– Просто это напоминает мне кое о чем, – прошептал он ей в шею. – Так на чем мы остановились?

Она взяла его ладони и поместила их на свои бедра.

– Думаю, на этом, папаша.

Эпилог

Колин сидел за столом в одной из нежилых комнат «Браунса». Он вытянул правую руку и растопырил пальцы, как будто их свела судорога.

В дверь постучали.

– Уходите прочь, – ответил он угрюмо. – Я еще не закончил!

Дверь, тем не менее, открылась, и в комнату впорхнула Пруденс, одетая в одно из платьев, которое он купил ей у Лементье. Это был богатый изумрудно-зеленый наряд, который делал ее настоящей леди, коей она на самом деле и была.

– Как насчет этого? – спросила она, кружась. – Я не думаю критиковать Лементье, но не слишком ли оно обтягивает грудь?

Колин проигнорировал ее вопрос. В конце концов, он с лихвой заплатил портному именно за это.

– Моя леди, ты ошеломительно выглядишь.

Пруденс усмехнулась:

– Ты законченный грубиян! – Она повернулась и села к нему на колени. – Лементье принес их лично. Потом остался на чай. Мы замечательно поболтали. Ты никогда не говорил мне, что леди Мэдлин была украдена, и ее прятали прямо здесь, за стенами клуба!

Колин похлопал по рукописи, которая все еще была разложена на столе:

– Вся эта история… ну… выдумка, не более того.

Она просияла.

– Замечательно. Обожаю истории с похищениями. – Ее взгляд упал на книгу. – Ты понимаешь, если твою блестящую книгу опубликуют, вполне возможно, что Мелоди когда-нибудь прочтет ее!

Колин улыбнулся:

– О, сомневаюсь, что она вспомнит, как все происходило на самом деле. Она ведь была такой крохой. Для нее это будет всего лишь сказка на ночь.

– Кстати, Лементье и ей привез несколько нарядов.

Колин, нимало не удивившись, кивнул:

– Отлично. Держу пари, она будет такой же хорошенькой, как и ты, когда подрастет.

– Ну… – Пруденс подняла голову. – Я не…

Вдруг дверь распахнулась, и маленькая принцесса пиратов, одетая в пурпурные полосатые штаны, крошечные черные высокие ботинки и со шпагой, которая при каждом шаге хлопала ее по боку, ворвалась в комнату. Запачканный пиратский узелок болтался у пояса. А на глазу была пиратская повязка.

– Стой, свинья! Черный Джек проткнет тебя своей шпагой!

– О Бог мой! – мягко сказал Колин. – А это, как я понимаю, и есть новый наряд.

На него довольно посмотрел один голубой глаз. Другой же был закрыт черным шелковым платком. Шпага, направленная на него в порыве пиратского гнева, как заметил Колин, была простой позолоченной деревяшкой.

– Протащить его под килем!

Колин отсалютовал:

– Есть, капитан Мелоди! Но сначала я допью чай.

Пиратская шпага дрогнула.

– Чай? И кекс с лимонной цедрой? Пираты любят кексы с лимонной цедрой.

– Ну что ж, тогда объявляю перемирие, – хмуро сказала Пруденс. – Ибо повар приготовил чудесные лимонные кексы с цедрой этим утром.

Колин просиял.

– Правда? Потому что писатель тоже любит кекс с цедрой?

Пруденс засмеялась.

– Капитан Мышка, пожалуйста, доложите Эвану, что пришло время пить чай. Уверена, что он проголодался.

– Он всегда голодный. Эван! – Маленькая принцесса пиратов ринулась через комнату, чуть не сбив с ног Уилберфорса, который только что зашел в кабинет.

Уилберфорс поклонился:

– Сэр Колин, леди Ламберт, я здесь, чтобы доложить вам, что хотя неотвратимо грядет свадьба лорда Олдрича, он не вполне готов покинуть свою комнату на верхнем этаже. А на самом деле он отказывается делать это, но, думаю, союз с графиней Бланкеншип расставит все на свои места.

Пруденс улыбнулась:

– Конечно, мы планируем занять еще две комнаты, не больше. А лорд Олдрич находится по другую сторону холла. – Затем ее брови сошлись на переносице. – О, это наверняка будут комнаты Эйдана и Мэдлин. – Она повернулась к мужу. – Колин, я не отважусь поговорить с ними. Я ведь все-таки никогда их не видела.

Колин усмехнулся:

– О, все в порядке! Уилберфорс, скажи лорду Олдричу, что пусть себе живет в своих комнатах и ни о чем не беспокоится. Никто так не жаждет встречи с леди Бланкеншип, как Эйдан и Мэдлин.

Уилберфорс кивнул:

– Конечно, сэр.

Пруденс улыбнулась:

– Как у Эвана продвигаются дела с этикетом, Уилберфорс?

– Мастер Эван учится очень быстро, хотя и с неохотой. В данный момент он берет урок шахмат с лордом Бартлом и сэром Джеймсом. Они высказали некоторые мысли о его образовании. Лорд Олдрич говорил о его значительных успехах в математике. Но я был весьма огорчен его побегом с урока. В тот раз я обнаружил его у Бейливика.