Мент, меч и муж - Малахова Валерия - Страница 44

– А жену пропустят?

– Жену лорда, – мягко улыбнулся Роннен. – Особенно если ее сопроводит лорд. Либо его личная охрана.

Что-то в красивой картинке все равно резало глаз. Как по мне, с личной охраной – или с лордом – пропустят хоть девицу, хоть свинью в кокошнике. Но, может, шефу виднее? В здешних традициях я смыслю слабо…

– Итак, ты согласишься сейчас или мне повторить предложение уже с полным соблюдением ритуала?

Какого-то лешего было обидно. Вроде не романтическая дурочка, да и не поверю я в неземную любовь, вспыхнувшую подобно молнии и шандарахнувшую в макушку лорду подобно ей же. А горько все равно. Точно, дура. Розового сиропа захотела – вовремя, что и говорить! Знаешь, Яночка, сначала надо выбраться из той лужи… совсем не розового сиропа, где все мы по горло сидим. Роннен умен, он вытаскивает своих людей, как может и как умеет. Бери пример.

Снова остро захотелось домой. Ну вот, рассопливилась. А ну быстро взяла себя в руки, руки в ноги, а ноги направила туда, куда велят!

Для начала неплохо бы как следует завязать шнуровку на сапоге.

– А чем полный ритуал отличается от… неполного?

Словесных кружев Роннен вроде наплел с целый полк кружевниц.

– Для начала – наличием одежды. Я мог, разумеется, опуститься на колено и поцеловать тебе руку и так, но решил, что здесь сквозит. Поскольку ты должна принимать предложение стоя, это чревато простудой.

И вот как определить, шутит мой лорд или серьезен?

– Думаю, обойдемся. Роннен Крим, я согласна выйти за тебя замуж. Если требуется еще какая-нибудь формальность, то сообщи.

Боюсь, мой голос звучал слишком сухо, да и губы кривились вовсе не в улыбке. Жених – слово-то какое необычное в моем лексиконе! – поглядел удивленно. Наверняка обдумал идею надрать мне задницу, но решил списать на стресс. Действительно, мне ж не каждый день предлагают руку, сердце и титул суперзнатные лорды!

Хватит, Яна. Успокойся. Еще одна подобная выходка – и на каприз невесты ничего списывать не станут.

– Когда свадьба и по каким обрядам она пройдет? Уточняю: что мне нужно будет делать?

– Как можно скорее, в ближайшем храме. Полагаю, сегодня вечером доедем до города, где имеется хотя бы захудалый алтарь со жрецом. Церемонию обсудим в дороге – пора выезжать.

Браво: голос не дрожит. Сухое, безэмоциональное обсуждение нашего раззамечательного будущего.

Мне не вырваться отсюда, из этих чокнутых миров с их дебильными правилами. Надо учиться выживать. И поддержка Роннена Крима – вовсе не худший вариант.

Пыль на дороге казалась почему-то особенно едкой.

Барсарохи, куда мы въехали под вечер, я бы городом вообще не назвала. Гертинга – и та посерьезнее будет. Но о статусе данного поселения свидетельствовала покосившаяся табличка на въезде: «Вольный город Бар…» Продолжение кто-то откусил, причем недавно. Роннен осмотрел следы зубов и озабоченно покачал головой.

Впрочем, храм в городе имелся – пусть шпиль его малость покосился, а убранство не отличалось чистотой и уютом, но вывеска утверждала, что это именно культовое сооружение, посвященное Кейлану Ворону. Вообще, город пестрил табличками, указателями и объявлениями. То ли все поголовно грамотные, то ли понты такие…

Священник тоже казался потрепанным и будто бы припорошенным пылью. Старенький, с неаккуратной плешью и удивительно доброй улыбкой. Он выслушал Роннена, покачал головой: «Что ж вы так, с бухты-барахты-то!» Жених покаянно вздохнул: «Поблудили…» Похоже, этого оказалось достаточно. Священник кивнул и пошел переодеваться, забавно переваливаясь с ноги на ногу.

Говорят, невеста должна нервничать накануне свадьбы. Ну да, ну да. Но весь обряд меня страшно беспокоил только один вопрос: шатается у отведенной мне кобылки подкова на левой передней ноге или нет? Кажется, мозг просто цеплялся за эту чертову подкову, не отвлекаясь на посторонние мелочи типа венчального обряда или подступающего сумасшествия.

А сама процедура… меня даже не спросили, было немного обидно. Священник в красных одеяниях походил вокруг меня и Роннена, окропил нас некоей резко пахнущей дрянью, затем во имя Кейлана Ворона объявил меня женой «этого мужчины», а «этого мужчину» соответственно – моим мужем. Восторженные физиономии закаленных воинов странно контрастировали с пыльными шторами, уныло висящими у алтаря, неметеными полами и облупившейся на носу божества золотой краской. В голове билось: «Они не всерьез, это какая-то глупая игра» – и исчезало, раздавленное мыслью о подкове.

Иногда я улыбалась. Тогда священник лучился умилением, а Роннен поглядывал на меня встревоженно.

Так я вышла замуж за лорда Крима.

На выходе нас поздравил Ваирманг – помпезно и, как мне показалось, ехидно. Новоиспеченный супруг серьезно поглядел на ухмыляющуюся полупрозрачную физиономию и спросил:

– Теперь доволен?

– Вполне. – Черный Палач шутливо поклонился и куда-то пропал. Его хозяин неторопливо направился в ближайший кабак. Роннен посмурнел, зло покосился на блондина и, словно ожегшись о мой любопытный взгляд, заговорил о злосчастной подкове. Она все-таки шаталась.

Я слишком устала тогда, чтобы увидать подвох – такой явный, такой очевидный. Но мозги радостно переключились на поиск хорошего кузнеца.

Глава 11

Мужьям свойственно развлекаться

Здесь и сейчас

– Вот туточки его и вскрывали, значит, – суетится Клустик. – А потом обмыли и того… как полагается… заклятьем, значит. Консервирующим.

– И в таверну… – бормочет Альтима, но мне уже не до смеха. Фарнуст топчется рядом со столом, глядит на мечущегося туда-сюда Шпикачку, на заросшей физиономии – выражение крайнего недоумения.

Стол для вскрытия обычный, стандартный. В свое время я потратила немало сил и нервов, объясняя, с какой такой радости его крышка должна быть сделана из водонепроницаемого материала, легко поддающегося очистке и дезинфекции. Фарнуста-то и убеждать особо не пришлось, а вот с казначеем больницы долго возились. В любом случае, несколько мраморных плит Роннен доставил в анатомичку за свой счет, бурча что-то о вычетах из моей зарплаты. Помнится, финансовых санкций так и не последовало – благоверный хорошо умеет отличать дела служебные от личных прихотей.

– Вскрыли здесь, а положили опосля сюда… – бормочет Клустициус. – И крышечкой накрыли, и заклятьице набросили.

Обычный гроб. Они тут рядами стоят на полках. Кого-то из покойников после вскрытия выдают родственникам, большинство тихо хоронят после жреческих ритуалов. Зарезанные в случайных драках бродяжки, алкоголики, завещавшие больнице тела в обмен на бочку крепленого вина… На гробах – обрывки пергамента с условными обозначениями. Ничего такого, что выделяло бы последнее пристанище Кеуна Мураша среди прочих деревянных ящиков.

– Других трогали? Может, крышки вскрывали?

Фарнуст Ленбор с могучим вздохом мотает головой. Интересно, однако…

Оглядываюсь. Жалобно поскрипывает висящий на одной петле наличник. Тут даже думать не надо, как злоумышленник – один или несколько – сюда проникли. Подхожу поближе. А вот вредно не думать, Яночка! Взломать-то хитрую систему наличников взломали – но изнутри.

Спрашивается – зачем?

Анатомичку часто представляют себе, как глубокий-глубокий подвал, в котором зловещие личности режут несчастных покойников. Почему мертвецы в этом случае несчастны – вопрос скорее религиозного, нежели практического характера, но подвалы должны быть глубоки, а личности зловещи. Ну, физиономия у Фарнуста вполне себе разбойничья, а вот проводить вскрытие впотьмах ему совсем не нравится. Мало чего увидать можно. Посему морг, как ему и положено, находился на первом этаже, а вот анатомический театр располагался на втором. Хорошее освещение, большие окна. Через них удобно проникать в помещение, я не спорю. Но тащить мертвеца через окно, когда можно через дверь?..

И, кстати, забрались-то сюда как?