Рама Явленный - Кларк Артур Чарльз - Страница 76

— Мы с мамочкой уходим, Нонни, — проговорила девочка, улыбаясь. — К папочке.

Николь развела руки, и малышка побежала обниматься.

— Знаю, моя дорогая, — Николь крепко обхватила девочку и погладила по голове. — Мне будет так не хватать тебя, Никки.

Через несколько секунд в комнату прискакали оба близнеца Ватанабэ.

— Есть хочется, миссис Уэйкфилд, — объявил Галилей.

— И мне тоже, — добавил Кеплер.

Николь неохотно выпустила свою внучку и отправилась из спальни.

— Хорошо, мальчики. Я приготовлю вам завтрак через несколько минут.

Когда трое детей почти закончили еду, в дверях появились Макс, Эпонина и Мариус.

— А знаете, дядя Макс, — сказала Никки, прежде чем Николь успела поздороваться с Паккеттами, — я отправляюсь к папочке.

Четыре часа пролетели быстро. Ричард и Николь объяснили все дважды: сперва Максу и Эпонине, а потом новобрачным, еще лучившимся после удовольствий брачной ночи.

Когда приблизилось время расставания, всеобщее оживление улеглось. У Николь заныло под ложечкой. «Расслабься и улыбайся, — сказала она себе. — Грусти не грусти — легче не станет».

Первым прощался Макс.

— Подойди-ка сюда, принцесса, — обратился он к Никки, — поцелуй дядю Макса. — Девочка послушно последовала указаниям. Потом Макс подошел к Элли, разговаривавшей с матерью, и обнял ее. — Элли, внимательно следи за этой девицей. И смотри, чтобы вас там не облапошили. — Макс обменялся рукопожатием с Ричардом и позвал близнецов Ватанабэ наружу.

Настроение в комнате сразу переменилось. Осознав, что она располагает лишь несколькими минутами для прощания, Николь ощутила волну ужаса, невзирая на данное себе обещание оставаться спокойной. Последовав примеру Макса, Патрик, Наи, Бенджи и Эпонина обнимались с уходящей троицей.

Николь хотела еще раз обнять Никки, но девочка увернулась, бросившись наружу поиграть с близнецами. Элли распрощалась с Эпониной и обернулась к Николь.

— Мне будет не хватать тебя, мама. Я очень тебя люблю.

Николь попыталась сохранить душевное равновесие.

— Я не могла бы даже мечтать о лучшей дочери, — сказала она. И обнимая Элли на прощание, Николь негромко шепнула ей на ухо: — Будь осторожна, дело очень серьезное…

Элли, чуть отстранившись, заглянула в глаза матери и глубоко вздохнула.

— Знаю, мама, — произнесла она с горечью, — это пугает меня. Надеюсь, я не разочарую…

— Не разочаруешь, — Николь погладила дочь по плечу. — Только помни, что там сверчок говорил Пиноккио. — Элли улыбнулась. — «И пусть совесть всегда ведет тебя».

— Арчи здесь! — услыхав возглас Никки, Николь взглядом поискала мужа. «А где же Ричард? — подумала она в испуге. — Я не попрощалась с ним…» Элли уже шла к двери с двумя рюкзаками.

Николь едва могла дышать. А потом она услышала Патрика:

— Где же дядя Ричард?

Ему ответил голос из кабинета:

— Я здесь.

Николь побежала туда. Ричард сидел на полу, перед открытым рюкзаком посреди кучи электроники. Она постояла секунду в дверях, пытаясь отдышаться.

Услыхав ее шаги, Ричард обернулся.

— Привет, — сказал он невозмутимо. — А я все еще не могу сообразить, на сколько трансляторов брать деталей.

— Арчи уже здесь, — тихо проговорила Николь.

Ричард поглядел на часы.

— Да, время идти, — произнес он и, собрав электронику, уложил ее в рюкзак Поднявшись, он подошел к Николь.

— Дядя Ричард, — послышался голос Патрика.

— Иду, — ответил Ричард. — Сию минуту.

Когда Ричард обнял Николь, она задрожала.

— Ну-ну, успокойся… Нам не впервой расставаться.

Страх настолько овладел Николь, что она не могла говорить. Она изо всех сил стремилась быть отважной, но это ей не удавалось: Николь понимала, что в последний раз прикасается к своему мужу.

Протянув руку к затылку Ричарда, она чуть пригнула его голову, чтобы поцеловать. Слезы уже текли по щекам. Николь хотелось бы остановить время, затянуть этот момент на целую вечность. Как на фотографии запечатлев в памяти черты Ричарда, она нежно поцеловала его в губы.

— Я люблю тебя, Николь.

На миг ей показалось, что она не сумеет ответить.

— И я тебя тоже, — наконец выдавила она.

Он закинул рюкзак за плечи и помахал ей. Остановившись в дверях, Николь провожала его взглядом. «Запоминай», — услышала она в душе голос Омэ.

Никки едва могла поверить своей удаче: прямо за воротами Изумрудного города их дожидался страусозавр, как и обещал Арчи. Она дергалась на месте, пока мать застегивала ее куртку.

— А можно мне покормить его, мама? — спросила Никки. — Можно? Можно?

Страусозавр опустился на землю, и Ричарду пришлось помочь Никки залезть на него.

— Спасибо, Буба, — проговорила маленькая девочка, уютно устроившись в чаше.

— Время выбрано специально, — объяснил Арчи Ричарду и Элли, когда они оказались в лесу. — Мы прибудем в лагерь людей, когда отряд будет завтракать. Тут они нас и увидят.

— А как мы узнаем, когда нам пора идти? — поинтересовался Ричард.

— С северной оконечности полей поступают квадроиды. Как только солдаты проснутся и начнут ходить около палаток, над их головой пролетит ваш приятель Тимми с письменным предупреждением о нашем прибытии. Там будет сказано, что сперва прилетят светляки, а мы будем идти с белым флагом, как вы предложили.

Никки заметила странные глаза, следившие за ними из лесной тьмы.

— Ой, как весело! — воскликнула она, но Элли не отреагировала.

Арчи остановил страусозавра в километре к югу от лагеря людей. Издали фонари около и внутри палаток казались звездочками, мерцавшими в ночи.

— Наверное, Тимми сейчас сбрасывает наше послание, — проговорил Арчи.

Они осторожно шагали во тьме в течение почти целого терта, не желая пользоваться светляками, чтобы их не заметили в лагере чересчур рано. Никки мирно спала, положив голову на плечо матери.

Ричард и Элли чувствовали себя напряженно.

— А что будем делать, — осведомился на ходу Ричард, — если по нам откроют огонь, прежде чем мы успеем сказать им хоть слово?

— Повернем назад и побежим изо всех сил, — ответил Арчи.

— А если они погонятся за нами с геликоптерами и прожекторами? — спросила Элли у октопаука.

— На полном скаку страусозавр окажется в лесу через четыре вудена.

Подлетел Тимми — на короткое бормотанье отвечали цветовые фразы Арчи, — заверил, что свою миссию выполнил, и попрощался с Ричардом. В огромных глазах птицы вспыхнуло незнакомое Ричарду чувство, когда он напоследок прикоснулся к мягкой грудке. Не мешкая более, Тимми улетел в направлении Изумрудного города, а возле тропы вспыхнула пара светляков, неторопливо направившаяся в сторону лагеря. Возглавлял процессию Ричард, державший в правой руке белый флаг. За ним, в пятидесяти метрах, следовал страусозавр, на нем ехали Арчи и Элли со спящей девочкой.

Когда они оказались примерно в четырехстах метрах от лагеря, Ричард смог разглядеть фигуры солдат в свой бинокль. Все стояли, обратившись в их сторону. Ричард насчитал двадцать шесть человек, у троих были винтовки, двое вглядывались во тьму с помощью биноклей.

Как и планировалось, Элли, Никки и Арчи спустились на землю, когда до лагеря оставалось около двухсот метров. Отослав страусозавра в Изумрудный город, все четверо направились к солдатам. Никки не хотела просыпаться; сперва она жаловалась, но потом утихла, ощутив, что мать очень серьезно просит ее умолкнуть.

Арчи шел между двумя людьми. Никки держалась за руку матери и старалась идти с ней в ногу.

— Эй, там! — закричал Ричард, когда, по его расчетам, в лагере уже могли слышать его. — Это Ричард Уэйкфилд. Мы идем с миром. — Он энергично замахал белым флагом. Я пришел с моей дочерью Элли, внучкой Никки и представителем октопауков.

Для солдат зрелище, безусловно, было удивительным: никто из них еще не видел октопаука. Светляки повисли над головами землян, и Ричард со своим отрядом выступил из раманской тьмы.

Один из вояк шагнул вперед.