Рама Явленный - Кларк Артур Чарльз - Страница 119

— старшая у Тимоти.

Николь не слышала, как он вошел в комнату. Она развернула свое кресло.

— Доброе утро, Майкл, — поздоровалась Николь, глядя в окно. — Просто великолепные ребята.

— Спасибо, — ответил Майкл, подходя к окну. — Я очень счастливый человек. Господь одарил меня удивительной жизнью и невероятными богатствами.

Молча они смотрели на играющих детей. Захария уселся на белую лошадь и начал демонстрировать свое мастерство.

— Я с грустью услышал о смерти Ричарда, — проговорил Майкл. — Патрик мне все рассказал вчера… Должно быть, ты ужасно переживала.

— Да, — согласилась Николь. — Мы с Ричардом были такими друзьями… — Она обратилась к нему лицом. — Ты был бы горд им, Майкл… В последние годы он совершенно переменился…

— Я так и думал. Тот Ричард, которого я знал, никогда бы не вызвался рискнуть своей жизнью ради кого бы то ни было…

— Видел бы ты его с внучкой: с Никки, дочкой Элли. Они были неразлучны.

— Он был ее Бубой… Как поздно нежность пришла к нему…

Николь не смогла продолжить: внезапная боль в сердце одолела ее. Она подъехала к столику и отпила из бутылочки с синей жидкостью.

А потом вернулась к окну. Двое старых друзей вновь смотрели на играющих детей. Теперь и девочки были верхом, затевалась какая-то новая игра.

— Патрик сказал нам, что из Бенджи получился превосходный человек, — проговорил Майкл. — Конечно, кое в чем ограниченный, но вполне достойный, учитывая его способности и долгий сон… Он сказал, что Бенджи самым наглядным образом свидетельствует о твоих стараниях: ты всегда над ним работала, никогда не позволяла ему воспользоваться обстоятельствами в качестве оправдания… — Теперь уже Майкл задохнулся. Он обернулся к Николь со слезами на глазах и взял ее за руку. — Чем я могу отблагодарить тебя за то, что ты воспитала мальчиков, особенно Бенджи, с такой заботой?

Николь поглядела вверх со своего кресла.

— Они наши сыновья, Майкл. Я очень люблю их.

Майкл вытер нос и глаза носовым платком.

— Мы с Симоной хотим, чтобы ты встретилась с нашими детьми и внуками, но решили, что сперва должны кое-что тебе рассказать… Мы не знали, как ты прореагируешь… Более того, было бы несправедливо не предупредить тебя: иначе ты бы не поняла реакцию детей…

— Что такое, Майкл? — осведомилась Николь. Она улыбалась. — Ты явно с трудом добираешься до истины.

— Действительно, — он пересек комнату и дважды торопливо нажал кнопку возле ее постели. — Николь, у меня к тебе весьма деликатное дело… Вспомни — вчера мы сказали тебе, что у нас с Симоной есть друзья, созданные инопланетянами…

— Да, Майкл, — ответила Николь.

Она еще глядела в окно. Майкл подошел к ней и взял за руку. Из дома вышла женщина лет пятидесяти, атлетического сложения с темно-бронзовой кожей, и быстро пошла к конюшне. И фигура женщины, и ее походка казались знакомыми Николь. Заметив женщину, дети замахали и направились к ней на конях.

Николь услышала имя, которое выкрикнул Захария, и вдруг все поняла. Ее словно громом ударило. Женщина быстро обернулась, и Николь увидела себя в точности такой, какой была, оставляя Узел сорок лет назад. Трудно было сдержать свои эмоции.

— Больше всего Симоне не хватало тебя, — проговорил Майкл, сочувствуя потрясению, выразившемуся на лице Николь. — И потому инопланетяне сотворили ей подругу по твоему образу… Просто удивительная копия. Не только внешности — ты можешь увидеть это сама, — но и личности. Мы с Симоной еще в самом начале были поражены идеальным сходством. Она ходила, как ты, говорила, как ты, даже думала, как ты… словом, через неделю Симона звала ее мамой, а я — Николь. С тех пор она нас не оставляла.

Николь глядела на свою копию, не говоря ни слова. «Выражение на лице, даже жесты — совсем как прежде», — подумала она. Николь не отводила глаз от женщины, приближающейся к дому с тремя детьми.

— Симона решила вчера, что ты расстроишься или, быть может, почувствуешь себя не на месте, когда обнаружишь, что твоя копия провела с нами все эти годы. Но я заверил ее, что все будет хорошо, просто тебе потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к этой мысли… В конце концов, насколько мне известно, еще никому из людей не приходилось иметь дело со своей точной роботокопией.

Инопланетная Николь, подхватив одну из девчонок, подбросила ее в воздух. А потом все четверо поднялись по ступенькам и вошли в дом.

«Они зовут ее бабулей, — подумала Николь. — Она может бегать, ездить на лошади, подбрасывать их в воздух… Она не старуха, прикованная к креслу-каталке». Ненужная жалость к себе кольнула сердце Николь. «Итак, Симона не нуждалась во мне. Ее мать была все эти годы при ней, готовая помочь и посоветовать, не старящаяся и ничего не просящая».

Николь почувствовала, что вот-вот заплачет. Она собралась с силами.

— Майкл, — проговорила она, заставляя себя улыбнуться. — Пожалуйста, дай мне минутку подготовиться к завтраку.

— А тебе не потребуется какая-либо помощь? — спросил он.

— Нет, нет… все будет хорошо… Я просто хочу умыться и чуть-чуть накраситься.

Слезы накатили через несколько секунд, как только дверь за ним закрылась. «В этом доме нет места для меня, — решила Николь. — Здесь уже есть бабуля, у меня нет ее достоинств, хотя она всего только машина».

На обратном пути в транспортный центр Николь не произнесла ни слова. Она все еще молчала, когда челнок, оставив жилой модуль, отправился в космос.

— Ты не хочешь говорить об этом, так? — поинтересовался Орел.

— Не совсем, — ответила Николь в микрофон на ее шлеме.

— Тебя расстроила эта встреча? — спросил Орел несколько секунд спустя.

— Ах, что ты… совершенно нет. Одно из самых великолепных переживаний в моей жизни… Большое спасибо тебе.

Орел развернул челнок так, что они теперь медленно двинулись назад. Огромный освещенный тетраэдр занимал все окно.

— К обновлению твоего организма можно приступить сегодня же, — промолвил Орел. — К началу следующей недели ты будешь моложе Большого Майкла.

— Нет, спасибо, — ответила Николь.

После долгого молчания Орел проговорил:

— Похоже, ты не рада?

Николь обернулась, чтобы поглядеть на своего спутника-инопланетянина.

— Рада, в особенности за Симону и Майкла. Удивительно лишь то, что их жизнь оказалась такой полной… — Николь глубоко вздохнула. — Быть может, я просто устала: столько всего испытать за такой короткий отрезок времени.

— Не исключено, — согласился Орел.

Николь погрузилась в раздумья, методично припоминая все, что случилось с ней после пробуждения. Лица шести детей и четырнадцати внуков Симоны и Майкла проходили перед ее умственным взором. «Приятные ребята, — сказала она себе, — но особой разницы не заметно».

Но чаще всего заставляло себя вспоминать другое лицо — то, которое некогда представало перед ней в зеркале. Она согласилась с Симоной и Майклом, что другая Николь невероятно похожа на нее и являет собой полный триумф техники инопланетян. Правда, Николь не стала говорить, им о том, как странно встречаться с собой — только с более молодой. И как странно осознавать, что машина заменила тебя в сердцах и мыслях твоих же собственных потомков. Николь безмолвно следила за тем, как та Николь и Симона хохотали над спором, который много лет назад в Узле Симона затеяла со своей младшей сестрицей Кэти. Инопланетянка вспомнила подробности, уже забытые самой Николь. «Даже ее память лучше моей… Какое великолепное решение всей проблемы рождения и смерти… зафиксировать личность в расцвете сил и сохранить ее навечно, как легенду, по крайней мере для тех, кто ее любит».

— А как я могу убедиться в том, что Майкл и Симона, с которыми я говорила вчера и сегодня утром, действительно люди, а не имитация — столь же искусная, как и моя копия? — спросила Николь у Орла.

— Святой Микель сказал, что ты задала ему несколько тонких вопросов относительно прежней жизни Большого Майкла, — проговорил Орел. — Разве тебя не удовлетворили ответы?