Глухая стена - Манкелль Хеннинг - Страница 64

— Тогда начнем с покрышек, — решил Нюберг. — Это быстро. Если ты помнишь, у нас есть неопознанный след.

Валландер ждал. Не прошло и десяти минут, как Нюберг дал ему ответ, на который он надеялся.

— Отпечатки совпадают, — объявил криминалист, сравнив покрышки с фотографиями следов, зафиксированных возле подстанции.

— Ты совершенно уверен?

— Конечно нет. Существуют тысячи почти абсолютно одинаковых покрышек. Но как видишь, вот здесь, на левой задней покрышке, слишком маленький просвет. И внутренняя сторона стерта, потому что колеса плохо отбалансированы. А это резко увеличивает вероятность, что машина та самая.

— Иными словами, ты все-таки уверен?

— Насколько это возможно.

Валландер вышел из гаража. Анн-Бритт была в гостиной. Он задержался на кухне. Подумал: правильно ли я поступаю? Может, надо прямо сейчас объявить парня в розыск? Движимый внезапной тревогой, он вернулся на верхний этаж, сел в комнате парня на стул возле письменного стола. Огляделся по сторонам. Встал, открыл гардероб. Вроде бы ничего примечательного. Поднялся на цыпочки, ощупал верхние полки. Пусто. Снова отошел к письменному столу, сел. Компьютер. Повинуясь внезапному побуждению, поднял клавиатуру. Ничего нет. По некотором размышлении вышел на лестницу, позвал Анн-Бритт и вместе с ней вернулся в комнату. Показал на компьютер.

— Ты хочешь, чтобы я его включила?

Он кивнул.

— Значит, Мартинссона ждать не будем?

В ее голосе сквозила откровенная ирония. Видно, все-таки обиделась. Но сейчас комиссару было не до этого. Сколько раз за годы полицейской службы он сам чувствовал себя обиженным? Другими полицейскими, преступниками, прокурорами и журналистами, а в особенности теми, кого принято называть общественностью.

Она села на стул, запустила компьютер. Прозвучало короткое арпеджио. Монитор осветился. На экране обозначились иконки.

— Что мне искать?

— Не знаю.

Наугад она подвела курсор к одной из иконок, кликнула мышкой. Не в пример фальковскому, здешний компьютер не сопротивлялся. Только вот открытый файл был пуст.

Валландер надел очки, перегнулся через плечо Анн-Бритт.

— Попробуй-ка вон тот, где написано «Корреспонденция», — сказал он.

Анн-Бритт открыла файл. Та же история. Пусто.

— Что это значит?

— Здесь ничего нет.

— Или все стерто. Продолжай.

Она открывала файл за файлом. Результат неизменно был один: пусто.

— Странно, — заметила Анн-Бритт. — Вообще ничего нет.

Валландер поискал дискеты или запасной жесткий диск, но ничего не нашел.

Анн-Бритт перевела курсор на иконку, которая давала информацию о содержимом компьютера.

— Последний раз работали девятого октября.

— В минувший четверг, — уточнил Валландер.

Оба с удивлением переглянулись.

— На следующий день после отъезда Юнаса Ландаля в Польшу?

— Если наш частный детектив не ошибся. Но это вряд ли.

Валландер сел на кровать:

— Объясни.

— Как я понимаю, вариантов всего два. Либо он вернулся. Либо в доме побывал кто-то другой.

— И тот, кто здесь побывал, мог удалить из компьютера всю информацию?

— Легко. Замков-то не было.

Валландер призвал на помощь свои скудные компьютерные познания, даже термины постарался припомнить:

— А вдруг пароль был, но его тоже стерли?

— Тот, кто открывал компьютер, мог, конечно, и пароль убрать.

— И опустошил компьютер?

— Следы, вероятно, остались, — сказала Анн-Бритт.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… Мартинссон мне объяснял.

— Так объясни мне!

— Представь себе, что этот компьютер — дом, откуда вынесли всю мебель. Но зачастую следы все равно остаются: ножки стульев могли поцарапать паркет, стены выцветают на солнце, а там, куда оно не достигало, выглядят темнее.

— Если снять со стены картину, которая долго там висела, под ней видно темное пятно. Ты это имеешь в виду?

— Мартинссон толковал о компьютерных подвалах. Где-то там по-прежнему живут остатки того, что некогда существовало. Ведь ничто не исчезает бесследно. Пока жесткий диск не разрушен полностью. И по этим остаткам можно восстановить утраченное. Оно стерто, а тем не менее есть там, в подвалах.

Валландер покачал головой:

— Понятно в какой-то мере. Но в данный момент меня больше всего интересует, что девятого октября кто-то лазил в этот компьютер.

Анн-Бритт снова повернулась к монитору.

— Дай-ка я на всякий случай проверю игры. — Она занялась иконками, которые до сих пор не трогала. — Любопытно, что это за игра — «Якобова трясина»? Никогда про такую не слыхала… — Она щелкнула мышкой, покачала головой. — Пусто. Зачем же тогда иконка?

Они начали обыскивать комнату — не найдутся ли дискеты. Увы. Интуитивно Валландер был уверен, что доступ к информации, находившейся в этом компьютере 9 октября, мог бы сыграть в расследовании решающую роль. Ведь не зря же кто-то полностью очистил жесткий диск. Может, сам Юнас Ландаль, а может, кто-то другой.

В конце концов оба сдались. Валландер спустился в гараж к Нюбергу, попросил прочесать весь дом на предмет дискет. После автомобиля это самая важная задача.

На кухне Анн-Бритт разговаривала по телефону с Мартинссоном. Увидев вошедшего комиссара, она передала трубку ему.

— Как у вас дела?

— Роберт Мудин — парень на редкость энергичный. На обед заглотал какой-то чудной пирог. Я еще и кофе не успел выпить, а он уже рвался продолжить работу.

— Результаты есть?

— Он упорно твердит, что цифра двадцать чем-то очень важна. Она повторяется снова и снова. Но стену Роберт пока не одолел.

— То есть?

— Это его собственное выражение. Он не сумел пробить защиту. Однако считает, что пароль состоит из двух слов или из комбинации некой цифры и слова. Не знаю, как он до этого докопался.

Валландер очень коротко рассказал, где находится и что произошло. Закончив разговор, он попросил Анн-Бритт еще раз потолковать с соседом. Точно ли он уверен, что Юнас уехал в среду? И не заметил ли кого поблизости от виллы в четверг, девятого октября?

Анн-Бритт ушла. Комиссар сел на диван и погрузился в раздумья. Но двадцать минут спустя, когда коллега вернулась, ничего толкового так и не придумал.

— Он ведет записи, — сообщила Анн-Бритт. — Все ж таки это нелепость. Неужели такая перспектива ждет человека по выходе на пенсию? Как бы там ни было, он вполне уверен: парень уехал в среду.

— А девятого?

— К дому никто не приближался. Но он, разумеется, признаёт, что не сидит у кухонного окна круглые сутки.

— Ну что ж, — сказал Валландер. — Возможно, Юнас возвращался домой, а возможно, туда наведался кто-то другой. Подтвердилось только одно: нам по-прежнему ничего не ясно; как бродили в тумане, так и бродим.

На часах было уже пять. Анн-Бритт поехала за детьми. Правда, предложила позднее вернуться. Однако Валландер сказал, что в этом нет нужды. В крайнем случае он ей позвонит.

В третий раз он вернулся в комнату парня, присел на корточки и заглянул под кровать. Анн-Бритт туда уже заглядывала. Но он хотел собственными глазами убедиться, что там ничего нет.

Потом лег на кровать.

Допустим, парень прячет в комнате что-то важное, размышлял Валландер. Причем так, чтобы, проснувшись утром, сразу увидеть: оно на месте. Комиссар обвел взглядом стены. Ничего. Хотел было сесть, как вдруг заметил, что книжный стеллаж, стоявший впритык к гардеробу, слегка наклонился. Когда лежишь, это отчетливо заметно. Он сел. Наклон исчез. Валландер подошел к стеллажу, присел на корточки. Под опору стеллажа подвели два почти незаметных клинышка. Одной рукой он пошарил под стеллажом. Зазор небольшой, сантиметра три. Но он сразу нащупал какой-то предмет, прикрепленный к нижней поверхности. Отковырнул и вытащил на свет, уже зная, что это. Дискета. По дороге к письменному столу достал мобильник и быстро набрал номер. Мартинссон ответил незамедлительно. Комиссар назвал адрес. Мартинссон записал. Роберт Мудин посидит некоторое время наедине с фальковским компьютером.