Последнее оружие - Ле Руа Филипп - Страница 85

– Даже восстановить ущерб?

– С деньгами возможно все. Хотите остановить глобальное потепление? Выпишите чек на пятьдесят миллиардов долларов на заморозку арктического ледникового щита.

– Вы это серьезно?

– Не буду вдаваться в подробности, но идея. включается в том, чтобы установить на воде баржи с гигантскими рефрижераторами-змеевиками. Восемь тысяч автоматизированных барж должны будут распылять в воздух пресную воду, чтобы ускорить формирование ледникового щита, перекачивать морскую воду и выливать ее на паковый лед, чтобы, замерзая, он становился толще. Это изобретение одного ученого из Университета Альберта Другие проекты во благо человечества и всей планеты сейчас как раз находятся в процессе реализации.

– И все благодаря сексу.

– Все провалилось из-за ревности одной женщины Бренды Андерсон…

– Я в курсе. Угроза, нависшая над планетой, в самом деле была реальной?

– Нам удалось предугадать ближайшее будущее, в котором во имя мира, благополучия и безопасности во главе планеты встанет мировое правительство, причем его нельзя будет назвать, идентифицировать и, следовательно, свергнуть. Все человечество будет под контролем. Транснациональные компании уничтожат государственную власть, станут воздействовать на поступки и поведение, оглуплять население, ослаблять личную энергию, конфисковывать ресурсы, создавать различные проблемы, чтобы делать решения рентабельными. Двадцать пять лет назад, еще задолго до Бхопала, [46]Чернобыля, вторжения Ирака в Кувейт и бомбардировки Дубровника, некоторые из нас предпочли опередить историю, не дожидаясь, пока станет слишком поздно. Наша ооновская группа должна была позволить глобализации сохранить свой первоначальный смысл, иными словами, сделать невозможной новую мировую войну, обеспечить всеобщий мир и оптимальное управление ресурсами, защиту основных прав человека, охрану окружающей среды, борьбу с эпидемиями, голодом, нищетой. Если бы мы не начали действовать вовремя, мы бы уже столкнулись с новым видом тоталитаризма, торговлей людьми, новыми формами рабства, полным уничтожением природы. Вот видите, господин Шота, я способен видеть чуть дальше дула своего автомата.

– Говоря «мы», кого вы имеете в виду?

– Один китаец, один американец и один индиец.

– Кто эти китаец и индиец?

– Первый – это даосский монах, которого было решено привлечь к делу. Второй – бонза, которому, чтобы творить добро, не нужно было влияние ай-ка. Они приобрели три не обозначенных на карте острова, организовали обучение, финансировали всю операцию. Я же со своими людьми занимался отбором будущих ай-ка и обеспечивал их интеграцию.

– Включая интеграцию вашей собственной дочери Галан.

– Я хотел, чтобы она была полезна планете. Она соответствовала всем физическим и интеллектуальным требованиям. По-вашему, лучше было бы сделать из нее очередную нью-йоркскую карьеристку?

– И вы отдали ее в лапы некоего типа, чтобы она им манипулировала?

– В лапы президента Соединенных Штатов.

– Как двести сорок семь ай-ка могли исчезнуть столь стремительно?

– Вам известен чип «цифровой ангел»?

– Меня заставили проглотить такой.

– Мы имплантировали по одному каждой ай-ка, без их ведома, под лопатку, в бедро или в веко – это позволяло нам наблюдать за ними. Тайные службы получили доступ к картотеке компании, которая занимается производством этих чипов. Впоследствии им было легко их обнаружить.

Вот почему похитители Эзиан Зави порезали ей бедро. Натан понял также, каким образом Сюзан Фокс удалось ускользнуть от преследователей: ожог разрушил чип.

– Меня интересует еще кое-что, – сказал Райлер, – Вы с самого начала говорите о двухстах сорока семи ай-ка.

– Так утверждает французская полиция.

– Были задействованы двести сорок восемь ай-ка, а не двести сорок семь.

– Это означает, что на свободе осталась еще одна.

– Тайным службам не удалось ее локализовать?

– Она избавилась от чипа.

155

Гордон Райлер показал им то, что осталось от сооружений, в которых проходило обучение ай-ка. Учебные классы и спортивные залы, спрятанные в скале, с гимнастическими снарядами, черными досками и белыми экранами.

– Именно здесь они всему и обучались, – объяснил Райлер. – Иностранные языки, самые сложные экономические концепции, все, вплоть до художественной гимнастики.

– Кто им преподавал?

– Профессора университетов Йеля, Гарварда, Кембриджа, Оксфорда, Беркли.

– Каким образом?

– Нанятые нами студенты тайком снимали лекции на специальные камеры. Затем мы показывали девушкам фильмы.

– А остальное?

– Здесь работали специальные инструкторы, которые поделили между собой четыре департамента: языки, геополитика, координация университетских программ и физическое воспитание. Еще мы преподавали им технику дыхания и массажа.

– В чем заключалось влияние вашего китайского сотрудника?

– Что касается его, то он вел так называемые уроки мудрости.

– А вы играли с ними блюзы?

– Искусство вдохновляет мир. Живопись и музыка дают желание жить.

– Расскажите поподробнее об уроках мудрости.

– Мой друг из провинции Ву-дан внушал уважение к ближнему, чувство самопожертвования, альтруизм, мужество, гуманизм, универсализм.

– А также «жизнь после смерти»?

– Видение потустороннего мира необходимо для мотивации ай-ка.

– Так же как и субъективное видение мира?

– Это принцип всякого психологического воздействия.

– Вы им просто промывали мозги! – воскликнула Лин.

Натан еле оттащил молодую женщину, которая готова была броситься на Райлера. Тому все-таки удалось лишить ее самообладания.

– Вы ошибаетесь, – сказал он.

– Однако это звучит правдоподобно, – поддержал ее Натан.

– Как и многое из того, что на самом деле ложно.

Лин разжала кулаки.

– Вы знаете Гурджиева? – спросил Райлер.

Натан разделял мнение Георгия Ивановича Гурджиева, таинственного армянина, певца «четвертого пути», что человечество живет в своего рода сне, между тем как ему доступны высшие уровни сознания. И напротив, ему казались неприемлемыми цели изменить человеческую природу, подчинив ее некоему божественному бытию, а также средства воздействия, среди которых: подчинение, разрушение системы ценностей, психическое программирование при помощи мистического синкретизма. Все это проповедовалось со свойственным любому гуру стремлением оболванить своих адептов, чтобы в полной мере контролировать их.

– Нет, – ответил Натан, который предпочитал выслушать версию Райлера.

– Гурджиев определил четырнадцать уровней психологического воздействия. Первый уровень соответствует шести тысячам частиц воздействия. Это самый насыщенный уровень – для людей, получивших суровое воспитание, почитающих иерархии. Их жизнь контролируется с помощью страхов, догм, различного рода регламентации. Когда вы начинаете немного «отпускать вожжи» и подвергать сомнению некоторые слова на «изм», вы достигаете второго уровня – там частиц в два раза меньше. Этот уровень для людей, которые еще связаны с традициями, политкорректностью, массовым сознанием, верят в общечеловеческие ценности – воспитание, информацию, демократию, институт государства, социализм, коллективизм, экологию. Здесь уважают законы, здесь вежливы, не совершают преступлений, существуют в пределах установленных границ.

– Многие живут именно на этих двух уровнях.

– Если быть точным, восемьдесят процентов всего человечества.

– А кто остальные двадцать?

– На третьем уровне находятся те, кто подвергает сомнению некоторые ценности. У них полторы тысячи частиц психологического воздействия, то есть в два раза меньше, чем на втором уровне. Они знают, что не обязательно работать, чтобы жить, жениться, чтобы иметь детей, обладать определенным социальным статусом. Они путешествуют, сравнивают цивилизации, они более открыты, у них более выражена индивидуальность. Это маргиналы, художники, хиппи, бомжи.