Жертвоприношение - Болтон Шэрон - Страница 88

Забрав из каюты все, что могло понадобиться, я снова поднялась наверх. Я стояла на узкой палубе и смотрела на Тронал – крепость, которую я собиралась штурмовать. Испокон веков люди старались отгородиться от остального мира водной преградой, чтобы защитить себя от вторжения врагов. Но сейчас передо мной был не просто остров – это была твердыня троу, созданная кланом могущественных мужчин. Они были сильными, они обладали способностью гипнотизировать людей. И я могла сколько угодно повторять про себя, что, в конечном счете, это всего лишь мужчины. В течение сотен лет, из поколения в поколение, они убеждали себя в том, что отличаются от других людей.

А если искренне верить во что-то достаточно долго, то это что-то в конце концов становится реальностью.

Глава 36

Покато поднимающийся вверх узкий песчаный пляж был усеян казавшимися черными голышами, которые тускло поблескивали в темноте. С трех сторон меня окружали невысокие зазубренные скалы. Мне показалось, что они шевелятся, и я чуть не закричала от ужаса, но быстро успокоилась. Скалы служили гнездовьем для сотен морских птиц – то ли чаек, то ли глупышей, разобрать было невозможно. На фоне темного гранита выделялись только белые брюшки и трепещущие крылья.

Вытянув якорь из рундука, я прошла несколько шагов вверх по пляжу и закрепила его за небольшим валуном. Если удастся вернуться сюда, лодка будет меня ждать. Я забросила на спину рюкзак и тронулась в путь.

Одна из скал показалась мне наиболее удобной для подъема, и я направилась к ней. В этой небольшой бухте было настолько темно, что я почти не видела, куда ступаю, и потому каждые несколько секунд поскальзывалась или спотыкалась о камни. Но песчаная полоса скоро закончилась, я ступила на гальку и начала карабкаться вверх. Через несколько метров гальку сменил тонкий слой почвы, за который цеплялись редкие кустики травы и жесткие, пружинистые соцветия вереска. Я совершенно запыхалась, пока взобралась наверх, хотя подъем не был крутым. Вся верхняя часть острова была обнесена колючей проволокой, но для меня это не стало неожиданностью. С помощью небольших кусачек, которые нашлись на лодке, я вскоре оказалась по другую сторону. Теперь передо мной была невысокая, примерно с метр, каменная изгородь. Я осторожно перелезла через нее, стараясь не сдвинуть не скрепленные ничем камни, некоторые из которых уже осыпались до меня. Оглянувшись по сторонам, я выбрала наиболее приметный их них и положила его сверху на изгородь, чтобы обозначить место, где была перерезана проволока.

Припав к земле, я осмотрелась. Небольшой остров, полутора километров в длину и чуть больше полукилометра в ширину, был как на ладони, так как я находилась в его самой высокой точке, примерно в пятидесяти метрах над уровнем моря. Он представлял собой овал с тремя неровными каменными выступами, которые вдавались в море с юго-восточной стороны. На севере я видела огни Уйесаунда на Ансте, а несколько огоньков внизу освещали единственный пирс миниатюрного причала острова Тронал, расположенного в маленькой естественной гавани. Он явно был построен совсем недавно и, несмотря на свои небольшие размеры, выглядел очень прочным и добротным. Среди нескольких пришвартованных к нему лодок выделялся белый прогулочный катер. Рядом с причалом стоял «лендровер», и мне показалось, что я заметила возле него какое-то движение.

Узкая ухабистая дорога, на которой не смогли бы разъехаться две машины, вела от гавани к небольшой возвышенности с углублением посередине, которая находилась почти в центре острова. В этом естественном укрытии ютились единственные на этом острове постройки. По возможности стараясь слиться с землей, я начала двигаться по направлению к ним.

Я инстинктивно держалась поближе к склону холма, который обеспечивал мне укрытие и давал возможность передвигаться настолько быстро, насколько это позволял неровный рельеф местности. В какой-то момент мне показалось, что я слышу голоса, а несколько минут спустя – звук лодочного мотора, но из-за сильного ветра, который свистел в ушах, я не была в этом уверена.

Почти пятнадцать минут я то припадала к земле, то продолжала пробираться дальше, пока наконец не увидела огни, которые были совсем близко. Вскарабкавшись на самый верх холма, я легла на жесткую, колючую траву. В чашеобразном углублении, не более чем в пятнадцати метрах от меня, находилась клиника.

Это одноэтажное здание из местного камня с высокой шиферной крышей было построено квадратом вокруг внутреннего двора. Машины могли попасть на территорию клиники через ворота на северо-западной стороне квадрата, которые перекрывали арочный проезд. Но сейчас эти ворота были широко распахнуты. Под крышей, по всему периметру здания, тянулся ряд слуховых окон. Они располагались через равные промежутки, по шесть с каждой стороны. Почти все окна клиники были темными, но территория вокруг нее слабо освещалась рядом небольших ламп, установленных на уровне земли вдоль посыпанных гравием дорожек. Я начала осторожно пробираться вдоль гребня холма, стараясь не приближаться к освещенному пространству и внимательно осматривая здание со всех сторон, чтобы определить, можно ли подобраться к нему незамеченной.

Двигаясь в южную от ворот сторону, я обнаружила ряд темных комнат. Окна были не занавешены, но я все равно ничего не могла рассмотреть.

На юго-восточной стороне здания кипела жизнь. В нескольких окнах горел свет, и были подняты жалюзи. Притаившись в тени, я наблюдала за людьми, которые находились в освещенных комнатах. Это были только мужчины. Я насчитала с полдюжины, но вполне возможно, что их было гораздо больше. Трое или четверо из них находились в комнате, которая, судя по всему, служила для отдыха – я видела мягкие кресла и телевизор на стене. Еще двое стояли в большой кухне, сверкающей нержавеющей сталью. Не считая пары человек, облаченных в белые костюмы хирургов, остальные были в обычных свитерах и джинсах. Они переговаривались между собой и что-то пили из кружек. Один из мужчин, находившихся на кухне, курил, высунувшись в открытое окно. Я взглянула на часы – начало одиннадцатого. В обычных больницах жизнь в это время уже замирает, но сотрудники этой клиники, похоже, не собирались готовиться ко сну.

Припав к земле, я думала о камерах видеонаблюдения, прожекторах и сигнализации. Если это здание на самом деле было тюрьмой – а я считала, что это именно так, – то оно наверняка оснащено всем вышеуказанным. Обогнув следующий угол, я увидела еще восемь окон, но все они были наглухо закрыты жалюзи. Заприметив несколько небольших служебных построек, находящихся метрах в десяти от основного здания, я решила, что они могут послужить хорошим укрытием, и направилась к ним.

Но не дошла. Когда я находилась метрах в шести от них, ночная тишина взорвалась какофонией леденящих кровь звуков – это был разъяренный лай нескольких крупных псов. Стараясь посильнее вжаться в землю, я инстинктивно свернулась в тугой клубок, прижав руки к груди.

Лай становился все сильнее, животные срывались на визг, скребли когтями по дереву и огрызались друг на друга, стремясь поскорее добраться до меня и разорвать на части.

Но продолжения не последовало. Псы не набросились на меня и не впились острыми клыками в мое тело. Правда, по мере того как сознание собственной беспомощности доводило их до неистовства, лай становился все истеричнее. С неимоверным облегчением я поняла, что собаки не могут добраться до меня. Они были заперты.

Я с трудом распрямила сведенное судорогой страха тело и поползла обратно, к окнам комнаты отдыха и кухни. Перестав чувствовать мой запах, псы начали успокаиваться. Потом я услышала мужской голос. Кто-то разговаривал с собаками, пытаясь окончательно угомонить их.

Телевизор в комнате отдыха был включен, и несколько мужчин собрались вокруг него, с интересом наблюдая за происходящим на экране. Если мне повезет, то это отвлечет их внимание на некоторое время. Несмотря на то что меня все еще продолжало колотить после краткого знакомства с лучшими друзьями человека, я понимала, что присутствие здесь собак было хорошей новостью. Скорее всего, полагаясь на сторожевых псов, хозяева острова меньше внимания уделяли таким техническим средствам безопасности, как видеонаблюдение и сигнализация. Это, несомненно, играло мне на руку, но только до тех пор, пока животные оставались взаперти. Если собак выпустят, я вряд ли проживу дольше нескольких минут.