Жертвоприношение - Болтон Шэрон - Страница 69

Глава 30

Я выросла на ферме, мои братья и отец были членами местного общества охотников, да я и сама умела неплохо обращаться с дробовиком, а потому прекрасно знала, какими могут быть последствия выстрела с близкого расстояния.

Это был напряженный момент.

Хелен вытянула вперед правую руку. На мгновение мне показалось, что это жест капитуляции.

– Полиция. Немедленно положите оружие на землю, сэр.

Она держала в руках свое удостоверение. Я осторожно засунула руку в карман жакета, нащупала идентификационную карточку, которую мне выдали в больнице, и тоже вытянула руку вперед. Я была уверена, что мистер Спортивные штаны не сможет рассмотреть деталей.

Он все еще колебался, не вполне доверяя нам, но дробовик опустил.

– Что вам здесь нужно?

– Ночной патруль, сэр, – сказала Хелен. – Я прошу вас положить оружие на землю. Немедленно, сэр. Вы наставили оружие на офицера полиции. Это очень серьезное правонарушение.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не расхохотаться. Ночной патруль! Но на фермера это произвело должное впечатление. Его колени дрогнули, дробовик выскользнул из рук и упал на землю. С трудом выпрямившись, он пробормотал:

– Может, мне следует позвонить в участок?

– Обязательно, сэр, – ответила Хелен. – Но так как вам придется приехать туда и дать показания, возможно, вы решите отложить это до утра. И обязательно захватите с собой разрешение на дробовик. Нужно будет сверить серийный номер.

Я обожала эту женщину! Хотя разрешение на дробовик получить довольно легко, общеизвестно, что большинство фермеров не утруждают себя хождением по инстанциям.

– Нам пора ехать дальше, сэр. Извините, что побеспокоили вас. Пожалуйста, передайте мои извинения вашей семье. Сержант, откройте ворота.

Я проехала вперед, соскочила с седла и открыла ворота фермы, за которыми начиналась долина. Хелен проехала мимо, даже не взглянув на меня. Закрыв ворота, я снова оседлала Чарльза и пустила его рысью, чтобы догнать Хелен. Мы молча ехали шагом в полной тишине, пока не удалились на достаточно приличное расстояние и не оказались вне пределов слышимости. Оглянувшись, я увидела, что мистер Спортивные штаны зашел в дом и закрыл дверь, но в одном окне второго этажа горел свет. Я смотрела на него, пока свет не погас.

– Ты что, не могла сделать меня инспектором? – спросила я.

Хелен посмотрела на меня и попыталась выдавить улыбку.

– Ночной патруль, – сказала она. – Господи, Дане бы это понравилось!

А потом она внезапно съежилась, ее лицо исказилось как от боли, плечи поникли, и Хелен припала к гриве Генри, сотрясаясь всем телом. Это были мучительные, судорожные рыдания. Так может плакать только человек, которого постигло страшное горе. В ее стонах и завываниях было что-то первобытное. Генри протестующе вздрогнул. Чарльз, более нервный из них двоих, тихо заржал и начал бочком отступать в сторону. Я успокоила его, наклонилась к Хелен, забрала у нее поводья и тронулась с места, ведя за собой Генри. Рыдания Хелен стали постепенно стихать, а через некоторое время вообще прекратились. Я оглянулась. Она вытирала лицо рукавом и выглядела постаревшей лет на десять.

– Извини, – пробормотала она.

– Нет, это ты меня извини. Я не имела права подвергать тебя такому испытанию. Возможно, ты еще не в состоянии пройти через это.

Хелен выпрямилась в седле.

– Ты уверена, что Дану убили?

Отвечая, я взвешивала каждое свое слов. Я больше не играла в Нэнси Дрю. То, что происходило вокруг, было реальным и очень, очень серьезным.

– Да, – сказала я. – Я считаю, что это было убийство.

– Тогда я в состоянии пройти через это. Дай мне мои поводья.

Мы проехали шагом еще несколько минут. Холмы, возвышающиеся по обе стороны долины, казались черными тенями на фоне темно-серого неба. Мы находились в самой глубине острова, настолько далеко от моря, насколько это вообще возможно на Шетландских островах, то есть километрах в пяти, максимум в шести. Но даже этого небольшого расстояния было достаточно, чтобы сразу почувствовать разницу. Изменился не только ландшафт, изменились запахи. Здесь пахло уже не морем, а землей – влажным торфом и свежей, налитой весенними соками зеленью. Ветер тоже больше не свирепствовал, а дул порывами, каждые несколько минут напоминая о том, что мы все-таки находимся на острове.

Время от времени луна выглядывала из-за туч, заливая долину холодным светом, отчего та сверкала, словно ее усыпали осколками стекла. Мы ехали шагом, а вокруг искрились вросшие в землю кусочки кремня.

Вскоре мы добрались до небольшой речушки – первой из нескольких, через которые нам предстояло переправиться. Я подгоняла Чарльза, но он склонил голову к воде и начал пить. Генри последовал его примеру.

– Вода пригодна для питья? – поинтересовалась Хелен.

Меня тоже мучила жажда. Вино, которое мы с Хелен выпили несколько часов назад, как всегда, вызвало обезвоживание организма.

– Похоже, эти двое считают, что да, – ответила я, спрыгивая на землю. Хелен тоже спешилась, и теперь мы вчетвером пили ледяную воду с легким привкусом торфа. Хелен умылась, а я плеснула изрядное количество холодной воды себе на голову, и мое самочувствие моментально улучшилось. Правда, ощущения сытости это не добавило.

Краем глаза я заметила, что к нам приближается какая-то темная масса. Для отбившейся от стада овцы она была слишком большой. Я закричала, чувствуя, как волосы на голове встают дыбом. Через секунду Хелен уже стояла рядом со мной, а еще через несколько мы обе расслабились. Одна большая масса распалась на полтора десятка маленьких, и все они двигались по направлению к нам. Это были шетландские пони. Я совсем забыла, что в этой долине обитал большой табун.

У лошадей чрезвычайно развит стадный инстинкт, и они невероятно общительны. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, увидев своих сородичей, пони решили поздороваться. Присутствие поблизости двуногих их совершенно не смущало. Два из них, которые были посмелее, начали тыкаться носами в мои ноги, а один даже позволил Хелен потрепать его по холке.

– А знаешь, эта идея могла бы прижиться… – сказала я, наблюдая, как Генри обнюхивает серую кобылку, которая была не выше девяноста сантиметров в холке.

– Какая идея? – не поняла Хелен.

– Насчет конной полиции на Шетландских островах, – объяснила я. – Здесь масса мест, до которых невозможно добраться на машине, зато поголовье местных пони позволяет обеспечить каждого полицейского индивидуальным средством передвижения.

– Об этом стоит подумать, – согласилась Хелен. – Но тогда в полицию придется набирать лилипутов.

– Придется пересмотреть правило о минимальном росте.

– Или сделать исключение для Шетландских островов. Кстати, сколько здесь этих пони?

– Не думаю, что их кто-то считал. По-видимому, они размножаются как кролики. Многих продают. Их охотно покупают центры домашних животных, образцовые фермы и тому подобные заведения. Кроме того, многие приобретают их для детей. Они пользуются невероятной популярностью. Их продают за границу, в разные страны… – Я осеклась, сообразив, что именно только что сказала.

– Как шетландских детей? – спросила Хелен.

– Возможно, – ответила я, – только…

– Только непонятно, откуда они берутся? – подсказала она.

Я кивнула. Хелен ненадолго задумалась. Выражение ее лица было мрачным.

– Давай предположим, что в официальные списки вносятся не все дети, которые рождаются на островах, что на самом деле их гораздо больше, – наконец заговорила она. – Предположим, что все те мужчины, чьи файлы мы просматривали, – Стивен Гээр, Энди Данн, Кенн Гиффорд…

Увидев, что она замялась, я сказала:

– Все в порядке. Можешь смело упоминать Дункана и Ричарда.

Хелен чуть заметно улыбнулась и продолжила:

– Предположим, что все они связаны с этим бизнесом и делают на этом кучу денег, а Мелисса Гээр каким-то образом узнала об этом и пригрозила, что сообщит в полицию. Ведь это могло стать мотивом для того, чтобы ее убрать?