Жертвоприношение - Болтон Шэрон - Страница 60

Нагруженная вещами, я с трудом спускалась по лестнице, сомневаясь в том, что мне удастся закрепить все это на багажнике велосипеда. На телефоне мигал огонек автоответчика. Пять сообщений. Они могли оказаться важными, и я решила их прослушать.

– Тора, это Ричард. Сейчас полдень вторника. Мы с Элспет очень волнуемся. Пожалуйста, позвони.

«Еще бы тебе не волноваться…» – подумала я и стерла запись.

– Тора, это я. Что происходит? Я целый день пытаюсь дозвониться тебе по мобильному. Пожалуйста, позвони.

Стереть!

– Тора, послушай, это уже совсем не смешно. Мы все волнуемся. Дай хотя бы знать, что с тобой все в порядке… Поверь, я действительно сейчас не могу отсюда уехать. Господи, Тора, просто позвони мне, ладно?

Стереть!

– Это снова я. Я только что узнал о том, что произошло с Даной. Дорогая, мне действительно очень жаль. Я вернусь завтра утром. Пожалуйста, позвони мне. Просто дай знать, что с тобой все в порядке… Я люблю тебя.

Можете считать меня слюнтяйкой, но я не смогла стереть это сообщение. Снова нажав кнопку проигрыша, я услышала знакомый голос:

– Тора, твое поведение просто неразумно. Ты должна немедленно вернуться в больницу. Надеюсь, что у тебя хватило ума не сесть за руль? Сообщи, где ты находишься, и я за тобой приеду.

Я стерла запись. Естественно, я никому ничего не собиралась сообщать. Но этот звонок меня встревожил. Если Кенн сказал местным полицейским, что я села за руль, будучи под воздействием успокоительного, далеко я не уеду. Меня наверняка почти сразу же остановят.

Перед тем как выйти из дому, я решила собрать письма с пола и, не просматривая, положить на журнальный столик в гостиной, но одно из них привлекло мое внимание. На сиреневом конверте было написано только мое имя. Ни марки, ни адреса. Мне показалось, что мое сердце сжала чья-то ледяная рука. В конверте был небольшой желтый ключ и короткая записка. Я впервые в жизни получила послание из могилы.

Глава 26

Мне все же удалось погрузить все вещи на велосипед Элспет, но для меня на нем места уже не осталось, и я покатила его вниз по дороге к тому месту, где была припаркована моя машина. Погрузив в нее вещи и велосипед, я завела мотор. Не знаю, как я со всем этим справилась. Особенно если учесть, что все это время я плакала навзрыд.

Когда я ехала обратно по направлению к Лервику, начался дождь. Я продолжала плакать. К счастью, ночь была довольно светлой, потому что мне приходилось вести машину с большой скоростью. Понимая, что меня обязательно будут разыскивать, я хотела поскорее оказаться в Лервике, где спрятаться было гораздо легче, чем на пустой дороге. Они никогда не догадаются, куда именно я отправилась.

Я вспоминала содержание записки, которую мне оставила Дана:

В верхнем углу записки была проставлена сегодняшняя дата и время. Двенадцать часов дня. Я подумала, что это может оказаться очень важным для установления точного времени смерти и поэтому записку необходимо немедленно передать в полицию. Учитывая мое невезение, было более чем вероятно, что такая возможность мне представится уже в ближайшие несколько минут.

Но по дороге в Лервик я не увидела ни одной патрульной машины. Оказавшись в городе, я почувствовала себя в большей безопасности, тем не менее, доехав до Лейнз, решила не оставлять машину там, где обычно, – на ближайшей к дому Даны парковке. Проехав мимо нее, я направилась к следующей стоянке.

Входную дверь уже починили – быстро работаете, ребята, – но ключ по-прежнему подходил к замку. В пустом холле царила тишина. Я немного постояла, прислушиваясь, и поняла, что на самом деле дом полон различных звуков. В домах вообще никогда не бывает абсолютной тишины. Тихо булькала вода в отопительной системе, мерно гудела электронная аппаратура, тикали часы. Но никаких звуков, от которых бы моя душа ушла в пятки, а и без того учащенно бьющееся сердце вообще начало выскакивать из груди. Я включила фонарик, который захватила с собой, и направилась в кухню. Там была идеальная чистота. Нигде ни пятнышка, все сверкает. Казалось, что здесь только что закончили генеральную уборку. Я не могла бы объяснить свои дальнейшие действия – возможно, я была голодна и действовала подсознательно, – но как бы там ни было, я прошла через всю кухню к холодильнику и открыла его.

Судя по всему, Дана совсем недавно закупила продукты. Полный лоток салата. Огромная картонная коробка с абрикосами на одной полке и твердый сыр нескольких сортов на другой. Нетронутая упаковка натуральных йогуртов. Два литра снятого молока, маленькая бутылочка клюквенного сока и большая бутылка хорошего белого вина. Десяток неинкубаторских яиц. Ни мяса, ни рыбы. Дана была вегетарианкой.

Мелькнула мысль, что неплохо бы перекусить, но я не смогла. Закрыв холодильник, я вышла из кухни. Мне нужно было подняться наверх.

Медленно переступая со ступеньки на ступеньку, я повторила путь, которым уже проходила сегодня, и мои мысли были такими, какими обычно бывают мысли в подобных случаях. Если бы… Если бы я не запаниковала тогда, на Ансте, если бы я вернулась в дом и воспользовалась машиной Элспет, а не ее велосипедом, я бы добралась до Лервика уже через пару часов и оказалась бы в доме Даны до того, как она…

Дверь в ванную была закрыта. Обернув руку полой жакета, я открыла ее и осветила фонариком небольшое помещение.

Ни единого пятнышка.

Ванна была чисто вымыта. Я вспомнила небольшие темно-розовые пятна на кафеле, которые видела сегодня днем. Их не было. Керамические плитки пола тоже были абсолютно чистыми, но, насколько я помнила, они были такими и раньше. Даже после смерти Дана оставалась такой же аккуратной и чистоплотной, какой была при жизни. Попятившись, я плотно закрыла за собой дверь ванной. Мне нечего было там делать.

Пройдя мимо спальни Даны, я направилась в комнату, в которой спала всего пару дней назад. Я помнила, что она служила не только гостевой спальней, но и кабинетом.

На рабочем столе практически ничего не было. Я искала голубую папку, в которой Дана хранила все материалы, связанные с нашим делом, но ее нигде не было видно. Выдвинув ящик, я насчитала двадцать скоросшивателей, к каждому из которых была прикреплена карточка цвета буйволовой кожи, надписанная сиреневыми чернилами: «дом», «машина», «капиталовложения», «пенсия», «путешествия», «страховка»… и так далее. Сама я хранила все документы в трех потертых папках-регистраторах. Возможно, если бы мы с Даной пообщались немного дольше, она научила бы меня аккуратности и организованности. Подсказала, как достигается такой идеальный порядок.

Я задвинула ящик. Похоже, это пустая трата времени. Все материалы, которые имели хоть какое-то отношение к делу, наверняка забрала полиция. Компьютера, который, насколько я помнила, раньше стоял на столе, тоже не было. Остался только принтер и несколько соединительных шнуров. На углу стола стояла аккуратно сложенная стопка книг.

Верхняя книга привлекла мое внимание, потому что я сразу узнала автора. Уилки Коллинз. Именно его книги, как насмешливо заметил Ричард, могли понравиться такой невежественной особе как я. «Женщина в белом». Никогда бы не поверила, что Дана читает подобную книгу на сон грядущий, если бы она не лежала здесь, а некоторые страницы не были заложены желтыми листочками для записей.

Следующей в стопке была книга Джеймса Р. Николсона «Шетландский фольклор». В ней тоже были заложены некоторые страницы. Под книгой Николсона я обнаружила «Британский фольклор. Легенды и мифы» Марка Александера. Название книги, которая лежала в самом низу, было мне знакомо, хотя саму книгу я раньше не видела. Открыв жесткий переплет, я обнаружила, что ее Дана тоже взяла в библиотеке и, судя по дате возврата, проставленной на штампе, совсем недавно. Это были «Традиционные верования на Шетландских островах» Джесси Сэксби. На эту книгу, как я успела заметить, когда обследовала библиотеку Ричарда, ссылались многие авторы. Судя по всему, Дана всерьез отнеслась к информации о местных культах, которую я ей сообщила. В книге было очень много закладок. Я присела на кровать и принялась читать.