Седьмая чаша - Сэнсом К. Дж. - Страница 82

— Весна наконец наступила, — сказал Барак.

— Да, хотя в последние дни я постоянно ощущаю холод, как будто зима задержалась внутри меня.

Пока мы ехали через Вестминстер, утопая в его шуме, запахах и тревожном ощущении опасности, я не мог отделаться от чувства обеспокоенности и страха. Под старой часовой башней расположилась группа цыган. Перед маленьким шатром из ярких полотнищ, на которых были намалеваны луна и звезды, стоял столик. Двое играли на флейтах, зазывая народ, а старая цыганка, сидевшая за столиком, гадала на картах, предсказывая судьбу любому желающему. Барак остановился, чтобы рассмотреть их. И впрямь, цыгане в разноцветных тюрбанах и развевающихся цветастых платках являли собой красочное зрелище. Эти живописные пришельцы, высадившиеся когда-то на наших берегах, несколько лет назад были изгнаны по приказу короля, но многим удалось избежать гонений, а некоторые укрылись в вестминстерском убежище.

У этих, судя по всему, дела шли неплохо, даже несмотря на то, что чуть поодаль стоял одетый в черное человек, который, размахивая Писанием, обличал цыган за их языческое, богопротивное занятие. Толпа не обращала на него внимания. Убежище было не местом для проповедей.

— Едем, — поторопил я Барака, нервно оглядываясь по сторонам. — Я не хочу торчать здесь в качестве живой мишени.

Барак кивнул и пустил Сьюки шагом. Мы проехали мимо проповедника, который продолжал надрываться:

— Горе тем, кто идет путем дьявола!

На территорию бывшего Вестминстерского монастыря мы въехали через южные ворота. Поглядев на башню с часами, я обнаружил, что до встречи с Харснетом остается еще добрых полтора часа. Поэтому мы повернули лошадей к дому Кантрелла. Стайка бездомных собак обнюхивала сваленную на углу кучу мусора, надеясь отыскать что-нибудь съедобное. Я громко постучал в дверь под выцветшей вывеской плотника, а Барак тем временем привязывал лошадей. Мне не хотелось оставлять животных здесь, но не тащить же их в дом! По крайней мере, Сьюки с бойцовским характером: она может крепко лягнуть незнакомца, попытайся тот ее отвязать. За дверью, как и в первый раз, послышались шаркающие шаги, и испуганный надтреснутый голос Кантрелла спросил:

— Кто там? Учтите, я вооружен!

— Это я, мастер Шардлейк. Я уже был у вас. В чем дело?

После короткой паузы звякнул засов, и дверь приоткрылась на несколько дюймов. В образовавшейся щели возникло худое лицо Кантрелла. Он близоруко смотрел на нас через толстые стекла очков, отчего его глаза казались огромными.

— Ах, сэр, это вы! — с облегчением произнес он.

Кантрелл открыл дверь шире. Я опустил глаза и увидел, что в руке он держит длинную палку, на конце которой было темное пятно, похожее на запекшуюся кровь.

— На меня кто-то напал, — сообщил он.

— Мы можем войти? — вежливо осведомился я.

Поколебавшись, он распахнул дверь и впустил нас в дом. В нос мне опять ударил кислый запах грязи и запустения.

Кантрелл провел нас в гостиную с голыми стенами. На столе стояла деревянная миска с остатками чего-то жирного, рядом лежала потемневшая оловянная ложка. Окно, выходившее во двор, было разбито, а на полу валялись осколки стекла.

Кантрелл уселся на жесткий стул и уставился на нас. Мы тоже сели за стол. Я старался не смотреть на грязную тарелку, тем более что от моего внимания не укрылся крысиный помет в углу комнаты.

Выражение лица Кантрелла было напряженным и жалким, на лбу, под грязными светлыми волосами, высыпали прыщи. Он поставил палку на пол.

— Что вы хотите, сэр? — с беспокойством в голосе спросил он. — Вы нашли доктора Годдарда?

— Еще нет.

— Я рассказал вам все, что знал.

— У нас к вам всего несколько вопросов. Но расскажите, что здесь произошло? Пятно у вас на палке — это кровь?

— Это случилось два дня назад. Ночью мне не спалось. Я услышал звон разбитого стекла. На тот случай, если в дом заберутся воры, у меня возле кровати всегда стоит эта палка.

— Да что здесь красть-то? — воскликнул Барак.

— Воры ведь не знают, что тут ничего нет. Я спустился вниз. Было темно, но я увидел, что окно открыто нараспашку, а в комнате кто-то есть. Это был мужчина. Когда я вошел в комнату, он просто стоял. Вряд ли он заметил у меня палку. Он что-то сказал, это позволило мне понять, где находится его голова, и я ударил.

— Конец вашей палки в крови. Вы, видимо, ранили его.

— Да, я попал ему точно по голове. Он застонал, скорчился, и я врезал ему еще раз. Тогда он выскочил в окно и заковылял прочь.

— Что он вам сказал?

Кантрелл наморщил лоб.

— Нечто странное для ночного вора.

— Что именно?

— Он сказал: «Вот и твоя очередь настала». Как вы думаете, что он имел в виду?

У меня перехватило дыхание, и с минуту я смотрел на Кантрелла, не в силах вымолвить ни слова. Неужели он едва не стал пятой жертвой убийцы? Наконец мне удалось выдавить:

— Вы сообщили констеблю?

Кантрелл пожал тощими плечами.

— А зачем? На монастырском подворье постоянно случаются кражи. А этот вор больше сюда не сунется. Ему здорово досталось от меня. Надеюсь, он, убегая, свалился в какую-нибудь сточную канаву, — мстительно добавил Кантрелл.

— Не показался ли вам знакомым этот человек? — спросил я, тщательно подбирая слова. — Может быть, что-то в его внешности? Или голос?

Кантрелл вперил в меня свои полуслепые рыбьи глаза.

— Я видел только фигуру, темный силуэт. А что-то разглядеть я могу, если это находится прямо перед моим лицом. Вот даже сейчас, хотя я в очках, ваше лицо для меня всего лишь размытое пятно.

— Он был высоким или низким?

— Довольно высоким. По крайней мере, я целился высоко.

Подумав несколько секунд, Кантрелл добавил:

— А в голосе его и впрямь было что-то знакомое. Резкий такой голос.

— Не мог ли это быть ваш бывший начальник, доктор Годдард? — вкрадчиво спросил я.

Мой собеседник долго размышлял, не произнеся ни слова.

— Вообще-то… вполне возможно. Но зачем… зачем этому старому мерзавцу могло понадобиться нападать на меня в моем же доме? Я не видел его уже три года.

— Он мог знать, что дом вашего отца стоит рядом с аббатством.

— Но… что он натворил, сэр? В прошлый раз вы мне так и не сказали.

В голосе Кантрелла звучали истерические нотки, однако я колебался.

— Можно мне взглянуть на вашу палку?

— А у меня не будет из-за этого неприятностей, сэр? Ведь я только защищался.

— Я знаю. Я хочу всего лишь посмотреть на нее.

С видимой неохотой Кантрелл передал мне палку. Внимательно осмотрев ее конец, я обнаружил несколько волос, прилипших к пятнышку засохшей крови. Волосы были черными.

«Как у Годдарда, — подумалось мне. — И как у неизвестного визитера шлюхи Абигайль».

— Судя по виду палки, вы здорово приложили его. Но раны на голове обычно сильно кровоточат. Вы, вероятно, не столько поранили его, сколько напугали.

Я вернул палку Кантреллу. Его запястья были тонкими — кожа да кости, — и я невольно вспомнил Адама.

— Вы не ответили на мой вопрос, сэр.

Я вздохнул.

— Возможно, лекарь Годдард… душевнобольной.

— Даже если так, с какой стати ему на меня нападать?

Я смотрел на осколки стекла на полу. Кто-то явно выбил его снаружи. Кантрелл почему-то не стал подметать. Может, обладая таким скверным зрением, он боялся порезаться?

— Вы когда-нибудь имели отношение к радикальным религиозным реформаторам? К тем, кто называет себя праведниками?

Некоторое время он молчал, затем повесил голову.

— Это очень важно, поскольку может объяснить причину, по которым на вас напали.

— Когда я был монахом, — заговорил он тихо, не поднимая глаз, словно стыдился, — мой отец стал реформатором. Он примкнул к группе, которая тайно встречалась в доме проповедника, не имевшего официального разрешения проповедовать. Когда после закрытия монастыря я вернулся домой, то только и слышал: «Вы, монахи, получили то, что заслужили, вы отправитесь в ад, если не пойдете истинным путем, ведущим к Богу».