Седьмая чаша - Сэнсом К. Дж. - Страница 128

«Значит, у нее хватает сил и на это», — отметил я про себя.

Я только сейчас осознал, что не видел ее уже несколько дней, прошедших со времени того «почти поцелуя». У меня возникли опасения, что она злится на меня, но Дороти была просто усталой.

— Сегодня вечером Билкнэп съезжает, — сообщил я.

На ее лице отразилось облегчение.

— Спасибо тебе. Не хочу выглядеть бессердечной, но этот человек просто невыносим.

— Мне очень жаль, что Гай предложил оставить его здесь. Я чувствую ответственность за…

— Нет, ведь это я впустила мастера Билкнэпа в дом. Доктор Малтон навещал его вчера. По словам Билкнэпа, он велел ему остаться здесь на неделю.

— Вранье.

Я слегка изменил позу, и меня окатила волна боли. Я сморщился.

Заметив это, Дороти шагнула ко мне.

— В чем дело, Мэтью? Ты болен?

— Ерунда. Легкий ожог. В Хартфордшире загорелся дом, а я оказался слишком близко.

Я глубоко вздохнул.

— Мы думали, что поймали убийцу, но ему удалось улизнуть.

— Кончится ли это когда-нибудь? — негромко проговорила она. — О, прости меня. Ты устал, ранен, а я настолько эгоистична, что навешиваю на тебя свои проблемы. Глупая, ветреная женщина. Ты сможешь меня простить?

— Тебя не за что прощать.

Дороти подошла к своему излюбленному месту — камину под деревянным фризом — и разлила по стаканам какой-то напиток из бутылки.

— Aqua vitae. [31] — Она с улыбкой протянула мне стакан. — Думаю, это как раз то, что тебе сейчас нужно.

Я с благодарностью отпил огненной жидкости.

— Ты так добр ко мне, — с грустной улыбкой сказала она; ее щеки вспыхнули. — После нашей последней встречи у меня в голове все шиворот-навыворот. Ты уж прости меня, Мэтью, мне нужно время, чтобы понять, каким может быть будущее без Роджера.

— Я понимаю, Дороти, и ни о чем не прошу. Все в твоих руках.

— Так ты на меня не сердишься?

— Нет, — улыбнулся я. — Наоборот, я думал, что это ты сердишься на меня из-за Билкнэпа.

— Он просто раздражает меня сверх всякой меры. Мы, женщины, становимся в таких случаях ужасно сварливы.

— Ты никогда не станешь такой, даже если доживешь до восьмидесяти лет.

Дороти снова зарделась. Луч солнца из окна упал на деревянный фриз, осветив плохо отремонтированное место. Заметив, куда я смотрю, Дороти сказала:

— Стыд и позор. Этот кусок — совершенно другого цвета и сразу бросается в глаза. Это ужасно раздражало Роджера.

— Да.

— Человек, создавший эту резьбу, был настоящим мастером. После того как фриз повредили, мы снова хотели нанять его, но выяснилось, что он умер. Вместо него пришел его сын, и вот полюбуйся, что он натворил. Парень оказался никудышным мастером.

Я глубоко вдохнул. Слова не хотели идти с моего языка.

— Плотник и его сын. Ты, случайно, не помнишь, как их звали?

Дороти бросила на меня пронзительный взгляд.

— А это важно?

— К одной из жертв убийцы приходил плотник, чтобы починить поврежденную деревянную ширму.

Дороти побелела и схватилась за горло.

— Как их звали, этих отца и сына?

— Кантрелл, — выдавила она. — Их фамилия Кантрелл.

Глава 43

Я бегом вернулся домой, оседлал Бытие и поскакал быстрее, чем когда-либо за последние годы, по Флит-стрит, мимо Чаринг-кросс, к Уайтхоллу. Прохожие останавливались и смотрели мне вслед, а двоим пришлось отпрыгнуть, чтобы не угодить под копыта. Мне бы надо было прихватить с собой Барака, но Джоан сказала, что он все еще ходит по улицам, разыскивая Тамазин. У моей домоправительницы был опечаленный вид: эти двое ей очень нравились.

Я сумел убедить стражу Уайтхолла в том, что мое дело не терпит отлагательств. С утра Харснет находился на рабочем месте, а потом отъехал в Чартерхаус. Меня провели в его кабинет, а за ним послали человека. Слуга разжег камин, с любопытством глядя, как я меряю комнату шагами.

Мне казалось, что ожидание длится целую вечность. Все это время я гадал, какие новые ужасы может придумать Кантрелл. Моей первой мыслью было взять с собой Барака и нагрянуть прямиком к нему в лачугу. Но даже если бы Барак находился сейчас дома, он все равно был бы не полностью дееспособен, поскольку не успел оправиться от полученных травм. Тогда я подумал, что можно взять с собой Филиппа Орра, но не хотел оставлять Джоан и мальчиков без защиты. А для выполнения моего замысла требовались как минимум двое.

Наконец, уже после полудня, в кабинет вошел Харснет. Он выглядел до смерти уставшим. При его появлении я с болезненной гримасой поднялся из кресла за его столом.

— Что случилось, Мэтью? — настороженно спросил он. — Надеюсь, не очередное убийство?

— Нет.

На его лице отразилось облегчение.

— Приношу извинения за то, что заставил вас вернуться…

— В Чартерхаусе возникла серьезная проблема, — стал рассказывать коронер. — Инженер починил механизм поворотного колеса, открывающего сливные ворота. Но за воротами скопилось столько воды, что он боится, как бы при попытке открыть ворота ее напор не снес бы их с петель. Тогда будут затоплены подвалы всех домов на Чартерхаус-сквер, включая дом Кэтрин Парр.

Он посмотрел в окно. День был солнечным и ясным, на что я даже не обратил внимания.

— Мне кажется, я знаю, кто убийца, — сказал я.

Харснет молча воззрился на меня. Я рассказал про работу, которую Кантрелл-старший и его сын выполнили в домах Роджера и Ярингтона. Коронер слушал, не перебивая, а когда я закончил, долго стоял задумавшись.

— Мы должны действовать немедленно, Грегори, — поторопил я.

— Но как же глаза Кантрелла? Ведь он наполовину слепой! Мы видели его, кроме того, как докладывает охранник, он вовсе не выходит из дома.

— А что, если с его глазами все не так плохо, как он говорит? Человек может иметь слишком слабое зрение, чтобы прочитать наклейку на флаконе с лекарством, но этого ему вполне хватит, чтобы убивать. И можно ли придумать лучшее прикрытие, чем объявить себя наполовину слепым? За толстыми линзами очков прятаться удобнее всего. Он никогда не пускает охранника в дом и поэтому мог отлучаться без его ведома.

— И он знал Локли, — задумчиво сказал Харснет, — и Годдарда. А теперь нам стало известно, что он побывал в домах Роджера Эллиарда и преподобного Ярингтона. Когда же он посещал реформаторскую секту, в которую входил его отец, то мог слышать о других людях, отошедших от этих воззрений.

— Вестминстер всего лишь в шаге от нас, — напомнил я.

— Мне известно, где живут констебли. — В голосе Харснета появилась решимость. — Я вызову двух или трех, и мы сейчас же отправимся туда.

— Пока он не нанес новый удар.

— Вы думаете, он это сделает?

— Я всегда так думал, мастер Харснет.

— Согласен. Дьявол слишком крепко держит его в своих лапах и не отпустит просто так.

Мы быстро дошли до Вестминстера. Я сгорал от нетерпения, стоя под высокой колокольней на оживленной площади и ожидая, пока Харснет найдет констеблей. Наконец он появился в сопровождении трех крепких молодых людей в форме и с оружием. Вестминстер был беспокойным местом, и в констебли здесь брали молодых и сильных.

Харснет сообщил констеблям, что нужно задержать подозреваемого в убийстве, и предупредил, что преступник очень опасен. Мы отправились на монастырский двор. При виде констеблей небольшая стайка проституток, щебетавших друг с другом у ворот, мгновенно упорхнула. Харснет занес руку, чтобы постучать в дверь Кантрелла, но я остановил его.

— Нет, оставьте двух человек здесь, а мы обойдем дом и сначала поговорим с охранником.

— Хорошо, давайте так и поступим.

Мы двинулись по грязному узкому проходу, огибавшему дом. Наши шаги эхом отражались от стен. Констебль толчком отворил ворота, ведущие во двор Кантрелла. Он был пуст, дверь маленького сарая закрыта. Мы с Харснетом подошли к трухлявому заднему окну дома и заглянули внутрь. Запущенная гостиная, представшая нашим взорам, также была безлюдна. Тем временем констебль распахнул дверь сарая. Заглянув внутрь, он не удержался от смеха. Мы подошли к нему и увидели охранника Кантрелла, вольготно раскинувшегося на охапке грязной соломы. Мужчина громко храпел и, по всей видимости, был мертвецки пьян.