Бикини - Вишневский Януш Леон - Страница 99

Пастор произнес короткую проповедь, торжественное песнопение заполнило храм и поплыло над островом. Анна пела вместе со всеми и размышляла. Если в Нью-Йорке, смешавшись с толпой, она носилась как безумная, то здесь, на Бикини, жизнь текла в замедленном темпе, здесь люди уделяли больше внимания каждому ее мгновению, которое никогда не повторится. Здесь на все хватало времени. И все готовы были делиться им друг с другом, словно самой дорогой вещью, какую только можно кому-то подарить. Только здесь Анна поняла, как это важно. Однажды она сидела на пороге дома Рейчел, к ней подбежали две маленькие девочки и чуть ли не час расчесывали ей деревянными гребнями волосы. Им нравилось прикасаться к светлым волосам, каких они никогда еще не видели. В четыре руки, неторопливо, они вплетали в ее прическу цветы, примеряли ей венки, заплетали косы и распускали их только для того, чтобы с веселым смехом накрутить светлые пряди на палец. Анна покорно сидела, не мешая им, и плакала. У ее матери тоже был деревянный гребень, и она иногда брала его в подпол, к Лукасу, чтобы его причесать.

После службы пестрая веселая толпа выплеснулась на площадь. Мужчина в форме американских военно-морских сил уже стоял там. Он жестами подозвал к себе людей, обменивался рукопожатиями с мужчинами и женщинами, гладил по головам детей, улыбался и преувеличенно сердечно всех приветствовал. И тут Анна заметила, что площадь оцепили вооруженные солдаты в касках. До сих пор американцы на этом острове были больше похожи на туристов, во всяком случае они никогда не носили с собой оружие. Сегодня же они выглядели как завоеватели.

— Приветствую вас, приветствую. Остановитесь, пожалуйста, на минуту, присядьте, — говорил мужчина в форме, указывая на каменные ступени церкви.

Он подошел к королю Джуде и обнял его. Потом вернулся на свое место.

— Меня зовут Бен Вайэтт, я военный губернатор Маршалловых островов, — начал он.

В этот момент к Анне подбежал Маттеус и сначала схватил ее за руку, но, увидев, что она обута, наклонился и начал стряхивать с туфель песок, а потом, поплевав на ладонь, чистить их. Она посмотрела на него с умилением. Офицер дождался, пока на площади стихли разговоры и наступила полная тишина. Анна снова почувствовала странную тревогу. Ей не нравилось, когда люди в военной форме вставали перед безоружной толпой и начинали говорить. Когда такое случалось в Дрездене, отец хватал ее за руку, и они поспешно уходили.

Офицер рассказывал о недавно закончившейся войне, о возможном нападении, о Пёрл-Харборе, о демократии, о гонке вооружений, об опасениях правительства Соединенных Штатов, о свободе, о личной заинтересованности президента Трумена, об уважении американского народа к жителям Маршалловых островов и о желании человечества жить в мире. В конце он сказал:

— Я приехал, чтобы попросить вас от имени президента Соединенных Штатов и всего американского народа на некоторое время покинуть остров. Ради благополучия всего мира. Правительство моей страны хочет провести здесь масштабные научные испытания нового оружия. На благо всего человечества и для вашего блага, чтобы раз и навсегда положить конец всем войнам.

Анна замерла, подняв фотоаппарат. Старая Кетрут крепко прижала к себе внучку. Джуда оглядывался, будто пытаясь прочесть на лицах стоявших вокруг него людей отклик на слова, которые они только что услышали. Анна не отрывала глаз от объектива. Делала один снимок за другим. Командор Вайэтт, фальшиво улыбаясь, разводит руками. Кетрут пристально смотрит на внучку, старая Элини обронила нарядную сумочку.

Анна двинулась вперед. Ее туфли утопали в песке. Она сбросила их и встала между местными жителями и Вайэттом.

— Если я правильно вас поняла, вы хотите, чтобы жители этого острова собрали свой скарб и убрались из своих домов, потому что вы собираетесь проводить здесь какие-то испытания! — крикнула она.

Вайэтт посмотрел на нее в изумлении, попятился и крепче затянул узел галстука.

— Кто вы такая? — спросил он раздраженно.

— Вы хотите вышвырнуть этих людей с их острова, из их домов, и провести здесь испытания своего оружия?! — кричала Анна все громче и все с большей яростью.

— Я их не выгоняю, я приехал просить их от имени своего правительства, от имени прези... — сердито возразил Вайэтт.

— Просить?! — прервала она его. — И поэтому площадь оцеплена вооруженными солдатами, а неподалеку бросила якорь канонерская лодка, которой еще вчера здесь не было? Вы прибыли просить их! Ну конечно» Давайте назовем это просьбой. А что если они не согласятся? Я на их месте никогда не согласилась бы! Никогда! Вы слышите?! Никогда!

И она двинулась в сторону Вайэтта. Два молодых солдата преградили ей дорогу. Анна попыталась оттолкнуть их. Они взялись за автоматы. Тогда она отвернулась и побежала прочь.

Анна забежала по колено в воду, но вдруг услышала, как ее зовет чей-то голос. Она обернулась, увидела, как Эндрю шевелит губами, но не расслышала его слов и медленно побрела к берегу.

— Анна, что ты делаешь?! — спросил он испуганно. — Ты совершенно голая!

Он подал ей блузку, но она в ярости бросила ее на песок.

— Отдай мой аппарат. Немедленно отдай мой аппарат! — кричала она.

Он протянул к ней руку. Она схватила кожаный футляр и посмотрела ему в глаза.

— Я ошиблась, понимаешь?! Ошиблась...

Она шла вдоль пляжа, крепко прижимая к груди фотоаппарат.

— Анна, ты голая, — повторил он и подал ей блузку.

Она, не глядя, надела блузку.

— Не ходи за мной, Эндрю, не надо...

Она вбежала в барак, захлопнула дверь, села на кровать. Ее била крупная дрожь. Она уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. В дверь постучали, но она не откликнулась. В комнату вошел Эндрю.

— Во всем мире нет народа, который бы значил меньше, чем этот, — сказал он с порога. — Это всего лишь горстка людей. Разве можно сравнивать жертву, на которую их просят пойти, с той пользой, какую принесут испытания? Этот опыт пойдет на благо всем. Нельзя же быть такой наивной, Анна, — добавил он, пытаясь дотронуться до ее щеки.

Она резко отбросила его руку.

— Я не знаю, что выиграет от этого человечество, Эндрю. Насрать мне на человечество, и в гробу я видала все его знания! Зато я точно знаю, что потеряют Маттеус, его сестра и старуха Кетрут и что сейчас потеряла я! — выкрикнула она и отвернулась.

Потом вдруг резко встала, подошла к Эндрю и посмотрела ему в глаза.

— Разве тебе известно, что такое потерять дом? Улицу, пекарню на углу? Разве ты можешь представить, каково это, обернуться и увидеть, что от твоего дома осталась доска?! Только одна доска! Разве ты способен понять, что чувствует человек, когда ему и эту доску нужно сжечь, чтобы согреться? Каково бывает, когда ты не знаешь, где твое место. Где завтра преклонишь голову. Знаешь ты это?! Знаешь ли ты, что такое война? Ты знаешь, сколько водки нужно выпить, чтобы не слышать стоны матери, которая после бомбежки по частям собирает останки своей дочери? Ты слышал когда-нибудь такой стон?

— Перестань! Ты с ума сошла? Перестань!

— У меня нет сил, чтобы пережить очередную катастрофу, Эндрю. Я хочу убежать отсюда. Помоги мне с транспортом, слышишь?! Ты можешь сделать хоть что-нибудь для других, а не только для себя? Я хочу как можно скорее оказаться подальше отсюда! — кричала она, колотя кулаками по металлической раме кровати. — У меня нет сил, нет сил, — твердила она снова и снова. — А сейчас уходи. Я хочу остаться одна.

— Анна... — Он хотел подойти к ней.

— Уходи! Слышишь?! Уходи. И не пиши мне больше...

Маршалловы острова, атолл Бикини, утро, понедельник, 4 марта 1946 года

Съежившись, она лежала на кровати. Потом встала, заправила новую пленку в фотоаппарат. Пошла по берегу к деревне. Остров был окружен кораблями. Вчера здесь был только один, а сегодня уже около двадцати. Молодой солдат на пляже попросил ее не делать фотографий.