Попала! - Кузьмина Надежда М. - Страница 67

– Надо. Раз в пять дней сил хватит, – отозвался А-2.

Ладно. Организуем принцликбез. Запросто. А еще, если с Сетью получится, я смогу отправить, хоть по электронной почте, весточки родным. Чтобы они знали, что все в порядке.

Обратно мы вернулись уже почти под утро. Я чувствовала себя измочаленной, как банный веник после трех ударных смен. Арвис тоже откинулся на подушку, притянул меня – прямо в одежде – к себе под мышку и отрубился. Мило. Подергавшись для порядку, устроилась поудобнее у него на плече и тоже закрыла глаза, успев напоследок заметить, что коса на черноволосой голове осталась заплетенной.

Сон не шел. Вместо этого закрутились мысли о том, что чуть не случилось до того, как нас позвал Аирунас. Прокрутила в голове свои ощущения – не здорово. Выходило, что в этот раз, хоть он и не применял физического принуждения, ментальное присутствовало. Он явно использовал целительский дар, чтобы меня завести. Даже больше – разжечь страсть. И одновременно спроецировал свое желание в мои мысли. На этом фоне испрашивание им у меня формального согласия выглядело как розовый атласный бантик, завязанный на железном ломе, которым меня же звезданули по кумполу. Задумалась – а если бы он просто стал меня ласкать, прося близости, – смогла бы я отказать? Наверное, нет. Ведь я его тоже люблю и хочу. Но вот так, как было, это выглядело как-то нечестно… Разрешение должно было быть испрошено и получено вначале, а не тогда, когда я сказала бы «да» даже на предложение побрить меня наголо и покрасить навеки зубы в зеленый или лиловый цвет. Ну, и еще… как-то не так я себе первую ночь представляла. Вот понимаю, что любимая женщина должна быть для мужчины и подпоркой, и громоотводом, и таблеткой от головной боли… и все равно обидно. Как с предметом. Понадобилась табуретка – подвинул – сел.

Осторожно приподняла его расслабленную руку и соскользнула с кровати. Шпиона мы нашли? – нашли! Значит, и делать в моей голове ему больше нечего. Тихонько сунулась к шкафу, где висело платье, о котором я подумала, – с расшитым бронзовым шитьем корсажем. Нить была металлической. Прихватила платье, самый удобный чепец, иголку с ниткой и потихоньку двинула на кухню – шить. Будет у меня чебурашкин чепец с металлическим подбоем. Притачаю, как смогу. Сработает – закажу обруч для волос и плетеную золотую сетку с маленькими жемчужинками, как на портретах дам эпохи Ренессанса. И стану носить.

Пока возилась с чепцом, оказалось, что спать ложиться уже поздно – небо за окном критически посерело. Вздохнув, затопила печь и отправилась проводить инвентаризацию ледника – а не сварить ли мне суп на обед? Во дворец можно уже не ехать. С работой там пока все ясно – с потолком, полом, окнами и стенами провозятся дня три, не меньше. Моя задача за это время – подобрать ткани и ковры. А для этого надо оставаться в городе.

Поставила вариться бульон и ушла в ванную – поплаваю, подумаю еще немного.

Через час, просушив волосы у печки, вздохнула и нацепила чепец. А еще через минуту на кухню влетел встрепанный Арвис в одних нижних портках. Обвел встревоженными глазами помещение, уставился на меня:

– Мариэ, что случилось?

– В смысле? – «не поняла» я.

– Я тебя не слышу!

– Вот и хорошо. Думаю, нам надо поговорить. Садись, есть свежий чай и гренки с вареньем. Если хочешь чего-то посолиднее, скажи, приготовлю.

– Что ты сделала?

– Скажи, Арвис, мне вчера показалось или ты и в самом деле пытался меня ментально принудить сказать тебе «да»? А еще использовал целительство, чтобы завести? Так?

– Тебе не понравилось?

Ну и как объяснять, чем я недовольна?

– Да, мне не нравится, что ты можешь лишить меня воли. И, хуже того, воспользовался этим. А ты бы хотел, чтобы кто-то поступил вот так с тобой? Помнишь, я тебе объясняла про пирожные? Ведь тебе достаточно было просто меня поцеловать… и я бы согласилась. Но это было бы честно. А теперь я буду постоянно сомневаться, по своему ли желанию я делаю то или это? Или так захотел мой эриналэ, который решил стать не партнером, а хозяином?

– Мариэ, ты все выворачиваешь наизнанку. Ведь я видел, что ты тоже любишь и хочешь меня, но сама будешь еще долго колебаться. Я попробовал подтолкнуть тебя к правильному решению.

Вот черт! – сейчас мы опять поссоримся. Не хочу. Но и спать с ним не хочу тоже. Зря он это затеял.

– Арвис, шпиона мы нашли. Когда считаешь его, расскажешь мне? И еще. Кто-то, но не ты сам, должен в дружеской обстановке – за столом или за бокалом вина – завести с ним разговор о последнем плаванье твоего отца. Очень подробно, перебирая версии – течь, морское чудовище, внезапная болезнь, шквал – ну, что тут у вас бывает? Вот уверена, что лиммэт причастен к исчезновению корабля!

– Сделаю. Не меняй тему. Так что ты сотворила?

– Позаботилась, чтобы моя голова оставалась моей. Я как-то тебе сказала, что готова быть с тобой… но только на равных – как волк с волчицей или орел с орлицей. Я твоих мыслей читать не могу, так что и ты в мои не лезь без спросу. И без очень острой надобности – если не встанет вопрос жизни или смерти – впредь не применяй ко мне свои лекарские таланты. Да, скажи, какую гамму ты предпочтешь для комнаты?

– А ты разве не выбрала?

– Выбрала. Но хочу услышать твое мнение.

Он помрачнел.

– Ты снова решила уйти, да?

– Не знаю. Хотя нет, знаю. Да.

– Тебе понравился мой брат?

– Что-о?! Нет! Мне не понравился ТЫ! И то, что ты сделал. Я не вещь и не игрушка. Если надо – уеду из страны или всю жизнь буду прятаться по помойкам – но вещью не стану! Понял?! Давай договоримся так. Вам нужна моя помощь – я тоже переживаю за Аризенту и готова помочь. Но, если меня не выкинет назад автоматом после возвращения твоего брата, вы попробуете открыть для меня проход домой – я рискну. Если не получится – просто не лезете в мою жизнь. Вы – сами по себе. Я – сама по себе. Deal?

– Согласен. – Хмурый Арвис поднялся из-за стола. – Вернусь через три дня. Если что-то потребуется – зови.

– Требуется. Знать, в какой гамме отделать комнату.

– В той, какая тебе нравится. Пусть останется на память.

Взглянул на меня, выпрямился и вышел вон.

Я устало оперлась обеими ладонями о стол, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я – Вовка в Тридевятом царстве. А он – принц. Мы из разных сказок.

Всхлипнула, но расплакаться не успела, потому что он снова влетел на кухню все в тех же непотребных портках и, крутанув меня за талию, развернул лицом к себе. Заглянул в глаза:

– Мариэ. Я. Тебя. Люблю. И понимаю, что я – дурак, который все время все портит. Но я тебя не отпущу! – Протянул руку, сорвал с моей головы чепец. Сунул нос внутрь, хмыкнул. И повторил уже ментально: «Я тебя люблю! И жить без тебя не смогу. А ты, ты как?»

Как? Он же видит…

«Вижу. Но скажи сама? Я тоже хочу это слышать».

Подхватил на руки и понес прочь с кухни, от кастрюли с булькающим бульоном, который пора было уже заправлять картошкой. Ладно, дрова скоро прогорят, так что не выкипит. Наверное.

«Люблю…»

«Вот и хорошо».

Пинком открыл дверь в комнату, потом, сделав пируэт, захлопнул ее ногой. Плюхнулся на край кровати со мной на коленях. Прижал к себе.

– Мариэ… Скажи еще раз, что любишь? Покажи мне это!

– У нас есть время?

– Почти нет, мне пора уходить…

– А ты куда-а? – Вопрос перешел в душераздирающий зевок. Все-таки ночь без сна – это ночь без сна.

– Завтракать в приватной обстановке с этой, которую ты зовешь златовлаской.

Почему-то известие, что ему сейчас предстоит свидание с прелестной Али, меня не вдохновило. Вот понимаю, что надо, что по делу… и все равно не нравится. Даже сон весь сразу слетел.

– Сейчас пойдешь, – повернулась к нему. – Хочешь, я тебя поцелую?

Мое домашнее платье, сшитое из местной помеси фланели с сатином, именуемой кирэни, застегивалось спереди на ряд мелких, часто посаженных пуговок. Вот сейчас я и начала расстегивать их по одной, глядя Арвису в глаза.