Попала! - Кузьмина Надежда М. - Страница 62

Когда спустилась на кухню, оказалось, что Корэнус уже поднялся. И у него накопились вопросы по перемножению векторных величин. Так что, пока мы завтракали гречневой кашей с молоком, я еще и писала формулы. Арвис тоже внимательно слушал, причем я понимала, что сейчас – лучшее время для объяснений. Он же слышит не только слова, но воспринимает мысли, вдобавок без языкового барьера.

Вот раз так… начала вспоминать все, что знаю про нефть. Что первые разработки были там, где она просачивалась со дна рек. Ставили над этими местами срубы и собирали. А сейчас бурят скважины и ставят вышки. Может, она где-то тут есть в более-менее доступном виде? Так бы пригодилась! Арвис задумался. Потом кивнул: «Вроде бы в Лиарзе со дна какая-то гадость сочится. Как ее использовать, люди не поняли, но поговорка «Чтоб тебе из Лиарзы воды нахлебаться!» у нас есть. Это может быть тем, что ты ищешь?»

А я откуда знаю? Я только бензин и керосин в бутылках в хозяйственном магазине покупала, когда ремонтом занималась. А все остальное – исключительно по телевизору. Так что все вопросы сейчас к Аирунасу, который может все проверить, узнать, попробовать, понюхать, полизать и даже глотнуть! Но дать указание поставить в местах выхода срубы и начать собирать то, что там поднимается со дна, хотя бы под предлогом очистки воды – это можно уже здесь и сейчас. Пусть доставят пару бочек, надо проверить – оно хоть горит?

«Сделаю. Еще мысли есть?»

Вагон и маленькая тележка. Только все какие-то нецензурные. Когда он все же сказал, что меня любит, как плотину прорвало – если раньше я сама себя осаживала, что не хочу стать для этого черноволосого плечистого красавца приключением и игрушкой, то теперь выходило, что я для него чуть ли не судьба. И могу позволить себе влюбиться по уши, не боясь, что меня оттолкнут или что-то сломается в отношениях, как когда-то давно это случилось у моих родителей.

Самое страшное в разводе не то, что папа уходит. Самое страшное – что дети всегда считают, что мама и папа поругались потому, что это они, дети, были недостаточно хорошими. Что именно они виноваты… Я изживала в себе чувство вины за развод родителей очень долго и так до конца и не справилась. А Арвис еще спрашивает: «Почему ты все время сомневаешься?» Потому что знаю – в любой момент все может рухнуть. И верить нельзя ничему и никому, кроме себя самой. Ищи точку опоры в себе – только так можно уцелеть.

И появляется еще один комплекс – все вокруг кажется эфемерным, как красота осеннего леса. А потом налетит ветер – и все, нет, как не было. Ибо ничто не вечно. А все хорошее проходит. И может пропасть, испариться, исчезнуть в любой момент. Полагаться на вечное счастье нельзя, эта вера только разобьет сердце, когда все закончится.

От этих мыслей сгорбилась, нахохлившись над тарелкой. Потом, сообразив, куда меня занесло, встряхнулась. И поймала сочувствующий взгляд Арвиса.

«Теперь понимаю, почему ты такая. Я был уже совсем взрослым, когда пропал отец. И он нас не бросил сам, не оставил добровольно – с ним что-то произошло. Но больно все равно до сих пор… А тебе было сколько?»

Сколько? Всего девять лет. И хотя позже отец при редких встречах говорил, что меня любит, я почему-то уже не верила. А мама тоже отдалилась, как-то ушла в себя. Я была рада, когда она наконец смогла встряхнуться и снова начать жить. Пусть даже теперь я видела ее немногим чаще, чем отца. Но вывод для себя сделала: надо быть сильной и не рассчитывать на вечное счастье и на то, что кто-то рядом навсегда – такого в природе не существует.

«Мариэ, я люблю тебя. И постараюсь повторять это как можно чаще».

«Арвис, я тоже тебя люблю. Просто я боюсь этой любви. Я к такому не привыкла».

«Ну, знаешь, меня тоже в первый раз долбануло!»

Я почувствовала, как настроение подпрыгнуло и хочется улыбаться.

«А покажешь сегодня, как сделана твоя ванная? Ты ей доволен? Вода вообще откуда? Неужели ведрами носят?»

«Нет. Под замком есть источники. Ты назвала бы их артезианскими. Бьет сильная струя. Давления хватает на пять этажей. Нужно только подогреть. И вода очень чистая».

«А как греете? Как здесь?»

«Да, примерно так».

«Я знаю, как устроен дровяной титан – это как раз специальная печь для подогрева воды. Удобная штука – сегодня напомни мне рассказать и нарисовать Борадису», – вытащила из памяти вид стоящего в углу серебристого цилиндра, а потом показала схему, как он устроен.

«Удобно… Таких специальных у нас пока нет. Может пригодиться».

В итоге, в то время как К-2 и маэллт пили чай, я, пока из головы не вылетело, зарисовывала схемы титана и обыкновенного поршневого насоса, который мне почему-то вспомнился. Наверное, потому, что тоже цилиндрический. Ничего сложного – два ходящих друг в друге цилиндра, снизу трубка, сбоку во внешнем дырка. Как с резиной разберемся, пригодится колеса накачивать… и не только их. Ой, да, и про ванные. У К-2 в доме была роскошная, каменная. Он говорил, что досталась она от прежних хозяев дома. Но прежде, чем туда сесть, надо было довольно долго ждать, пока камень прогреется от налитой воды. Да и поверхность была шершавой. В домах победнее пользовались большими деревянными лоханями. Интересно, а у Арвиса какая?

«Мраморная».

А как насчет чугунных, покрытых эмалью? Представила большую ванну на львиных лапах, объяснила насчет удобства стока воды и плаванья в оной ванне, потом мысленно наполнила ее горячей водой с пеной и представила, как лежу в ней, откинув голову на бортик. А потом посадила напротив Арвиса…

– Да что тут творится! – возмутился К-2, которому надоели наши переглядывания и то, что мы с маэллтом синхронно то краснеем, то бледнеем. – Иримэ, я уже три раза спросил тебя – ты упомянула матрицу – можешь рассказать толком, зачем она нужна?

Угу, вот только про матрицу мне сейчас и рассказывать… Нео, проснись!

Вздохнула и начала объяснять про дифференциальные уравнения. Арвис зевнул.

Борадис нас ждал. В своем солидном экипаже, запряженном парой вороных с такими статями, что на каждого можно всех трех богатырей сажать – выдюжат. Надобность в собственном транспортном средстве была оправдана – с кузнецом ехали Лэарис и еще четыре помощника. Двое должны были сегодня снять занавески и начать приводить в порядок потолок и деревянные панели на стенах. А потом заняться установкой гнутых балок на потолок, как вчера предложил Лэарис. Еще одному предстояло восстанавливать пол – чистить, циклевать, реставрировать. Последний был специалистом по остеклению окон, рамам и дверным замкам. Наконец, сам кузнец хотел посмотреть, что творится в ванной, и прикинуть порядок и объем работ.

В итоге в карете маэллта мы ехали вдвоем. Арвис захотел было сесть рядом, но я знала, что тогда мы начнем целоваться, а такие вещи всегда видны посторонним. Пока это и ни к чему, и опасно. Мой эриналэ вздохнул… но согласился.

Кстати, я пока не стала говорить, что Арвис считает, что комнату мы отделываем для меня.

«Не просто считаю, а так и будет. Кстати, получается, что в терминах вашего мира ты – моя невеста? Или уже жена?»

Я? Его жена? Нет, жена – это когда кольца, поздравления, штамп в паспорте и все вокруг знают, что двое – пара. А тут партизанщина какая-то. А гражданская жена – это совсем-совсем другое.

«Кольца? Мне нравится эта мысль. Но с отношениями в вашем мире творится что-то непонятное».

«Арвис, а я не поняла вот чего – ведь не может быть так, что одной девушке подходит только один-единственный парень. Наверняка с обеих сторон должно быть много кандидатур, иначе может случиться так, что две половинки так и не встретятся и хорошая девушка или отличный парень останутся одинокими. Выходит, все же двое могут любить одну? И живешь с тем, кого встретишь первым?»

«Мм-м… Вообще, у нас детей воспитывают в убеждении, что будь хорошим, и все в жизни сложится. То есть если ты трудолюбив, вежлив, воспитан, не криворук – то всегда найдется та, что будет с тобой счастлива. И она, со своей стороны, будет любящей женой и матерью, хорошей хозяйкой и так далее. В этом плане мы здесь все немножко фаталисты. Это лично мне повезло – досталась девушка в мужской одежде», – я уловила смешок, которым сопровождалась последняя мысль.