Попала! - Кузьмина Надежда М. - Страница 54

Кстати, был один вопрос, который не по-детски тревожил: а как они тут предохраняются? Цикл у меня в этом мире гулял так, что уверенно сказать, когда безопасно, а когда нет, я не могла даже приблизительно. А страх, что меня может перебросить назад, в Москву, а мой любимый или, еще хуже, мой ребенок останутся тут – был одним из самых главных ужасов, сдерживающих бушевавшие в присутствии Арвиса инстинкты.

Наконец, не выдержав, изложила все это Арвису.

Тот рассмеялся:

– Ты ставишь все с ног на голову, Мариэ. Привязанность к кому-то – сама по себе якорь. А если ты родишь ребенка, то никуда уже от него не денешься. Будешь принадлежать этому миру. И мне.

– Угу. Тому я тоже принадлежала. Там мои родители, друзья, квартира, учеба… и где я в итоге оказалась?

– То был особый случай.

– Так обратно – второй конец той же самой палки, то есть того же особого случая!

– Знаешь, дай мне немного времени. Я уверен, что прав, но пороюсь в теории, чтобы во всем разобраться точно и объяснить тебе.

– А нельзя ходить туда-сюда? – поинтересовалась я. – Вот бы было здорово!

– Нежелательно. Поверь, это огромный риск. Можно попасть совсем не в то место, куда шел. Или пропасть вовсе.

Я задумалась… Хочу ли я, готова ли я остаться тут насовсем? Ответ лежал рядом, кося на меня голубым глазом. С ним я согласилась бы жить и в Тибете. Или на Луне. Была только парочка «но». Я чувствовала, что мне критически не хватает знаний… и ужасно хотела учиться дальше. А в Аризенте учителей для меня не было. А сама я ни разу не Михайло Ломоносов и даже не лорд Кавендиш. А второе, не менее важное – он ни разу не сказал мне, что меня любит. Может, эта самая эриналэ – лучшая мать с оптимальным набором генов для его потомства. Не зря же он сразу о детях заговорил? Тогда выходит, что меня будут холить, как племенную кобылу. Но любить не больше, чем ее. А нужно мне такое вот сомнительное счастье? То-то и вопрос.

– Арвис, а когда вернется твой брат?

– Как сможет. Когда миссия будет выполнена, он почувствует, что может открыть проход.

– То есть… – замялась, – получается, что если он не справится, то навсегда останется на Земле? А сам факт возвращения означает его пригодность править?

– Именно так. Неспособные маэллты не возвращаются.

– Арвис! Скажи мне, что наши с тобой дети не будут маэллтами! Я не хочу, чтобы мой сын или дочь были вынуждены отправиться черт-те куда непонятно зачем с риском, что вернуться назад им не суждено.

– Мариэ! Вот она, женская логика во всей красе… – поцеловал меня. – Но мне приятно, что ты не просто допускаешь возможность, что я стану отцом твоих детей, а уверена, что именно я им и буду.

Я покраснела. И впрямь, ляпнула, что думала. Но все равно:

– Арвис! Не смей уходить от ответа!

Он приподнялся на локте. Смеха в голосе больше не было:

– Да. Если больше будет некому, они будут обязаны это сделать. А мы должны будем их научить, как не пропасть и возвратиться к нам.

Эх-х… Значит, лучше бы Аирунасу вернуться. Потому что от Арвиса я не откажусь. Мне второго такого не найти ни в одном мире.

Что-то он сказал важное… Вот! Откроется проход.

– А где открывается проход? Аирунас сможет выбрать место сам?

– В принципе да…

– А еще вопрос: когда я вернулась на место, куда выпала, свалки уже не было. Как она вообще там получилась и кто ее убрал?

– Убрали по моему приказу. А образовалась сама. А потом еще местные жители накидали всякой дряни. Мариэ! Ты сейчас хочешь сказать, что проход был открыт какое-то время до того, как ты туда упала? И туда проваливались вещи из вашего мира?

– Если там был странный или непривычный мусор – то да, – кивнула я.

– Был. Предметы непонятного назначения с надписями на неизвестном языке. Даже пара книг.

– Ты их сохранил?

– Конечно.

– Потом покажешь, вдруг найдется что-то полезное? Но ты понял? Получается, Аирунасу надо начать собирать нужные вещи там, откуда откроется проход. Учебники, боеприпасы… Я соображу, что именно. Составлю список. И как откроется, пусть кидает нам! А уж потом берет винтовки и проходит сам! Арвис, мы – гении!

– А гении – это что?

– Это мы! – засмеялась я, тыкаясь носом в его плечо.

Следующие дни я с интересом разглядывала в зеркале метаморфозы своей физиономии. Оказывается, если треснуть человека по макушке, синяки почему-то все равно оказываются под глазами. Стекают. Меня приложили знатно. И теперь видок у меня был таков, что в испуге шарахнулся бы и сарумановский урук-хай. Перманентный макияж в стиле Вера Холодная, ага. Гордость вытрезвителя на Закулдыкинской улице. Лучшая большая панда в китайском зоосаде. А Арвису было как будто все равно – он смотрел на меня такими глазами, что я стала подозревать, что загадочное «эриналэ» – это заболевание сродни менингиту, фатально влияющее на логическое мышление и критически ухудшающее зрение.

Я, бурча, высказала это Корэнусу, который спокойно относился к тому, что маэллт фактически поселился в моей комнате. К-2 с улыбкой погладил меня по голове и ответил, что это все не важно, а важно то, что между нами такие искры летят, что новое солнце зажечь можно. И что он за меня очень рад.

На самом деле общество Арвиса отбивало у меня последние мозги. Вот понимаю же, что для романа не время, что мы друг для друга – инопланетяне, что не так я хороша, чтобы надолго удержать внимание этого темноволосого красавца… но стоит ему посмотреть на меня голубыми глазами, прикоснуться к ладони пальцами, и в голове психованным дятлом начинает колотиться единственная мысль: «Хочу!» Однажды я чуть было не дохотелась до победного финала. Мы лежали рядом, я – в бинтах, он – в трусах, и я сама притянула его руки себе на грудь и живот. Арвис с изумлением заглянул мне в лицо, потом приподнялся на локте: «Можно? Ты уверена?» Я смущенно кивнула. Его губы накрыли мои, горячие ладони стали гладить ставшую невероятно чувствительной кожу. Потом одна скользнула вниз, раздвигая бедра, я рефлекторно выгнулась… и завопила от боли в незаживших ребрах.

Арвис застонал от разочарования. А потом заявил, что можно будет тогда, когда он скажет. А до того я должна вести себя прилично. Ну-у, за некоторыми исключениями… осторожно показать которые он готов мне немедленно.

Слегка в чувство меня привело заявление, что он хочет представить меня своей маме. От знакомства с родственниками веяло некой фатальностью, вдобавок по всем меркам и канонам мне полагалось кланяться маэллите, а я такого ох как не люблю. В жизни никому не кланялась и начинать не собиралась.

Но в замок нам все равно было надо – искать предателя из дворца, с которым спелся Лириад. Удачно, что при нашей единственной встрече я была с ведром на голове. Даже если столкнемся нос к носу – в лицо не узнает. Впрочем, я его тоже, пока не заговорит. Вот как сама перестану при виде своей рожи по утрам от зеркала шарахаться – так и пойдем.

– Арвис, есть соображения, как мне лучше попасть во дворец? С одной стороны, меня там никто не знает, и можно попробовать выдать меня за кого угодно. С другой – я сама имею весьма смутное представление о ваших обычаях, этикете, правилах поведения. И говорю все же с акцентом и недостаточно свободно. Как бы нам это устроить? Я б прикинулась водопроводчиком или электриком… – представила себе мужика средних лет с окурком в зубах в стоптанных башмаках сорок пятого размера, – но, кажется, в вашем мире женщинам доступно только ограниченное количество социальных ролей…

– Нет, как работает твоя голова – непостижно моему уму, – вздохнул лежащий рядом брюнет. – Вот любая бы девица тут же ухватилась бы за повод прикинуться иностранной знатной дамой и думала бы лишь о том, какое платье ей надеть на прием. А ты? Готова влезть в рабочую робу и слиться с обоями…

– Ну, во-первых, я засыплюсь на первом же вопросе о моей гипотетической родине, – вздохнула я. – Во-вторых, на дам смотрят, а на сантехников никто не взглянет во второй раз… Вот, придумала! Я приду в твой дворец мышей и тараканов травить!