Перси Джексон и последнее пророчество - Риордан Рик - Страница 52

— Да? — Хирон поднял бровь. — Ну-ка, расскажи мне.

Рейчел повторила ему то, о чем говорила мне.

Хирон почесал бороду.

— Мисс Дэр… пожалуй, нам нужно поговорить.

— Хирон, ты… ты ведь поможешь Рейчел? — выпалил я. Мне вдруг явилось видение, Лагерь полукровок в 1990-х и крик Мей Кастеллан с чердака. — Я хочу сказать, ты ее предупредишь, что с такими вещами нужно быть поосторожнее. Не заходить слишком далеко.

Хвост кентавра подергивался, как это всегда случалось, когда он волновался.

— Да, Перси, я постараюсь понять, что происходит, и дать совет мисс Дэр, но на это может потребоваться какое-то время. А ты пока отдохни. Мы перегнали машину с твоими родителями в безопасное место. Враг пока вроде бы не наступает. Мы поставили койки в Эмпайр-стейт-билдинге — можешь там поспать.

— Все отправляют меня спать, — проворчал я. — Не хочу я спать.

— Ты в последнее время смотрелся в зеркало, Перси? — Хирон попытался улыбнуться.

Я взглянул на свою одежду — после ночи непрерывных боев она была подпалена, помята, порвана и перепачкана.

— Да, видок у меня — хуже не бывает, — признал я. — Но неужели ты думаешь, что после всего этого я могу спать?

— Может быть, в бою ты и неуязвим, — принялся выговаривать мне Хирон, — но от этого твое тело только быстрее устает. Я помню Ахилла. Если этот парень не сражался, то спал. Он раз двадцать в день укладывался прикорнуть. Тебе нужен отдых, Перси. Может быть, ты — наша последняя надежда.

Я хотел сказать, что никакая я не последняя надежда. Если верить Рейчел, то я даже не тот герой. Но, судя по выражению лица Хирона, он не желал слышать от меня никаких «нет».

— Ладно, — проворчал я. — А ты поговори с ней.

Я поплелся к Эмпайр-стейт-билдингу, а когда оглянулся, Рейчел и Хирон шли бок о бок и вели какой-то жутко серьезный разговор, словно обсуждали подробности предстоящих похорон.

В холле я повалился на ближайшую пустую койку, будучи уверен, что ни за что не смогу уснуть. Секунду спустя мои веки сомкнулись.

Сон перенес меня назад в сад Аида.

Владыка мертвых мерил его шагами, заткнув ладонями уши. Следом за ним шествовал Нико, размахивая руками.

— Ты должен! — требовал Нико.

За столом поблизости сидели Деметра и Персефона. У обеих богинь был скучающий вид. Деметра рассыпала дробленое пшено по четырем громадным мискам. Персефона волшебным способом изменяла убранство ствола, превращая бутоны цветов из красных в желтые, из желтых в пестрые, с узором в горошек.

— Я ничего никому не должен! — Глаза Аида горели. — Я — бог!

— Отец! Если падет Олимп, то и твой дворец не устоит. Со временем и ты потеряешь власть.

— Я не олимпиец, — проворчал Аид. — Моя семья совершенно недвусмысленно дала мне это понять.

— Нет, ты — олимпиец, — настаивал Нико. — Нравится тебе это или нет.

— Ты видел, что они сделали с твоей матерью, — напомнил Аид. — Зевс ее убил. А ты хочешь, чтобы я им помогал. Они заслуживают того, что получают.

Персефона вздохнула. Она пробежала пальцами по столу, с отсутствующим видом превращая серебряные приборы в розы.

— Могли бы мы не говорить об этой женщине?

— Ты знаешь, что может исправить этого мальчика? — задумчиво сказала Деметра. — Пусть поработает на земле…

— Мама!.. — Персефона закатила глаза.

— Пусть походит полгодика за плугом. Лучшее средство для воспитания характера.

Нико встал перед отцом, вынуждая его посмотреть сыну в лицо.

— Моя мать знала, что такое семья. Поэтому она и не хотела нас оставлять. Ты не можешь взять и бросить свою семью, потому что они сделали что-то отвратительное. Ты в отношении их тоже совершал отвратительные вещи.

— Мария умерла!

— Ты не можешь отделить себя от других богов!

— Я прекрасно это делал на протяжении нескольких тысяч лет.

— И что — стало тебе от этого лучше? — резко спросил Нико. — Помогло ли тебе, что ты проклял этого оракула? Ненависть — худшее из зол! Бьянка предупреждала меня об этом и была права.

— Права для полукровок! А я бессмертный! Всесильный! Я не стану помогать другим богам, даже если они будут умолять меня об этом, если твой Перси Джексон лично будет умолять…

— Ты такой же изгой, как и я! — закричал Нико. — Прекрати уже злиться из-за этого и сделай хоть раз что-нибудь полезное. Только тогда они будут тебя уважать!

Ладонь Аида наполнилась черным огнем.

— Ну, давай, давай! Уничтожь меня! Именно таких вещей остальные боги и ожидают от тебя. Докажи им, что они правы!

— Будь добр, — раздраженно произнесла Деметра, — заткни ему рот.

Персефона вздохнула.

— Не знаю. Я бы лучше отправилась на войну, чем съела еще одну миску каши. Она отвратительна.

Аид от гнева зашелся в крике. Его огненный шар ударил в серебряное дерево совсем рядом с Нико, и оно расплылось лужицей жидкого металла.

Тут мой сон перенес меня в другое место.

Я стоял у здания Организации Объединенных Наций, приблизительно в миле к северо-востоку от Эмпайр-стейт-билдинга. Армия титана разбила лагерь вокруг комплекса ООН. На флагштоках висели страшные трофеи — шлемы и куски доспехов наших ребят. Вдоль всей Первой авеню расположились великаны, затачивая топоры. Тельхины в импровизированных кузнях ремонтировали оружие.

Сам Кронос мерил шагами верхнюю часть площади, помахивая своей смертоносной косой, что заставляло стоящих на постах дракониц держаться от него подальше. Поблизости, но вне пределов досягаемости косы, стояли Эфан Накамура и Прометей. Эфан нервно перебирал ремни щита, но Прометей в щегольском черном смокинге был, как всегда, спокоен и собран.

— Ненавижу это место, — проворчал Кронос. — «Объединенные нации». Как будто человечество когда-нибудь умело объединяться. Напомните мне снести это здание, когда мы уничтожим Олимп.

— Да, повелитель. — Прометей улыбнулся, словно гнев хозяина забавлял его. — Конюшни в Центральном парке тоже разрушить? Я знаю, что лошади тоже сильно тебя раздражают.

— Ты прекрати надо мной подсмеиваться, Прометей! Эти проклятые кентавры еще пожалеют о том, что вмешались. Я их скормлю адским гончим, первым делом на корм пойдет мой собственный сынок — этот слабак Хирон.

Прометей пожал плечами.

— Этот слабак своими стрелами уничтожил целый легион тельхинов.

Кронос взмахнул косой и перерубил один из флагштоков. Национальные цвета Бразилии рухнули на его армию, придавив одну из дракониц.

— Мы их уничтожим! — проревел Кронос. — Пора выпускать змия. Накамура, это сделаешь ты.

— Х-хорошо, владыка. С заходом солнца?

— Нет! — сказал Кронос. — Немедленно. Большинство защитников Олимпа тяжело ранены. Они не ждут быстрой атаки. И потом мы знаем, что они не в силах победить этого змия.

— Мой повелитель? — У Эфана на лице появилось недоуменное выражение.

— Не бери в голову, Накамура. Исполняй мой приказ. Я хочу, чтобы к тому времени, когда Тифон доберется до Нью-Йорка, Олимп уже лежал в руинах. Мы окончательно разделаемся с богами.

— Но мой повелитель, — пробормотал Эфан, — а как же твое обновление?

Кронос указал пальцем на Эфана, и тот замер.

— Неужели кому-то кажется, — прошипел Кронос, — что мне требуется обновление?

Эфан не ответил. Да и как можно ответить, если ты обездвижен во времени.

Кронос щелкнул пальцами, и Эфан рухнул на землю.

— Скоро, — прорычал титан, — в этой форме не будет нужды. Я не желаю отдыхать, когда победа так близка. Давай пошевеливайся!

Эфан уполз прочь.

— Это опасно, мой повелитель, — предупредил Кроноса Прометей. — Не стоит спешить.

— Спешить? После того как я три тысячи лет гнил в глубинах Тартара, ты мне говоришь о спешке? Я разрублю Перси Джексона на тысячу кусков.

— Ты уже трижды сражался с ним, — заметил Прометей. — И еще всегда говорил, что это ниже твоего достоинства — достоинства титана — драться с обычным смертным. Может быть, твоя смертная оболочка так влияет на тебя, ослабляет мыслительные способности?