Три метра над небом. Я хочу тебя - Моччиа Федерико - Страница 89

Я рассказываю ей все, я вышептываю ей свой грех, надеясь, что она поймет, что она сможет меня простить. Я закончил. Отодвигаюсь назад. Джин молча смотрит на меня. Я смотрю на нее. Она мне не верит.

— Это шутка? — она силится улыбнуться.

Я мотаю головой:

— Нет. Прости меня, Джин.

Она начинает колотить меня обоими кулаками, с яростью, плача, крича, забыв, что она находится в церкви.

— Почему? Почему? Скажи, почему? Почему ты сделал это? Почему?

Джин отчаянно кричит и падает на колени. Она плачет, пытаясь найти ответ, которого у меня нет. Потом вскакивает и убегает, оставив меня в церкви, под взглядами старых дам, на минуту забывших свои молитвы и переключившихся на меня. Я смотрю на них и развожу руками. Может быть, вы могли бы меня простить. Но вы не можете. Вы — нет. По отношению к вам я безгрешен. Разве что помешал вам… Да, за это, может быть, вы и можете меня простить. Они снова отворачиваются к алтарю и погружаются в молитвы. Наверное, они меня простили. А вот с Джин все будет гораздо труднее.

74

Несколько дней спустя. Дом Джервази погружен в темноту. В доме царит тишина и спокойствие. Прежде никогда так не было. Легкий аромат цветов. Баби заглядывает на кухню и видит несколько букетов невесты для репетиции.

— Уходи, Лилло, ты не должен их видеть! Ты все испортишь! Иначе для тебя не будет сюрпризов.

— Я надеялся, что мы сможем побыть немного вместе — со всеми этими приготовлениями мы забыли, что необходимы и другие репетиции.

— Может быть, позже. Сейчас, наверное, родители дома. Давай, иди домой, попозже я тебе позвоню. Если мои уйдут, ты приедешь ко мне, если нет — я приеду к тебе, хорошо?

— Ну ладно, как хочешь.

Баби дарит легкий поцелуй своему жениху. Лилло в легком огорчении быстро спускается по лестнице. Баби закрывает за ним дверь.

— Мама, ты дома?

— Я здесь, в гостиной.

Раффаэлла сидит на диване, вытянув ноги, и пьет зеленый чай, который сейчас в моде. Баби подходит к ней. Жалюзи опущены. Легкий маятник отстукивает время, вдалеке — шум автотрассы и больше ни звука. Баби садится напротив матери.

— Знаешь, мама, я вот о чем подумала… Мы совсем не знаем, что творится в других семьях, насколько они не похожи, какая у них история…

— Что говорить — уж с нами точно никто не сравнится.

Они смотрят друг на друга и вдруг взрываются смехом.

— Да, это точно. Мне надо тебе кое-что сказать. Вчера вечером я видела Стэпа.

Раффаэлла становится серьезной.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что мы решили говорить друг другу все.

Мать задумывается.

— Да, не далее как позавчера я убирала твою комнату и нашла постер, который он тебе когда-то принес — тот, что у тебя так долго висел на шкафу. Где вы «отрываетесь», как у вас принято говорить.

— Да, я помню. Ты его выбросила?

— Нет, ты сама выбросишь, когда придет время.

Странное молчание повисает в воздухе. Неожиданно Баби нарушает его.

— Вчера я занималась любовью со Стэпом.

— Ты что, специально это говоришь? Хочешь удивить меня, поразить? — Раффаэлла на минуту теряет спокойствие. — Скажи мне правду, чего ты от меня хочешь? Скажи, чего ты хочешь?

Еще немного, и она даст дочери пощечину. Она рядом, совсем близко. Баби поднимает на нее взгляд и спокойно улыбается:

— Чего я от тебя хочу? Ну и вопрос… Я даже не знаю, чего хочу от себя. Где мне знать, чего я хочу от тебя. И потом, все, что ты смогла, ты мне уже дала.

Раффаэлла глубоко вздыхает. Снова успокаивается. Они ненадолго замолкают. Две женщины — такие разные, но такие похожие. Похожие во многом. Раффаэлла улыбается.

— Тебе очень идет эта новая стрижка.

— Спасибо, мама. Что с папой?

— Все хорошо. Представляешь… он вернется. Он что-то пытался доказать самому себе, но он вернется. Он не сможет жить вдали от нас. С ним все понятно. А вот ты, что ты решила?

— Я? Насчет чего?

— Как, насчет чего? Что мне-то делать? Сегодня вечером я иду к Де Марини. Подруги наверняка поинтересуются, так что мне им отвечать? Ты сказала, что виделась со Стэпом. И что ты решила? Ты все же выходишь замуж?

— Конечно. А почему нет?

Раффаэлла вздыхает, теперь она совершенно спокойна. Все встанет на свои места. Это только вопрос времени, все снова будет как раньше, даже лучше, чем раньше.

Будущий зять — внук влиятельного человека, свадьба не хуже, чем у других, муж, придавленный чувством вины. Да, все будет хорошо. Раффаэлла встает с дивана.

— Прекрасно, значит, я могу ехать. Сегодня вечером мы играем в буракко. Пробовала когда-нибудь?

— Нет, я видела, как играют в доме у Гортензи, но за стол к ним не садилась.

— Тебе нужно попробовать, это гораздо лучше, чем пить джин. И увлекательнее. Когда-нибудь, когда у меня будет время, я тебя научу, увидишь — тебе понравится.

— Хорошо.

Раффаэлла целует дочь и собирается уходить.

— Мама…

— Что такое?

— Есть еще одна проблема.

Раффаэлла возвращается в гостиную.

— Что еще?

— Я хорошенько подумала. Только не злись. Пожалуйста. Я не хочу давать столам для гостей названия цветов. Это слишком пошло. Стефанелли тоже так делала на своей свадьбе.

— Ты права.

— Не знаю, может, назовем их драгоценными камнями, например. Это поизящнее будет?

Раффаэлла улыбается.

— Гораздо изящнее. Ты права, прекрасная идея. Попросим поменять таблички. Мне бы твои проблемы…

Она снова целует дочь и выходит совершенно счастливая. Молодец дочка. Так похожа на свою мать: может решить любую проблему, найдет лучший выход. Раффаэлла переодевается в своей комнате. Через некоторое время выходит, элегантная и безупречная, как всегда. Ей хотелось бы вовремя приехать к Де Марини. И еще — ей ужасно хочется во что бы то ни стало выиграть в буракко.

75

— Мама, я ухожу.

— Хорошо, Джин. Только позвони, если задержишься. Мне надо знать придешь ли ты к ужину. Я хочу сделать ту пиццу, которую ты так любишь.

Я вся в своих мыслях и не слышу, что она говорит.

— Хорошо, спасибо, мама.

Надеваю худи, чтобы уйти, потеряться, забыться. Мне надо разобраться. Я ведь так этого хотела. А теперь? Теперь у меня ничего нет, ничего не осталось от моих грез. А действительно ли это было то, о чем я столько мечтала? Думать совсем не могу. Мне так плохо. Нет ничего хуже, чем оказаться в такой ситуации. Можно было бы порассуждать, если бы речь шла о ком-то другом, но сам никто не думает, что если окажется когда-нибудь в таком положении. И вдруг — хоп! Это случается с тобой, именно с тобой, и тебе в одиночку нужно перенести это несчастье. Блин, Джин, ты должна разобраться со своей гордостью, понять, хочешь ли ты по-прежнему быть с ним, подсчитать все «за» и «против»… Но у меня не получается ничего подсчитать, черт побери! Это просто жесть! По математике всегда была хуже всех. И потом, в любви нет никаких математических правил! Не существует бухгалтеров по чувствам, тем более — коммерсантов. Может, еще и налог на счастье надо платить? Чем бы я платила, если бы такой был на самом деле? Как же я хочу быть с ним! Я у моста Милвио. Останавливаю машину и выхожу. Я помню ту ночь, те поцелуи, нашу скамейку. И потом этот мост… Останавливаюсь у третьего фонаря. Вижу наш замок. И вспоминаю, как он выбросил ключи в Тибр. Это было обещание, Стэп. Неужели так трудно было его сдержать? Я начинаю плакать. Как мне хотелось бы сейчас сломать этот замок! Я тебя ненавижу, Стэп!

Снова сажусь в машину и еду. Просто еду, сама не зная, куда. Немного покатаюсь. Не чувствую времени. Знаю только, что сейчас я иду вдоль моря. В лицо дует ветер, волны рассеивают внимание своими напевами. Как же мне плохо! Я чувствую себя дурой. Поверить на могу, этого просто не может быть. Я скучаю до смерти по этому говнюку, я тоскую по всему, о чем мечтала. Да, я знаю, кто-то скажет: «Джин, это естественно. А чего ты ожидала? Она же его бывшая девушка! Стэп даже уехал в Америку, настолько ему было плохо. И разумеется, он не устоял!». Ах так? Да вы только послушайте, что он говорит… Тогда, значит, ненормальная я, понятно? Мне все равно, и плевать я хотела! Да, вот так. И что дальше? Ты понял или нет? Мучитель ты, вот ты кто… А, я знаю, я все знаю: ты с самого начал предполагал, что все так и случится, правда же? С самого начала нашей истории. Так вот, знаешь, что я тебе скажу, поганец? Мне наплевать на все, абсолютно на все. Потому что я сумасшедшая! Понятно? Да, я сумасшедшая. Я сошла с ума от тебя, это правда, и от всего того, о чем я мечтала. Так вот, я все скажу тебе, если встречу, я брошу тебе это в лицо. И даже лучше. Поскольку ты сам настаивал на этом, я устрою тебе третий дан, и ты запомнишь его на всю жизнь. Ты и представить себе не можешь, как давно я хотела это сделать.