Гулы - Кириенко Сергей - Страница 80

Двадцать секунд спустя джип выбрался на широкую асфальтовую дорогу, но за мгновение до того Доминик Пальоли потерял сознание. Он не видел, как машина переехала шоссе и скатилась в кювет. Нога его по-прежнему давила на педаль газа, и передние колеса джипа продолжали крутиться, меся землю и вырывая клочья травы… Не видел Доминик и того, как через минуту со стороны Милана показался легковой автомобиль. Когда он остановился невдалеке от «форда», из него выскочили двое мужчин. Подбежав к джипу, они увидели окровавленного человека, скорчившегося за рулем. Быстро посовещавшись, мужчины распахнули дверь и принялись тянуть Доминика наружу. Вскоре они вытащили его из джипа и поволокли в свою машину. Когда они погрузили его на заднее сиденье автомобиля, захлопнулись дверцы, и один из мужчин бросил сидящему за рулем человеку:

— В больницу! Гони!..

Часть третья. «Винсет гоаль Вассах Гул…»

Глава шестнадцатая

Черные тени, спустившиеся на долину и скрывавшие ее в течение ночи, к утру начали втягиваться в горные расщелины за Кальва-Монтанья, освобождая Террено из пелены мрака… За час до восхода солнца с юга долины налетел сильный ветер. Он растрепал бумажные афиши на рекламных тумбах кинотеатров, поднял мусор на окраинах города, отбил барабанную дробь незапертыми ставнями окон. Через час над Морте-Коллине показался край бледно-розового диска солнца. Южный ветер внезапно усилился, и под его порывами серые тени, прятавшиеся на узких улочках города, лопнули, словно ветхое одеяло, и клочьями рваной бумаги унеслись прочь. Спустя еще полчаса солнце выбралось из-за холмов — в Террено начался новый день.

В своем доме на севере города проснулся Франческо Борзо, Несколько минут он лежал на кровати, прислушиваясь к воющему на улице ветру. Под его порывами росшие под окном магнолии раскачивались и били своими длинными ветвями по стеклу. Получался странный звук — словно диковинное чудовище скребло когтистыми лапами по оконной раме. Впрочем, уже через пару минут после того как Франческо открыл глаза, завывания ветра на улице стихли. Вскоре прекратились и постукивания ветвей по стеклу. Остался слышен лишь шорох листвы.

Повернув голову, Франческо взглянул на лежащую рядом жену — Мальда Борзо спала на животе, повернув голову в сторону мужа. Несмотря на то что в прошлом году ей перевалило за тридцать, она все еще была хороша: черные волосы мягко оттеняли ее плавно изогнутые губы и нос, длинные ресницы закрывали небесно-голубые глаза… Несколько секунд Франческо смотрел на расслабленное сном лицо Мальды. Когда-то один лишь взгляд на это лицо вызывал у него желание. Сейчас он смотрел на него спокойно. Лицо и тело Мальды не вызывали у него больше неодолимой потребности срывать с нее одежду и валить на первый попавшийся диван. Он двинул под одеялом рукой и помял ладонью ягодицу жены. Она была мягкой и теплой — какой он и помнил ее на протяжении последних десяти лет. В его движении не было ничего от страстного любовника — это был обычный жест мужа, давно привыкшего к телу супруги, не вызывающему у него больше особой страсти. Теперь свою страсть он все чаще выплескивал в небольшом доме на юге города, куда верный Баррио доставлял ему молоденьких горожанок, удовлетворяющих все его капризы и не требующих взамен ничего, кроме нескольких купюр с тремя ноликами… Догадывалась ли Мальда о том, что он изменяет ей? Возможно, она что-то и чувствовала — подспудно, своим женским чутьем, — но виду не подавала. Наверное, она понимала, что их любовь, вспыхнувшая когда-то, не может полыхать вечно. Впрочем, сейчас их соединяло нечто большее, чем телесная близость и секс, — их дочь Фернандина. В последние годы она стала смыслом существования Мальды, да и в жизни самого Франческо заняла одно из важнейших мест. Часто, глядя на золотистые кудри дочери и слыша ее веселый смех, он ощущал непонятное удовлетворение, которое не могли доставить ему ни занятия сексом с молоденькими террейками, ни игра в рулетку, ни его каждодневная работа.

Поднявшись с кровати, Франческо Борзо прошел в ванную комнату, примыкавшую к спальне, помочился в белоснежный унитаз (при этом автоматически отметил, что струя у него сегодня крепкая и белая, что свидетельствовало о хорошей работе почек) и подошел к умывальнику. Остановившись напротив зеркала в золотистом ободке, посмотрел на свое отражение: из холодной глубины посеребренного стекла на него взглянуло лицо сорокалетнего человека, тронутое первыми морщинами и обрамленное черными волосами с несколькими седыми прядями…

Его настоящая фамилия была Росси. Сорок лет назад он родился в Новом Орлеане в семье итальянского эмигранта в первом колене. Его отец был советником у одного из влиятельнейших боссов итальянской мафии Нового Орлеана.

До восемнадцати лет жизнь Франческо шла своим чередом: достигнув соответствующего возраста, он пошел в начальную школу, затем — в колледж. После окончания колледжа его намеревались отдать в университет. Отец хотел сделать из него юриста, чтобы в дальнейшем он мог занять достойное место в жизни, а если пожелает — сменить его в семейном деле. Франческо не возражал. Пока же он довольствовался тем, что преподносила ему жизнь. В колледже молодой Росси пользовался, популярностью среди его женской половины. Так как от природы он не был застенчив, то к восемнадцати годам уже неплохо разбирался в женской анатомии и психологии. У него появилось несколько подружек (ни на одну из которых он, правда, не строил серьезных планов), и для того, чтобы выполнять их желания, ему требовались деньги. Родители его были люди хоть и строгие, но любящие, — Франческо не испытывал серьезных финансовых затруднений. Однако на каком-то этапе жизни ему потребовались большие деньги, чем те, что давал ему отец, и Франческо решил самостоятельно добыть себе кое-что на карманные расходы. Вместе с приятелем из колледжа он решил приторговывать наркотиками. Знакомый приятеля согласился снабжать их опием, который они должны были продавать после учебы в южном районе города. Отцу о своем решении Франческо, конечно же, не сказал, зная, что тот не одобрил бы его затею. Сначала все пошло хорошо: деньги, которые получал Франческо, были хоть и не такими большими, как бы ему хотелось, но гораздо больше того, что он получал от отца, — теперь он мог полностью удовлетворять прихоти своих подружек.

Так продолжалось несколько месяцев. Затем вдруг ему показалось, что за ними следят. Франческо поделился своими опасениями с приятелем, но тот сказал, что не замечал ничего подозрительного. Через несколько дней успокоился и сам Франческо, решив, что слежка ему показалась.

А затем случилось то, что круто изменило его жизнь. Как-то вечером они с приятелем зашли в небольшой бар на юге города. Они уже продали большую часть полученного утром товара, но у обоих еще оставалось по несколько порций опия. В баре Франческо заметил невысокого человека с короткими волосами, которого, как ему показалось, он уже видел несколько раз на протяжении последней недели, человек этот был не один. На мгновение Франческо до смерти перепугался — он интуитивно почувствовал, что это легавые. Ничего не сказав приятелю, он поспешил в туалет, чтобы избавиться от наркотиков. Но когда он зашел туда, следом за ним вошел и человек с короткими волосами. Он вытащил пистолет и жетон агента ФБР и предложил Франческо вернуться в зал. Росси, застывший над облеванным унитазом с пакетиком опия в руке, решил, что это конец. Он поднялся и на ватных ногах шагнул к двери. Однако в следующий миг с ним что-то случилось: за какую-то секунду он понял, что этот человек с жетоном олицетворяет для него конец прежней жизни — обеспеченной и приятной, — и, возможно, начало новой — с решетками и тюремными порядками. Он быстро принял решение: бросив пакет в унитаз, выбил пистолет из руки фэбээровца и толкнул его в грудь. Человек с жетоном взмахнул руками, нелепо покачнувшись, ударился затылком о сушильный аппарат и повалился на пол. Несколько секунд Франческо не двигаясь смотрел на упавшего, глядя в его остекленевшие глаза и не понимая еще, что он только что убил человека. Затем до него дошло, чем это пахнет, и он бросился к маленькому окну в торцевой стене туалета.