Гулы - Кириенко Сергей - Страница 75

Электрический чайник засвистел — вода закипела. Вскоре он щелкнул и отключился. Гольди налил чашку чаю и принялся отпивать горячую жидкость маленькими глотками, не прекращая раздумывать о происшедшем.

Следующий вопрос, который пришел ему в голову: имеет ли отношение ко всей этой истории тот, кого они ищут? Парень со светлыми волосами, в футболке и джинсах, душащий бродяг. Каким образом могут быть связаны похитители костей с кладбища и тип, убивающий каждый день по несколько человек? Гольди подумал и решил, что связи здесь быть не может. Единственная ниточка, соединяющая душителя и похитителей костей — люди, убитые первым и похищенные последними. Но то, что они действуют сообща, исключается — слишком уж это сложно: душить людей я оставлять их полиции для того, чтобы, когда она их похоронит, приходить ночью на кладбище, разрывать могилы, срывать мясо покойников и увозить кости. Если бы душитель и неизвестные похитители действовали сообща, то первый мог убивать людей и попросту передавать трупы похитителям. Зачем вмешивать сюда полицию? Наконец, если похитителям нужны кости, то можно вообще никого не убивать, а брать кости давно умерших людей. Это намного проще. Предыдущее же объяснение слишком натянуто, если только…

Внезапно в голове комиссара промелькнула мысль, заставившая его вздрогнуть: если только похитителям не нужны только свежие кости молодых людей, умерших недавно и побывавших в земле… Гольди почувствовал, как по телу его пробежал противный озноб. Неожиданно он понял, как связать вместе душителя бродяг и похитителей костей. Он принялся лихорадочно прокручивать в уме факты, но чем дольше он думал, тем больше мелькнувшая секунду назад мысль ускользала от него… В конце концов комиссар бросил эту затею, допил чай и некоторое время сидел, закрыв глаза и постаравшись отбросить все мысли.

Спустя пять минут дверь комнаты приоткрылась, и Скала позвал его:

— Комиссар, идите сюда — кажется, я кое-что выяснил.

Гольди поднялся из кресла, перешел в соседнюю комнату и остановился перед столом, на котором лежали останки человеческих тел. Вид у них был такой, какой и должен быть у кусков мяса, пролежавших в земле пару дней: многие из них были выпачканными в земле, потемневшими от застывшей крови. Над столом висел сладковатый запах, смешанный с запахом гнили.

— Что вы обнаружили, Умберто? — спросил Гольди.

— Несколько вещей, не имеющих логичного объяснения, — ответил Скала.

Комиссар поднял брови, а доктор продолжил:

— В могилах я не обнаружил костей. Ни одной из двухсот, содержащихся в человеческом теле. Об этом я уже говорил, но не это самое поразительное… Первая вещь, которой я не могу найти объяснения, — это то как мясо отделено от костей. Оно снято с них вместе с фасциями.

— С чем?

— Это образование, которое крепит мясо к костям, — пояснил Скала. Гольди кивнул.

— Так вот, куски мяса сняты абсолютно чисто ткани не повреждены. С точки зрения медицины, это невозможно. Вы когда-нибудь видели, как разделывают теленка?

Вопрос доктора заставил Гольди вспомнить, как однажды в детстве он наблюдал за тем, как его дед снимал мясо с ноги убитого годовалого бычка: огромным закругленным ножом срезал килограммовые куски. Белая кость алела от крови и остатков мяса — полностью снять его было невозможно, и после разделки окровавленную кость бросили собаке…

— Да.

— Тогда вы понимаете, что я имею в виду… Снять мясо настолько чисто можно только в двух случаях. Первый: если сварить его — тогда оно отделится от кости. Но эти куски никто не варил… Вторая возможность — трупное отторжение. Но для того чтобы плоть трупа можно было отделить от кости, со дня смерти должно пройти несколько недель. Однако эти покойники были похоронены два дня назад. Так что этот вариант тоже не подходит.

— Но мясо с костей снято?

— Да.

— Есть у вас хоть какая-то мысль, как это сделали?

Прежде чем ответить, Скала помедлил.

— Вот тут мы подходим ко второй странности, комиссар. На этих кусках, при полной неповрежденности тканей, имеются сплошные продольные разрывы — вдоль мышечных волокон.

— Что это значит?

— Не знаю. Но выглядит так, словно ткани не выдержали внутреннего давления и лопнули.

— Внутреннее давление?

— Представьте себе, что на кости, под фасциями, начало нарастать нечто, — сказал Скала. — Это нечто заставило расширяться внешние ткани. В результате, в мышцах появилось внутреннее напряжение, они разорвались вдоль волокон и соскочили с костей. Это похоже на пример из механики. У любого материала есть слабое место. Когда к нему прикладывают давление, он не выдерживает и рвется.

— Но что могло нарасти на кости покойников? — спросил Гольди, пораженный словами доктора. — Какая-то опухоль?

— А вот здесь, комиссар, самое непонятное… Посмотрите сюда. — Скала указал на микроскоп, стоящий на соседнем столе.

Гольди шагнул к прибору и заглянул в окуляр. Сквозь замутненное стекло увидел бурую поверхность, испещренную желтовато-серыми точками.

— Что это? — спросил он.

— Срез фасции.

— Я имею в виду желтые точки.

— «Воск».

— Что?

— Тот самый «воск», который я обнаружил под ногтями задушенных людей, — ответил Скала.

Гольди поднял на доктора расширившиеся глаза и несколько секунд смотрел на него в немом изумлении.

— Я сделал небольшие срезы на микротоме, — пояснил Скала, глядя на вытянувшееся лицо комиссара. — Внутренняя поверхность фасций буквально нашпигована этим веществом. Я провел анализ нескольких срезов, с разных образцов. Везде одна и та же картина: внутренняя поверхность фасций усеяна «воском». А вот внутри мяса его нет. Создается такая картина, словно этот «воск» нарос на кости под фасциями и разорвал ткани.

— Вы когда-нибудь встречались с чем-то подобным, Умберто? — Гольди облизнул губы.

— Никогда, комиссар. Больше того, я никогда ни о чем подобном не слышал. Для меня это такая же загадка, как и сам «воск». Я вам уже говорил, что это мертвая органика, не встречающаяся ни у одного из видов живых организмов.

— Но ведь какое-то объяснение этому должно существовать?

— Да. Но я его не знаю.

Гольди посмотрел на замолчавшего доктора, и внезапно вопрос, возникший у него пять минут назад, получил совершенно другой ответ: теперь он был уверен в том, что неизвестный душитель бродяг и загадочные похитители костей связаны друг с другом. Связующей их ниточкой был «воск». Но пока это было единственное, что он понял. Все остальное было по-прежнему покрыто пеленой мрака.

Еще раз заглянув в микроскоп, он тихо проговорил:

— Умберто, я попрошу вас никому не говорить о том, что произошло сегодня вечером на кладбище и о том, что вы обнаружили здесь. Завтра утром я допрошу смотрителя. Возможно, мы выйдем на след похитителей, и тогда выяснится разгадка этой головоломки. — Он кивнул в сторону микроскопа. — До тех пор любая утечка информации может нал повредить.

— Я понимаю, — сказал Скала. — И, кстати, комиссар, у меня к вам будет встречная просьба: если вы найдете этих людей, сообщите мне. Мне интересно знать, что это такое, с профессиональной точки зрения.

— Да, конечно, — ответил Гольди. Потом он посмотрел на часы и сказал:

— Вот что, Умберто, теперь уже поздно. Давайте сделаем следующее… Сейчас я отвезу вас домой. Завтра утром вы вернетесь сюда и еще раз подробно изучите образцы. Может быть, на свежую голову вы найдете то, что пропустили сейчас?

— Да, это будет разумнее всего, — согласился доктор.

Выключив микротом, он снял резиновые перчатки и бросил их в раковину умывальника.

Через минуту Гольди и Скала вышли из кабинета. Доктор закрыл дверь на ключ, и они спустились к служебному входу, где стояла машина. Вскоре заурчал двигатель «фольксвагена», микроавтобус вывернул со стоянки и покатил в сторону корсо Чентрале…

Волна ненависти, исходящая от скорчившегося у стены существа, за какую-то секунду увеличилась в тысячу раз. Это было похоже на порыв ветра цунами, налетающего с океана и вырывающего деревья прибрежной рощицы с корнем. На мгновение Бен Аз Гохар оказался в роли пловца, которого накрыло пятиметровой волной, — он ощутил неуверенность в своих силах и попятился от сидящего у стены.