Гулы - Кириенко Сергей - Страница 5

Пепе зевнул, обводя быстрым взглядом витрины магазинчиков, расположенных по правую сторону виа Мугетто: кондитерская, лавка зеленщика, меховой магазин братьев Томазо…

Заметив женскую фигуру, одиноко стоящую у витрины мехового магазина, Пепе резко повернул руль машины, одновременно нажимая на тормоз. Его небесно-голубая «баркетта» ткнулась колесом в бордюр тротуара. Пепе выскочил из машины и легкой, прыгающей походкой направился к магазину братьев Томазо.

— Привет, Тина!

Пепе остановился в паре шагов от девушки лет двадцати, разглядывающей выставленные в витрине образцы мехов. Услышав голос Пепе, девушка обернулась.

— Присматриваешь себе подарок? Может, я помогу? Купить тебе что-нибудь ко дню Святого Ламберто?

Пепе, ухмыляясь, смотрел на девушку, которая разглядывала его оценивающим взглядом.

— Подарок?.. Да у тебя же денег не хватит мне на подарок! — фыркнула та.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь не заглядывала в мой кошелек.

— А мне и заглядывать не надо. Там пусто.

— А может, встретимся вечером и посмотрим вместе? Заодно и обсудим, что тебе купить ко дню Святого Ламберто?

Пепе сделал шаг в сторону девушки и положил ладони на ее талию.

В этот момент из магазина мехов вышел невысокий, плотного сложения человек и, окинув улицу взглядом, двинулся в ту сторону, откуда только что прибыл Сборца.

— Привет, Романо! Что же ты не узнаешь старых друзей?.. Хороший сегодня денек, а?

Человек, вышедший из магазина мехов, обернулся и увидев стоящего невдалеке Сборцу, натянуто улыбнулся.

— Привет, Пепе!

— Мой старый друг — Романо Томазо, — доверительно сообщил Пепе Тине и добавил чуть громче: — Послушай, Романо… Я тут хочу прикупить своей девушке подарок ко дню Святого Ламберто. Что-нибудь из мехов.

Томазо кивнул.

— У вас, я смотрю, неплохой выбор. Поможешь мне подобрать подарок?

— Конечно. Заходи в любое время, Пепе. — Романо Томазо, видимо, спешил, но не решался вот так просто повернуться и уйти.

— Хорошо. Тогда я заскочу в ближайшие дни?

— Всегда тебя рады видеть, Пепе. Пепе Сборца кивнул, и Романо Томазо с видимым облегчением развернулся и заспешил вниз по улице. Пепе посмотрел на девушку.

— Ну, так что. Тина? Обсудим сегодня вечером твой подарок?

— Мне нравятся песцы! — ослепительно улыбнулась та.

— В девять вечера, у ресторана Старелли?

— Ладно.

— Обожаю красное белье, — шепнул Пепе на ухо Тине. — Надень его сегодня.

Поцеловав девушку, он отправился к своей машине…

Спустя пять минут голубая «баркетта» остановилась у кафе «Луого ди Риджи». Пепе вылез из автомобиля и не спеша пошел к открытой террасе, заставленной красными столиками и такого же цвета стульями. Выбрав один из свободных столов, он уселся под тент и принялся ждать, разглядывая посетителей.

Хозяин кафе, Антонио Риджи — тучный толстяк с черными волосами, — вскоре заметил Пепе, подозвал одного из официантов и сказал ему что-то на ухо, протягивая меню. Официант взял красную книжечку с золотистым тиснением и пошел между столиками к Пепе.

Через несколько секунд он остановился возле Сборцы. Взяв меню, Пепе раскрыл его и увидел конверт, туго набитый деньгами — на глаз, тысяч пятьсот. Быстро пересчитав купюры, Пепе довольно хмыкнул — ровно пятьсот тысяч лир.

— Принеси-ка мне кофе и чашку изюма… Кофе покрепче, — сказал он официанту, засовывая конверт в карман брюк. — Тони знает, как я люблю,

Пепе кивнул толстяку Риджи, выжидательно глядящему на него из-за прилавка, и лениво откинулся на стуле. На противоположной стороне улицы были припаркованы машины: «фиаты», «пежо», парочка «БМВ»… Пепе хмыкнул: дыра этот Террено — ни одного «ягуара» или «порше». В Милане они на каждом шагу, а здесь…

Второй страстью Пепе, после женщин, были машины. Он разбирался в автомобильных марках не хуже, чем его родная сестра — в помадах и кремах для лица и рук, а уж кто как не Лайла разбирается в кремах — ведь она профессиональный косметолог,

Выбираясь в Турин или Геную, Пепе не мог проехать по улице, не повернувшись раз десять вслед проезжавшему «порше» или «мазерати». Доминик Пальоли сто раз выговаривал ему за это («Пепе, сначала работа, потом — развлечения»), но тот был бессилен сделать что-либо — как только очередное железное диво проплывало мимо него, поигрывая бликами на своих лакированных боках, голова Пепе поворачивалась ему вслед, а мозг автоматически выдавал всю имевшуюся информацию: литраж, тактовая частота двигателя, базовая цена…

А ведь Доминик прав, думал Пепе, ощущая в кармане брюк «подарок» Антонио Риджи. Сначала работа, потом — развлечения. До сих пор его маниакальная страсть к машинам общему делу не вредила. Но если такое случится, Доминик выкинет его из дела в два счета. А хочет ли Пепе быть выкинутым из дела? Нет. Кем бы он был, если бы не Доминик Пальоли? Помощником зеленщика или продавцом в бакалейной лавке. Это в лучшем случае. В худшем — грузчиком в порту или сторожем какого-нибудь склада на пирсе. Смог бы он тогда разъезжать на «баркетте»? Смог бы он тогда каждый вечер снимать новую девочку? Смог бы он тогда с утра пораньше наслаждаться вкусом черного кофе, а при встрече с владельцем мехового магазина бросать небрежное: «Привет, Романо!»?

Пепе сморщился, словно во рту его лопнула кислая виноградина.

Сначала работа, потом — развлечения. Так говорит Доминик Пальоли, а ведь Доминик — большой человек. Он контролирует Вилладжо-Верде, а это — пятая часть Террено. Да если бы не Доминик, он бы до сих пор прозябал в грязи…

Пять лет назад Пепе Сборца носился с ватагой таких же, как он, пятнадцати-, шестнадцатилетних пацанов, промышляя случайными заработками. Отца у него не было — когда Пепе было пять лет, тот ушел от жены к другой женщине и уехал из Террено. Мать его работала на соседней улице, в пекарне, но ее заработка едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Пепе ходил в школу для бедняков, расположенную в трех кварталах от дома, где они жили, но в тринадцать лет он ее бросил и начал заниматься тем, что днями подрабатывал грузчиком в порту или продавал газеты на улицах, а вечером со стаей ровесников бегал по окраинам города, облаивая случайных прохожих, тогда же он впервые попробовал женщину.

Но у Пепе Сборцы не было будущего — все, что его ждало, он знал наперед: еще два-три года он будет бегать по улице, потом найдет какую-нибудь нудную работенку, женится, у него появятся дети, и он будет тянуть эту лямку годами, пока у него не кончатся силы и он не найдет успокоение на чимитеро ди Джованни. А может быть, он порвет с этой жизнью и уедет из Террено. Как и его отец.

Но однажды Пепе встретил синьора Франческо Борзо, и жизнь его круто изменилась.

Случилось это в один из июньских вечеров, когда со стороны гор Кальва-Монтанья дует легкий ветер и в воздухе стоит одуряющий запах лаванды. В один из таких вечеров Пепе и трое его приятелей отправились в порт, прихватив с собой пару бутылок вина. Они стояли на набережной, смотрели на бегущую воду, потягивали горькое, как хмель, обжигающее горло вино, и Пепе с тоской думал о том, что вот так же и жизнь его уплывает день за днем, как волны этой реки, а он не видит радости, не живет, а лишь существует… Он уже и не помнил сейчас, из-за чего тогда начал спорить с приятелями, что его так разозлило, что он полез на них с кулаками. Но, слово за слово, а перепалка перешла в драку, и Пепе Сборца оказался один против троих. Он никогда не отличался хилым сложением, трехлетняя же работа в порту лишь закалила его мышцы. Его приятели тоже не были слабаками, но в тот вечер Пепе почувствовал злость. Пара ощутимых ударов в зубы только распалила его, и он стал с яростью избивать своих недавних «друзей»… Через пару минут три скорчившиеся фигуры лежали на набережной реки, харкая и отплевываясь кровью, а сам Пепе с мрачным выражением на лице уходил от пирса. В этот-то момент из машины, стоявшей недалеко от места, где Пепе делал из приятелей отбивные, вылез человек в серых фланелевых брюках, белой рубашке с короткими рукавами и сигаретой в зубах. Это и был синьор Франческо Борзо, Он подождал, пока Пепе поравняется с ним, и проговорил: