Гулы - Кириенко Сергей - Страница 201

Когда сверкающие огоньки разошлись, Гольди увидел комнату с овальным столом. Скользнув по ней взглядом, машинально подумал, что эта гостиная, которую используют под столовую, однако это оказалось единственным, о чем он успел подумать, — в этот миг распахнулась дверь в правой части гостиной и из нее вышла Паола. Гольди шагнул к ней, намереваясь заговорить, но остановился, увидев лицо девушки, — в глазах ее светилась растерянность.

Мгновение в комнате не раздавалось ни звука, потом Паола выдохнула:

— Ее нигде нет.

Гольди замер, удивленный услышанным. Внезапно в голове его промелькнуло: неужели за те секунды, что девушка была в квартире одна, она успела осмотреть ее всю? Протянув руку назад, он спросил:

— Тот коридор — вы там были?

— Там кухня, — ответила Паола. — Но там никого нет.

Она указала влево от Гольди. Комиссар повернул голову и увидел дверь в углу комнаты — очевидно, она вела в кухню. Молча кивнув, он снова взглянул на Паолу.

Какой-то миг комиссар думал: что означает для них это открытие?.. Согласившись поехать домой к Паоле, он был уверен, что они найдут ее мать погибшей, гораздо меньше было шансов на то, что она окажется живой — однако и это было возможно, ведь Аз Гохар говорил, что кто-то из горожан должен был выжить. Но того, что произошло в действительности, он предвидеть не мог: матери Паолы дома не оказалось… Наверное, она ушла в город утром, пронеслось в голове комиссара, еще до того, как самолеты опылили Террено, а значит, сейчас она может быть где угодно — все зависит от того, где она находилась, когда на город опустилось облако газа. И отсюда следует вывод, что дальнейшие поиски становятся бессмысленными — ведь для того, чтобы найти мать Паолы в мертвом Террено, им может потребоваться несколько дней…

— Паола, — осторожно сказал комиссар, — вы хорошо осмотрели квартиру? Вы уверены, что вашей матери здесь нет?

— Ее нигде нет.

— Ну, что же… Тогда оставаться здесь больше нет смысла. Если вам что-то нужно, возьмите это, и давайте отсюда уйдем.

Мгновение Паола оставалась на месте, словно не слыша слов комиссара, потом голова ее качнулась вперед.

Через минуту Гольди и Паола вышли из квартиры. Увидев идущую впереди девушку, Андрей шагнул к ней, комиссар, несший в руке сумку Паолы, проговорил, опережая вопрос демонолога:

— Мы не нашли ее.

Андрей перевел взгляд на Паолу, девушка шагнула к нему и обвила руками за шею. Глядя на ее лицо сбоку, Гольди отметил, что с него исчезло отчаяние — словно тот факт, что они не нашли ее матери, убедило Паолу, что она может оказаться живой, и придало новые силы. Возможно, это им на руку, решил комиссар и сказал:

— У нас остается не более часа — за это время нам надо добраться до библиотеки, попытаться отыскать рукопись и проехать на виа Кеннеди. Полагаю, лишь после этого мы сможем решить, что делать дальше, — возможно, попытаемся еще раз отыскать синьору де Тарцини.

Паола оторвалась от Андрея, бросив на комиссара испуганный взгляд, демонолог тоже посмотрел на него:

— Пожалуй, вы правы, комиссар. Нам нужно добраться до библиотеки. Только когда мы разберемся с этой рукописью…

Внезапно за его спиной раздался щелчок, и Андрей замолчал, не договорив начатой фразы, стоявший же к нему лицом Гольди увидел, как дверь противоположной квартиры дрогнула и начала открываться.

Прежде чем демонолог успел развернуться, комиссар разглядел появившееся в проеме двери лицо пожилой женщины и машинально вздернул вверх «скорпио», однако за секунду до этого, закрывая ее своим телом, к незнакомке бросилась Паола.

Глава сорок первая

Глядя на черные тени, укрывающие переулок, Доминик слушал капо. Франческо Борзо говорил голосом уставшего человека, в котором чувствовалось отчаяние, смешанное с испытанной болью. За короткое время он рассказал помощнику о событиях сегодняшнего утра, начав с приезда к нему Рокко Траколло, упомянул о бойне в монастыре и встрече со стариком и его спутником, поездке в машине комиссара и расстреле карабинеров, гонке по городу и гибели его жителей, смерти Мальды и Нанды, и своих попытках помешать гулам… Слушая капо, Доминик чувствовал ноющие уколы в плече, однако не это занимало его — глядя сквозь ветровое стекло, он ощущал обреченность, которую испытывает человек, сброшенный с небоскреба и знающий, что спасения нет. То потрясение, которое он испытал час назад, открыв дверь палаты и увидев три трупа, словно затмевалось отчаянием, которое он испытывал в данный момент, потому что тогда его мозг быстро выправил ситуацию идеей о нереальности всего происшедшего. Теперь же слова капо снова поворачивали все в обратную сторону, однако принять новое объяснение было в миллион раз трудней, потому что это значило, что все виденное им за последний час было правдой.

Слова капо катились непрерывным потоком, вливаясь в сознание Доминика, словно неразрезные спагетти, подаваемые в ресторане Валенти, и отпечатывались горящими письменами.

— Я ехал по виа Бругетто, — рассказывал капо, — когда заметил тебя. Сначала я решил, что это кто-то из гулов, но подъехав поближе, узнал тебя и подумал, что здесь что-то не так — сегодня утром мы выяснили, что тебя подстрелили и ты лежишь в реанимации под присмотром полиции, — поэтому не поверил, что это можешь быть ты… Я ехал за тобой целый квартал не зная, человек передо мной или гул. И лишь когда я увидел, как та тварь возле банка собирается в тебя выстрелить, я понял, что никакой ты не гул…

Доминик в который раз вздрогнул, услышав это короткое слово, — за последние пять минут капо упоминал его много раз, но каждый раз оно звучало словно выстрел лупары.

— Единственное, чего я не понял, так это как тебе удалось выжить. С полудня гулы три раза опыляли центр Террено, и я решил, что там уже не осталось живых, а ведь больница находится в центре Террено?

Франческо повернул голову и бросил на помощника внимательный взгляд. Мгновение Доминик пытался собраться — он понимал, что нужно сосредоточиться и дать капо ответ, ведь тот задал вопрос, — однако сделать это было непросто: мысли метались, словно стая обезумевших летучих мышей. Наконец, разлепив губы, он выдохнул:

— Маска…

— Что?

— Маска, — повторил Доминик. Горло его еще не пришло в норму, голосовые связки напоминали высохший перец, и ему приходилось выдавливать каждое слово. — Они надели мне маску…

— Дыхательный аппарат? — протянул капо. — Тогда все понятно.

Нагнувшись, он отогнул ворот халата и осмотрел плечо Доминика.

— Рана сквозная?

Доминик кивнул.

— Хорошо. — Брови Франческо двинулись к переносице. — Я имею в виду: было бы хуже, если бы пуля осталась внутри… Как ты себя чувствуешь, Дик?

Доминик провел языком по губам:

— Плохо… Правую руку почти не чувствую… Вколол себе стимулятор.

— Тебе нужно лекарство и что-нибудь из еды — что-нибудь, восстанавливающее. — Капо махнул рукой вдоль домов: — Сейчас заедем в аптеку и найдем что-нибудь. — Горькая ухмылка изогнула губы Франческо. — Сегодня в этом городе можно брать все что угодно.

Слушая капо, Доминик не мог избавиться от ощущения нереальности всего происходящего. Четверть часа назад, когда он шел но пустой улице к банку, он был уверен, что бредит, лежа на больничной кровати, и в этом было спасение — ему не нужно было думать, что делать, если все виденное им происходит в действительности. Однако теперь эта мысль подтвердилась, и Доминик словно очнулся на краю пропасти с занесенной ногой. Внезапно в мозгу его четко обозначилась мысль, на которую он не обращал внимания раньше, идя по мертвому городу: все это время, от самой больницы, ноги сами собой несли его к его дому… Доминик повернул голову, и капо умолк, решив вдруг, что видит лицо человека, побывавшего в преисподней, Доминик же тяжело выдохнул:

— Сара…

— Что? — капо не понял, что тот имеет в виду.

— Где она?

Глядя в лицо Доминика, Франческо скорее по его выражению, а не по смыслу вопроса, понял, о чем спрашивает помощник: просто в мозгу его что-то сломалось, и ослепленный своей болью, он не сразу понял боли чужой. Конечно же, Сара — жена Доминика. На мгновение он опустил веки, чувствуя, как волна горечи поднимается от груди, страшные воспоминания вновь всплыли в сознании, и он увидел свой дом…