Гулы - Кириенко Сергей - Страница 173

Он замолчал. Старик же качнул головой:

— Похоже, вы немного не понимаете ситуации, комиссар. Все упомянутое вами очень далеко от действительности: как вы сказали, вампиры и демоны — лишь персонажи фильмов и книг, их истинная сущность давно искажена и не имеет отношения к реальности, гулы же вполне реальные существа… Что же касается религиозных святынь, то они настолько же соотносятся с действительностью, насколько искажены реальные сущности демонов и вампиров: Библия и Коран не могут действовать на гулов по простейшей причине — они лишь символы современных религий. Гулы существуют столько же, сколько и мир, христианство — последние две тысячи лет, ислам — и того меньше. Это всего лишь очередные религии, развившиеся из предшествующих им, пройдет какое-то время — и они сменятся более развитыми, поэтому надеяться на то, что их символы будут действовать на существ в тысячи раз более древних, чем они сами, — по меньшей мере, глупо.

Гольди нахмурился — с последними словами Аз Гохара он согласиться не мог, — но понимая, что сейчас не время для споров, сказал:

— Хорошо, давайте не будем вдаваться в религиозные диспуты. Но если вы говорите, что христианские и исламские святыни на гулов не действуют, то вопрос от этого не исчезает: что в таком случае действует на них?

Глядя в глаза комиссара, старик протянул:

— Гулы — это реальные существа, живущие в этом мире, но своей природой противопоставленные людям. И то, что во благо человеку, ненавистно гулу. Поэтому больше всего они боятся того, что Ормазд дал своим детям, того, что сопровождало человечество на протяжении всей истории и помогало ему.

Гольди недоуменно нахмурился, и Аз Гохар пояснил:

— Огонь… Больше всего они боятся огня, комиссар, потому что он — друг человека и враг гулов…

Проехав дюжину переулков, ведущих от его дома к центру Террено, Франческо оказался в квартале от площади, расположенной в восточном районе города и известной среди терренцев как пьяцца ле деи Торри. Название свое она получила из-за находящегося на ней Музея естествознания, расположенного в здании старой ратуши, — высота башни последней достигала двадцати метров, и, пожалуй, в Террено это было одно из самых высоких строений.

Подъехав к проулку, ведущему к площади, Франческо остановил «хонду» в пяти метрах от угла крайнего дома, заглушил двигатель и какое-то время сидел неподвижно, глядя на улицу. За последние полчаса он видел достаточно трупов, но настораживали его не сами покойники, усеивающие улицы с пугающей частотой, а те, кто по ним мог передвигаться, — оказаться ими могли случайно выжившие горожане, но с еще большей вероятностью это могли быть гулы.

С минуту Франческо оглядывал переулок, но не заметил в нем никакого движения. В двадцати метрах от «хонды» на мостовой лежало пятеро мертвецов: их руки и ноги, переплетенные в немыслимую комбинацию, создавали иллюзию, что это не люди, а кегли, рассыпанные ударом сумасшедшего игрока, однако, кроме этих покойников, глазу остановиться было не на чем. Еще какое-то время Франческо осматривал улицу, после чего распахнул дверь машины и выбрался на дорогу. Ширина переулка в этом месте не превышала четырех метров. Стены домов вздымались по обе стороны от него и смыкались вверху, оставляя между крышами узкую полосу, сквозь которую видны были свинцовые облака… Внезапно Франческо осознал то, на что не обращал внимания раньше: погода за последний час резко ухудшилась — стало заметно прохладней, — в узком же переулке, куда не проникали лучи, холодный воздух словно сгущался… Чувствуя, как по телу прокатывается озноб, Франческо поежился и открыл заднюю дверь.

На заднем сиденье «хонды» лежало то, что он взял из багажника оставшейся у его виллы машины, — теперь это были последние вещи, связывавшие его с миром живых. Протянув руку, Франческо поднял с сиденья небольшую дорожную сумку, раскрыл ее и принялся экипироваться.

Первым делом он выудил из сумки «беретту» с разрывными патронами и сунул пистолет за ремень. Горсть запасных патронов он бросил в карман, опустил сумку к ногам и достал из машины подсумок с зарядами. Продев ремень через голову, укрепил его на правом плече, застегнул вокруг пояса кожаный ремешок и прикрепил его к подсумку с зарядами — теперь тот был надежно закреплен на левом бедре… Склонившись к открытой двери, Франческо обеими руками взял лежащий на сиденье гранатомет и вытащил его из машины — восьмидесятисантиметровая труба была не очень тяжелой и весила не более пяти килограммов. Развернув крепящий ремень, Франческо продел его через голову и закрепил на левом плече. Закинув гранатомет за спину, подтянул ремни — так, чтобы труба плотно прилегала к спине, — взял лежащую на мостовой сумку и отправился к площади…

План, которого решил придерживаться Франческо, был прост: для начала ему необходимо узнать, что происходит в Террено. С башни Музея естествознания просматриваются четыре пятых «старого» города: пьяцца дель Фуоко с расположенным на ней комиссариатом, улицы восточного района и порт, Вилладжо-Верде, шоссе на Морте-Коллине и даже чимитеро ди Джованни. Если ему удастся забраться на башню, он сможет увидеть весь город и понять, что делают гулы. Только после этого он сможет предпринять что-то сам. Идеальным для него вариантом было бы захватить одиночного гула, чтобы разузнать об этих тварях побольше, впрочем, сгодится и их небольшое скопление — пара зарядов разнесет гулов в клочья.

Двинувшись от машины, Франческо быстро дошел до угла дома, стоящего на пересечении улочки с небольшим переулком, идущим к пьяцца ле деи Торри, остановившись, выглянул из-за него и увидел привычную уже картину: между домами лежало несколько мертвецов, никакого движения в переулке не наблюдалось. Обогнув угол дома, Франческо быстрым шагом двинулся к площади, приглядываясь к чернеющим проемам дверей и думая о том, что его ждет впереди.

Музей естествознания он выбрал не случайно. Кроме того, что это было одно из самых высоких зданий в Террено, оно было самым удобным для его целей по простейшей причине: на крыше башни располагалась смотровая площадка. Туристы, наведывающиеся в Террено, всегда посещали Музей естествознания перед осмотром других достопримечательностей. Экспонаты музея располагались на первом этаже ратуши, башня находилась над задним приделом, и после обхода музея туристы забирались на нее, чтобы осмотреть город… Две недели назад башню закрыли на ремонт, из-за чего туристов возили теперь на Кальва-Монтанья, однако вход в нее оставался открытым, так как ремонтные работы там велись постоянно. По этой причине Франческо и решил, что без труда проникнет на башню, чего не мог предположить о других высотных строениях, имевшихся в городе.

В этот момент, пройдя половину проулка, он поравнялся с трупом пожилой женщины, замершим на правой стороне улочки: тучное тело покоилось на спине, вокруг него были разбросаны красные яблоки, возле ног валялась перевернутая корзина. На Франческо эта картина подействовала угнетающе, напомнив вид рождественской индейки, которую когда-то готовила его мать. Он прошел мимо трупа и оказался у лежащего поперек переулка мотоцикла — из-под опрокинувшейся машины выглядывало тело паренька в гоночном шлеме. Скользнув взглядом по мертвому мотоциклисту, Франческо посмотрел вперед — в тридцати метрах от него серые камни мостовой сменялись рыжими кирпичами, покрывающими пьяцца ле деи Торри, с правой стороны от пересечения площади и переулка располагался гриль-бар, с левой — Музей естествознания.

Остановившись, Франческо еще раз оглядел проулок и площадь — теперь ему нужно было быть намного внимательнее — не исключено было, что на ней могли находиться гулы. Осмотрев узкий проход между домами и не заметив в нем ничего, кроме трупов, он двинулся к башне, шпиль которой, словно указующий перст, возносился над домами. Через двадцать секунд Франческо оказался в пяти метрах от Музея естествознания и увидел придел, над которым высилась башня, — металлическая дверь его была приоткрыта, перед ней в рабочей тележке лежала упаковка облицовочной плитки, возле тележки скорчился человек в комбинезоне строителя.