Гулы - Кириенко Сергей - Страница 156

Медленно втянув носом воздух, Франческо прислушался к телу. До сих пор ничего необычного он не ощущал и сейчас не почувствовал, чтобы воздух отличался от того, к какому он привык за годы жизни в Террено: в нем чувствовались запах реки и нагретого солнцем асфальта, аромат цветущих каштанов… Похоже, его догадка верна, подумал Франческо: газ сдувается ветром. Оглянувшись по сторонам, он двинулся по корсо Чентрале.

Полминуты спустя он прошел мимо ларька, не останавливаясь проследовал дальше и через двадцать секунд оказался у автобусной остановки. Пока он шел, ему постоянно казалось, что он слышит какой-то звук, доносящийся с севера — оттуда, где замерли автомобили. Возле ларька он почти не был слышен, однако с приближением к автобусу, становился все более отчетливым, превращаясь из прерывистого (из-за порывов сносящего его ветра) в непрерывный. Когда он поравнялся с автобусом, то понял, что протяжный звук был воем автомобильного клаксона. «Наверное, один из автомобилей врезался в дом, и у него замкнуло проводку», — подумал Франческо, переводя взгляд на автобус, — пластмассовая остановка была снесена почти начисто: уцелела лишь одна ее стенка, наклонившаяся под углом к тротуару, остальные превратились в обломки, усеявшие землю в радиусе двадцати метров, огромный пятидесятиместный автобус, въехавший в остановку, был рейсовым», направлявшимся в Милан. Бросив взгляд на его окна, Франческо увидел, что автобус был заполнен почти на три четверти: сейчас большинство пассажиров замерло, уткнувшись головами в сиденья, — съехав с дороги, автобус снес остановку и зарылся бампером в землю, — однако двигатель его до сих пор работал, и его мягкое урчание звучало кощунственным диссонансом на фоне того, что находилось в салоне.

Оторвав взгляд от автобуса, Франческо двинулся дальше.

Через короткое время он прошел мимо кафетерия, расположенного в пятнадцати метрах от остановки. На открытой площадке между столами лежали покойники. В глаза Франческо бросилась белая юбка официантки, замершей ногами к дороге. Ветер трепал эту юбку, обнажая мертвые бедра, и Франческо почему-то поразила эта деталь — он вдруг подумал о Мальде: что, если жена лежит сейчас так же и ветер треплет подол ее платья?.. На секунду он прикрыл глаза, ощутив укол страха. Холод гулял по его телу, и он чувствовал непреодолимое желание броситься вперед, перейти с шага на бег, чтобы быстрее поравняться с машинами. Усилием воли он подавил это желание — бежать сейчас было нельзя: идти нужно медленно, чтобы успеть почувствовать опасность, если она придет. Отвернувшись от кафетерия, Франческо двинулся к машинам.

Теперь вой автомобильного клаксона был непрерывным: пробиваясь сквозь ветер, он доносился до Франческо, и последний знал, откуда тот раздается — в тридцати метрах от него замерли два автомобиля: один из них стоял на правой стороне улицы перед осветительным столбом, другой уткнулся радиатором в парковочный автомат, судя по силе звука, клаксон работал в одной из этих машин. Глядя на них, Франческо решил, что возьмет одну из машин — ключи зажигания у обеих в замке. Ему придется лишь вытащить из автомобиля водителя.

Тридцать метров, отделявших его от первой машины, Франческо преодолел за двадцать секунд. Пройдя последние метры, оказался у темно-синего автомобиля, замершего в паре метров от осветительного столба. Бросив взгляд на его капот (это была семейная модель «ауди»), сразу же понял, что этот автомобиль никуда не поедет: машина напоролась на пожарный гидрант и стальной кран пробил ее радиатор — охлаждающая жидкость вытекла на асфальт, образовав лужицу. Двигатель автомобиля не работал, однако аккумулятор был цел, подтверждением чему служил непрерывный вой, доносящийся из-под капота, — именно эта машина производила завывающий звук. Бросив взгляд сквозь стекло, Франческо понял, что ошибся, подумав, что у машины замкнуло проводку, — клаксон гудел по другой причине: водитель «ауди» навалился на руль грудью. Не отрывая взгляда от мертвеца, Франческо автоматически шагнул к водительской дверце, взялся за ручку и потянул ее на себя. Дверца открылась легко, и он увидел водителя — мужчину лет пятидесяти, с черными, явно крашеными волосами и животом, едва вмещавшимся под ремень безопасности. Водитель лежал на руле, голова была повернута влево, широко распахнутые глаза смотрели через него.

Преодолевая отвращение, Франческо взялся за плечи водителя и потянул его от руля — этот вой уже начинал действовать ему на нервы. Секунду ему не удавалось сдвинуть толстяка с места — наверняка, в нем было не меньше ста десяти килограммов, — потом, перегнувшись, нажал кнопку, отстегивающую ремень безопасности, и освобожденный от ремня мертвец легко скользнул вбок. В следующую секунду вой прекратился.

Франческо облегченно вздохнул, однако в этот миг взгляд его упал в глубину салона, и он увидел то, чего не мог разглядеть раньше из-за громоздкой фигуры водителя, — на заднем сиденье «ауди» находились женщина и девочка лет десяти: девочка положила голову на грудь женщины, которая оперлась о стойку, и в таком положении они замерли.

Мгновение Франческо смотрел на эту картину, чувствуя поднимающийся из глубины сознания ужас, парализующий тело и лишающий воли, а потом из его горла вырвался стон. Он ухватился рукой за дверцу и замер — на какой-то миг ему показалось, что на заднем сиденье «ауди» сидят Мальда и Фернандина…

Замершие у шоссе фигуры быстро уменьшались в размерах: через короткое время после того, как машина тронулась с места, лица людей смазались в пятна и стали неразличимы, потом они превратились в темные точки, а еще через пару секунд исчезли из вида, когда «ланча» повернула к Кальва-Монтанья… Повернув вправо, шоссе устремилось на запад: слева от него колыхалась трава, переходящая в заросли ив, справа тянулись километры дикого винограда. Последний подходил к самому склону горы, поднимался по нему, словно вьюн, но вскоре, не выдерживая крутизны, обрывался, уступая место аллепским соснам и зарослям можжевельника… Через три километра они проедут мимо склона горы, отметил Гольди, — в том месте, где Кальва-Монтанья ближе всего подступает к шоссе, и если до этого времени они не встретят гулов, можно считать, что они выбрались из долины — после этого дорога идет по равнине и перекрыть ее невозможно.

Глядя на накатывающееся шоссе, комиссар думал о словах Аз Гохара. Теперь он знал, что все сказанное стариком было правдой, — подтверждением этому служил мертвый город. Он не знал, каким образом Аз Гохар намеревался бороться с теми, кто уничтожил его, как не знал точно, и что это за создания, гулы, но интуитивно чувствовал, что пытаться бороться с ними — безумие. Единственным, на его взгляд, выходом было выбраться из Террено и сообщить о всем официальным властям. Дело правительства разбираться с гулами: они бросят сюда карабинеров, армию, авиацию — не важно кого, — против тех, кто уничтожил город, нужно выставлять силу, горсточка же людей здесь ничего не сделает. Неожиданно комиссар ощутил легкое беспокойство, подумав, а не пытается ли он оправдать себя за то, что бежит из Террено, зная, что три человека остались в нем, и один из них намеревается бросить вызов гулам? Не пытается ли он просто прикрыть свою трусость, рассуждая о невозможности бороться с ними? Гольди сморщился: нет! С теми, кто одним лишь взмахом руки уничтожает двести карабинеров, в открытую сражаться нельзя. Здесь действительно есть только один выход — позвать на помощь.

В этот миг с правой стороны от шоссе промелькнул поворот на проселочную дорогу. Комиссар автоматически отметил, что дорога эта ведет к заброшенным складам Ганини, на которых полсуток назад нашли застреленных людей Доминика Пальоли, сам же Пальоли, раненый в плечо, проехал по ней, чтобы свалиться в кювет и оказаться в больнице. Неожиданно в голове Гольди возникла разгадка того, что произошло этой ночью на складе: люди Пальоли допрашивали в нем гула. Он не знал, было ли им известно о том, что это гул, где они его встретили и с какой целью схватили, но был уверен, что прав. Они привезли его на склад, не зная, на что он способен, в результате он уничтожил их всех, Пальоли же повезло — он остался в живых. Внезапно комиссар вспомнил, что на складе с самого утра работали криминалисты. Он непроизвольно убрал ногу с газа, но уже в следующий миг отбросил мысль проехать на склад — наверняка криминалисты вернулись в комиссариат, когда началась перестрелка у монастыря. Он опять сосредоточился на дороге, краем глаза следя за горой.