Гулы - Кириенко Сергей - Страница 135

Три минуты спустя она вышла из уборной, прошла по ведущему в вестибюль коридору и, оказавшись в последнем, направилась в читальный зал через книгохранилище, запасная дверь которого выходила в вестибюль, — этот путь до читального зала был в два раза короче, чем по коридору. Она прошла через комнату, заставленную стеллажами, вышла во вторую, непосредственно примыкавшую к читальному залу, и направилась между шкафами к своему столу.

Она преодолела две трети пути, когда услышала голоса.

Паола остановилась, узнав в одном из них голос Лучии. Второй голос принадлежал мужчине, но насторожил ее не он, а голос напарницы — в нем звучало напряжение… Паола обогнула стеллаж с «Британикой» и оказалась перед последним шкафом, за которым находились дежурные стеллажи и проход в зал. Она приподнялась на цыпочки и посмотрела через корешки книг в сторону стойки. То, что она увидела в проходе между стеллажами, потрясло ее.

За ее рабочим столом, спиной к ней, стояла Лучия. Перед стойкой замер посетитель — тот самый светловолосый парень, что приходил сюда час назад и интересовался рукописью в коричневом переплете. Сейчас он стоял перед Лучией, уставившись ей в лицо немигающим взглядом. Лучия нервничала — это было ясно по тому, как она говорила высоким, пронзительным голосом. Светловолосый молча смотрел на нее, словно слушал и одновременно не слышал, а потом задал один короткий вопрос. На мгновение Паола ощутила, как где-то в животе у нее все оборвалось, — ей показалось, что она услышала, как он сказал: «…рукопись». Лучия попыталась что-то ответить, но не успела, — неожиданно на лице светловолосого появилось такое выражение, словно стоящая перед ним девушка ему надоела. Резко нагнувшись над стойкой, он выбросил вперед левую руку, и напарницу Паолы отшвырнуло от стойки: черноволосая девушка взвилась в воздух, пролетела к окну и, ударившись затылком о стеллаж, сползла на пол…

Глава двадцать шестая

В половине одиннадцатого небольшая колонна, состоявшая из шести крытых брезентом грузовиков и двух джипов, двигалась по дороге к Леньяно. Возглавлял колонну «ниссан-пэтрол» с перископической антенной на крыше, шесть грузовых машин, выкрашенных в защитный цвет, следовали за джипом, замыкал колонну второй «пэтрол».

Без двадцати одиннадцать размеренное движение колонны оказалось прервано: неожиданно ведущая машина начала сбавлять скорость. Следуя поданному сигналу, вслед за джипом принялись останавливаться и грузовые машины. Когда вся колонна замерла на обочине, замыкающий джип объехал грузовики и оказался у головного автомобиля. Водитель первого джипа выскочил из машины и, подбежав к подъехавшему «пэтролу», доложил сидевшему в нем человеку в полевой форме капитана карабинеров о срочном сообщении из Милана. Капитан выбрался из машины и перешел в автомобиль связи. Сидевший внутри радист подвинулся на сиденье, освобождая место для командира, и протянул офицеру наушники.

Через минуту колонна снова двинулась в путь, но маршрут ее движения оказался отклонен от первоначального: через три километра головная машина (в которой теперь сидел и капитан) свернула на объездной участок, связывающий дорогу к Леньяно и шоссе на Варесе. Когда машины выехали на шоссе, капитан приказал увеличить скорость. Водитель головного джипа поднял ее с шестидесяти до девяноста километров в час, водители грузовиков последовали его примеру.

Пятнадцать минут спустя сидящие в джипе смогли уже различить силуэт огромной горы, нависшей над восьмидесятитысячным городом. Радист связался с Миланом и сообщил, что колонна подъезжает к Террено. Окончив сеанс связи, он перевел рацию на прием и подался на сиденье, глядя на появившуюся впереди окраину города, по сообщению местного комиссариата, произошло событие, которому в ближайшую неделю суждено занять первое место на полосах газет всего мира.

Еще через три минуты «пэтрол» проехал мимо установленного на обочине дороги щита с надписью «Добро пожаловать в Террено! Вы никогда не забудете наш город и наше гостеприимство!», водитель слегка снизил скорость и, миновав сверкающую стеклом и хромированными топливными пистолетами автозаправочную станцию, колонна карабинеров двинулась по корсо Чентрале к центру Террено…

С минуту в салоне «ланчи» висела напряженная тишина. Гольди с изумлением смотрел на фотографию, которую сжимали его пальцы. Аз Гохар и Андрей молча смотрели на Гольди… Наконец комиссар оторвал взгляд от снимка и выдохнул:

— Бред!.. Не может этого быть!

— Кто он? Вы узнали этого человека? — Аз Гохар подался на сиденье, глядя в лицо комиссара.

Гольди опустил глаза вниз, скользнул взглядом по человеку с большими усами, снятому на фоне зарослей винограда, опять посмотрел на Аз Гохара и повторил:

— Бред!

Старик хотел что-то сказать, но в этот момент Джей Адамс — единственная из всех четверых смотревшая не на комиссара, а вперед по дороге, — тихо проговорила:

— Смотрите!

Ее тихий голос заставил людей обернуться. Повернув головы, они увидели, как из-за ратуши на пьяцца дель Фуоко выехали три полицейских автомобиля. Гольди узнал в них те самые машины, что пять минут назад перегораживали шоссе у монастыря.

Проехав по площади, машины остановились перед крыльцом комиссариата. Через секунду из них выбралось семь человек: пятеро из них были в форме. Половина подъехавших поднялась по крыльцу здания и скрылась внутри, остальные остались стоять возле машин, обернувшись к южной стороне площади. Хотя до комиссариата было почти полторы сотни метров, Гольди показалось, что одного из людей в штатском он узнал.

— Они вернулись от монастыря, — механически сообщил он.

Аз Гохар перевел взгляд с патрульных машин на комиссара и спросил:

— Кто изображен на фотографии, комиссар? Ведь вы узнали человека с усами — я это понял.

Гольди посмотрел в глаза старика, но вместо того, чтобы ответить прямо, сказал:

— Послушайте, это какое-то безумие… То, что вы говорите, не может быть правдой. Человек, изображенный на снимке, сфотографирован в начале столетия, и теперь этот… — Он неопределенно махнул рукой, не договорив начатой фразы. — Разница в век — ни один человек не может жить столько времени, поэтому…

— Это не человек, комиссар, — жестко проговорил Аз Гохар. — На фотографии снят гул. Я же объяснил вам это: сто лет назад он вошел в совет городского самоуправления Террено, пользуясь положением, провел закон об уничтожении собак, а еще через несколько лет исчез из Террено, чтобы не привлекать к себе внимания горожан. После этого он появлялся в городе под видом обычного жителя, так как чувствовал, что его время еще не пришло, но несколько лет назад почувствовал рождение гулов и вновь вернулся в Террено — занял в нем один из важнейших постов, чтобы иметь власть и возможность контролировать события, когда придет его час. Вы понимаете это, комиссар? Это не человек — гул, и он может жить сколько угодно долго… — Старик перевел дух и повторил: — Теперь вы ответите: кто изображен на снимке?

Еще какое-то время Гольди всматривался в лицо Аз Гохара, чувствуя, как у него сосет под ложечкой, потом перевел взгляд на Джей Адамс, докуривающую сигарету, Франческо Борзо, сжавшегося в углу машины, Андрея, выжидательно глядящего на него… Наконец, почувствовав, что тянуть дальше бессмысленно, он облизнул губы и сказал то, во что до сих пор его мозг отказывался поверить:

— Если бы не усы, я бы сказал, что на фотографии изображен Энио Плацци — начальник нашей полиции…

Через пять минут после того, как последняя машина карабинеров проехала мимо автозаправочной станции, колонна оказалась на кольцевой дороге, опоясывающей пьяцца дель Фуоко. Свернув на узкую улочку, машины пересекли семидесятиметровую парковую зону, окружающую центр Террено, миновали ряд зданий, принадлежащих городскому банку и муниципальным службам города, и выехали на площадь. Двинувшись влево, головной джип обогнул огромный фонтан, сооруженный посреди пьяцца дель Фуоко, и притормозил в двадцати метрах от входа в комиссариат, остальные машины остановились за джипом.