Гулы - Кириенко Сергей - Страница 108

Голова с посиневшим лицом поднялась с груди, мертвые глаза осмотрели собравшихся внизу… Неожиданно на белых губах покойника появилась ухмылка, от которой по телу Франческо прокатился озноб. Франко Пандора взмахнул рукой: маленькой молнией в его пальцах блеснул нож, рассекая веревку… Через мгновение Франко тяжело упал на пол перед своим братом, который за прошедшие с момента первого выстрела секунды не успел даже встать на ноги. Покойник шагнул к брату и, схватив его за волосы, подмигнул Франческо. Словно в бредовом сне, Борзо увидел, как опять блеснул нож, и из горла Амелико хлынула кровь. Она попала на грязный пол зала, смешалась с пылью и образовала бурую массу. Франческо шагнул назад, не сводя глаз с приближающейся к нему девушки с пулевым отверстием возле глаза и покойника Франко, держащего своего хрипящего и бьющегося в агонии брата. Внезапно он понял, что если сейчас же не выберется из церкви, то умрет. Он двинулся к двери зала, однако за секунду до этого его мозг зафиксировал третье событие — неожиданно на улице послышался треск.

Прошло какое-то время, прежде чем Франческо понял, что это такое. Когда же он понял, то почувствовал, как ледяной холод, вызванный у него всем увиденным, превращается в страх. Странный звук, обрушившийся на него, казалось, со всех сторон, был ничем иным как грохотом дюжины автоматных очередей, производимых одновременно… Через секунду после начала стрельбы к звуку автоматных очередей прибавились многочисленные хлопки пистолетных выстрелов. Все это мгновенно превратилось в дикую какофонию — подобие урагана, бушующего по всему монастырю. Франческо повернулся к двери, услышал, как защелкали по стене церкви свинцовые пчелы, и увидел, как в проем двери, через который он собирался выскочить на улицу, вошел человек. Черноволосый парень, пятившийся задом и прижимавший руки к груди, сделал три шага в зал и упал на спину. Франческо разглядел, что вся грудь его была красной от крови. В следующую секунду на пороге церкви рухнул человек с размозженным затылком.

Франческо понял, что путь наружу для него закрыт. Он не знал, кто начал эту стрельбу, вылившуюся в обычную неуправляемую бойню, но выходить сейчас в эти двери означало неминуемо умереть.

Повернувшись назад, он смерил взглядом девушку и покойника Франко — девушка уже сократила расстояние между собой и Франческо наполовину, а Франко Пандора, держа голову своего затихающего брата, с усмешкой смотрел на него. В руках девушки не было никакого оружия, однако Франческо интуитивно чувствовал, что для того, чтобы убить его, оно ей и не потребуется. Она справится с ним голыми руками с той же легкостью, с какой он разделывается за обеденным столом с устрицей. Единственным спасением для него может быть только бегство.

Взгляд Франческо упал на проем двери, ведущий в глубину здания, и он понял, что если и можно спастись, то только там.

Прежде чем мозг отдал телу команду бежать, ноги понесли его к двери… В считанные секунды он преодолел двадцать метров, отделявшие его от прохода. Нырнув в коридор, он заметил, что Франко, отпустив мертвое тело своего брата, направился к главной двери, где лежали два трупа, тем временем девушка последовала за ним.

За секунду Франческо пробежал по пятиметровому переходу и выскочил на площадку, от которой ответвлялись три коридора. Один из них находился за его спиной, второй представлял собой длинный проход, прорезающий здание параллельно главному залу, третий являлся коротким переходом к двери, выходящей во внутренний двор. Звуки выстрелов звучали здесь так же громко, как в зале церкви. Треск раздавался повсюду — похоже, стреляли не только перед церковью, но и по всему монастырю, и за его стенами. Франческо моментально оценил обстановку и бросился к переходу, выходящему на монастырский двор. Хотя выходить из здания сейчас было опасно, еще опаснее было оставаться внутри — на мгновение он вспомнил о девушке, идущей по его следу, и ускорил шаг.

Ему оставалось пробежать пару метров и свернуть в переход, когда он увидел коротковолосого человека, вышедшего в коридор боковой комнаты. Человек этот остановился в метре от прохода и ухмыльнулся, глядя на Борзо. Франческо замер, ощутив, как холод превращает его тело в кусок мертвого гипса, и каким-то шестым чувством понял, что этот тип из той же компании, что девушка и Франко Пандора. Словно подтверждая его догадку, незнакомец вытащил из-за спины автомат — копию «скорпио», из какого полминуты назад застрелили Бучи. Затем он не спеша передернул затвор, и тот резко щелкнул, заставив Франческо почувствовать, как мозг посылает панические сигналы по нервам застывшего тела. В кармане его лежал пистолет, и он знал, что мог бы выхватить его и разрядить половину обоймы в коротковолосого прежде, чем тот успеет поднять автомат, но снова, тем же шестым чувством, понимал, что это не причинит тому никакого вреда.

На мгновение в его голове промелькнула мысль, что это конец. Он подумал, что сейчас умрет, так и не поняв, что произошло в этом чертовом монастыре, кто сыграл с ним и Пандорой дьявольскую шутку, результатом которой явилась бойня между их людьми, и в этот момент увидел еще двоих персонажей этого непонятного спектакля.

Они, как и коротковолосый, выскользнули в коридор из одной из многочисленных боковых комнат и оказались позади него на расстоянии четырех метров. Один из них был одет в армейский комбинезон и держал в руке нечто, похожее на баллончик для спрея, лицо у него было морщинистым, делавшим его похожим на арабского шейха. Второй человек был европейцем, того же возраста, что и Франческо. Рядом со своим соседом он выглядел почти гигантом: впечатление массивности усиливали его плечи — почти в полтора раза шире, чем у старика, одет он был в ярко-зеленую рубаху и светлые парусиновые штаны, в правой руке его виднелся охотничий нож.

В тот момент, когда затвор щелкнул и дуло «скорпио» уперлось в грудь Борзо, гигант в зеленой рубахе взмахнул рукой — огромный нож, просвистев в воздухе, воткнулся в шею коротковолосого, отчего рука того дернулась и очередь из автомата ушла вверх, отбивая с потолка известь. Франческо увидел, как, пронзив горло коротковолосого, лезвие ножа вышло под его подбородком и, словно корсетом, зафиксировало голову. На лице коротковолосого промелькнуло удивление, и он обернулся назад. В следующую секунду старик выбросил в его сторону руку с баллончиком, из последнего вырвалась беловатая струя газа и попала на лицо и грудь коротковолосого. В тот же миг гигант в зеленой рубахе пустил по коридору зажженную спичку, а через секунду человек с автоматом превратился в костер. Позабыв про Франческо, коротковолосый издал рев, заглушивший треск автоматных очередей на улице, и, размахивая оружием, двинулся к парочке.

Увиденное послужило для Франческо последней каплей, переполнившей его чашу терпения. Увидев, что путь наружу свободен, он бросился к переходу, краем глаза заметив, что в коридоре, ведущем из зала, появилась девушка, пробежал отделявшие его от прохода метры и оказался в коротком коридоре, в конце которого ярким прямоугольником сиял выход на улицу. На мгновение он услышал, как на площадке раздалась еще одна автоматная очередь, вслед за которой последовал крик. Но он уже не знал, кто кричал, и не видел, что там происходило, спеша поскорее оказаться на улице…

В начале одиннадцатого «ланча» Кавио Гольди двигалась по Рионе Нуово, направляясь к дому Джей Адамс. Сама Джей сидела на пассажирском сиденье рядом с комиссаром, скрестив на груди руки и устремив отрешенный взгляд в никуда. Гольди вел машину, сосредоточившись на дороге, в то же время большая часть его мозга была занята обдумыванием полученной за сегодняшнее утро информации.

Откровенно говоря, даже четверти из того, что ему стало известно, было достаточно, чтобы потерять спокойствие и начать верить в мистику. Однако дело усугублялось тем, что события продолжали развиваться и все время появлялись новые факты, один непонятнее другого. Даже простое их перечисление вызывало у Гольди ощущение нереальности — нечто похожее на «клаустрофобический сдвиг», возникающий при долгом разглядывании картин сюрреалистов… Начать с простой констатации факта смертей восьми человек — смертей, на первый взгляд, абсолютно друг с другом не связанных. Однако при внимательном рассмотрении нельзя не заметить, что кое-что общее у них есть, и это «кое-что» — странность. Чудовищность силы ударов, от которых умерли люди в виколо Гарибальди и настоятель Санта Марии Аквилонии, необъяснимость бойни на «складе», результатом которой явилась смерть вооруженных людей, даже не пытавшихся сопротивляться своему загадочному убийце… Дальше — идентификация останков человека, сгоревшего в виколо Гарибальди, и обугленных костей с «воском», найденных в заброшенном доме у чимитеро ди Джованни. Скала уверяет, что первые принадлежат человеку, застреленному два года назад и похороненному на кладбище. Если принять во внимание слова Пола Кирски, находящегося сейчас в одноместной палате с зарешеченными окнами и оббитыми поролоном стенами, поверить его рассказу о том, что ночью его пытался убить монстр, которого не берут пули, можно действительно начать верить в мистику. Можно даже составить отчет с красочным описанием того, как разложившийся покойник двухлетней давности гоняется по ночному городу за вооруженным человеком, не обращая внимания на посылаемые в его тело восьмимиллиметровые пули, и успокаивается только тогда, когда его сжигают с помощью тридцати литров бензина «супра». Впрочем, составление подобного отчета — прямая дорога к отставке.