Сказки и легенды - Дорошевич Влас Михайлович - Страница 72

На рассвете она услышала разговор.

Жена Ганепати горячо молилась, распростершись на земле пред восходящим солнцем.

- Смотри, чтоб дьявол не добавил к твоей молитве: "Да будет так, как ты молишься!" - сказал ей Ганепати, подходя.

- Я молилась Ганешу! - отвечала его жена.

- Женщины редко молятся богу мудрости! О чем же ты молила?

- Чтоб он послал разума в твою голову. Надо помолиться еще Вишну, чтоб он послал доброты в твое сердце. Чтоб ты жалел своих не меньше, чем чужих.

- Жена! Мы спорили с тобой всю ночь. Довольно. Я не могу сделать зла своему гостю. Вспомни, что Серасвати спасла твоего сына. И будь ей благодарна, как мать.

- Я и чувствую себя матерью, когда говорю тебе: пойди и принеси в свой дом мешок с серебром, который валяется по дороге и который подберут другие. Неужто ж плохо то, что я желаю моему ребенку, кроме жизни, еще и счастья? Завтра я, не имея служанки, снова займусь работой, а мой сын, мой Кришна, без призора уползет, упадет в пропасть, его съест тигр, ужалит змея. А мешок серебра! Мешок серебра, сколько весит эта Серасвати, легкая, как серна!

- Женщина, молчи!

- Мешок серебра!

- Замолчи, говорю я тебе.

- Я замолчу. Но заставь замолчать свое сердце, которое говорит тебе то же, что я.

И каждый раз, когда она в этот день брала на колени маленького Кришну, - женщина заливалась слезами.

- Бедный сирота! - говорила она.

- Не говори глупостей! - ворчал муж.

- Как же он не сирота, когда у него есть мать, которая не может ему помочь, и отец, который не хочет? "Надо бежать отсюда!" - с тоской думала Серасвати. Обед был подан обильный. Словно в праздник.

- Когда в доме гость, - у хозяев праздник! - сказала принцессе Серасвати жена Ганепати и все подкладывала ей кушанья:

- Ешь, ешь, дорогая гостья. В пути нужна сила. Ты измучена и больна.

- Я потолстею и отяжелею. Это плохо в пути! - ответила Серасвати, глядя на нее с улыбкой.

Хозяйка смутилась. Ганепати нахмурился. Но Серасвати не в силах была идти.

Все ночи напролет не спал Ганепати, шагая с дубиной около своей хижины.

"Оружие... - плохая защита против самого себя! - думала Серасвати. - Человек еще может победить другого, но победить самого себя?" Она услышала плач женщины:

- Вот человек, который выдумывает себе законы, - как будто не первый закон: чтоб родители любили своих детей?! Вот муж, вот отец, готовый лучше видеть мертвыми свою жену и своего ребенка, чем первую встречную чужестранку. Вот честный человек, который не предаст гостя, - как будто не величайшее бесчестье, если его жена, его ребенок умрут с голода по его вине?! Вот человек, который говорит: "Преступление никогда не совершится под кровлей моего дома". Как будто не преступление, если под кровлей его дома умрут с голода его жена и ребенок?

И Серасвати больше не слышала голоса Ганепати. Он молчал, становясь мрачнее со дня на день. Ему было тяжело дома, и он уходил, а когда возвращался, Серасвати слышала, как спрашивала его жена:

- Ну, что? Донес?

- Жена! - отвечал он. И это звучало, как стон.

Однажды, исчезнув куда-то на целую ночь, Ганепати с восходом солнца вошел в хижину и сказал Серасвати:

- Думаешь ты уходить или хочешь поселиться с нами, чтоб моя жена преждевременно сделалась старухой от слез, я удавился, и мой ребенок остался сиротой? Ты спасла жизнь моего сына. Я отплатил тебе за это как мог, - гостеприимством. И за гостеприимство ты заплатила тем, что отравила мой дом. Проклятие принесла ты с собой, ты, несущая проклятие всему. Ты погубила Джейпур, из-за тебя погиб твой отец, из-за тебя пролились и льются реки слез и море крови, трупами усеян твой путь, смрадом мертвых тел, рыданьями сирот, стонами матерей полон воздух вокруг тебя. Ты внесла проклятье и в этот дом, где не было богатства, но был покой и хоть немного счастья. Ты отняла последнее у бедняков. Погубив всех, ты хочешь, проклятая, погубить и нас?

- Ганепати, какое преступление задумал ты против меня, что заранее оправдываешь себя, озлобляешь свое сердце и меня выставляешь виновницей всего? - спросила печально Серасвати.

Ганепати упал перед нею на колени.

- Пощади нас! Уйди из моего дома! Мой дом был честным домом. С тобой вошли в него дурные мысли, жадность, бессонница. Ты видишь, что измучила нас. Уйди! Ты оказала нам благодеянье, - но нам дорого пришлось заплатить за него. Так жадные афганцы, с камнем вместо сердца, ростовщики, дают серебряную монету и берут за нее сто! Мы довольно заплатили за благодеянье, которое упало на нашу голову, как проклятие.

- Успокойся, Ганепати, - сказала Серасвати, - я вижу все и ухожу. Счастье да поселится в твоем доме с моим уходом!

- Да будет так, как ты молишься! - сказал Ганепати.

О, нищета, беременная преступленьем!

Если бы, уходя, Серасвати оглянулась, она увидела бы, как Ганепати, бросившись в кусты, побежал быстрее серны, не замечая колючек, которые рвали его платье и тело, словно пришпоривая, ветвей, которые хлестали его, словно подгоняя бичами.

И когда Серасвати, избегая дорог и тропинок, поднялась на гору, из-за утеса навстречу ей вышли кшатриа, вооруженные с ног до головы, и впереди них Ганепати.

- Вот Серасвати, принцесса Джейпура, - этот юноша! - воскликнул он, задыхаясь. - Берите ее и идем в Джейпур, вешать ее на весах!

- Ганепати! Я твоя гостья! - сказала Серасвати.

- Разве пустыня принадлежит мне? - воскликнул он, стараясь на нее не глядеть. - Ты ушла из моего дома и перестала быть для меня гостьей!

"Люди изобретательны на законы, но еще изобретательнее на обходы законов!" - подумала Серасвати. А начальник кшатриа воскликнул:

- Как твоей гостьей?

- Ну, да. Я скрывалась в хижине этого человека.

- Как? Негодяй, преступник! Ты смел скрывать у себя преступницу, которую ищут по приказанию супруги раджи?! И ты еще хочешь награды? Наградить его, как должно! Повесить!

И прежде, чем Ганепати успел опомниться, воины схватили его, накинули ему на шею веревку и потащили к дереву.

- Радуйся, проклятая! - успел только крикнуть Ганепати. - Еще один человек погиб из-за тебя!

"Я же все виновата!" - скорбной улыбкой улыбнулась Серасвати в душе.

Воины повесили Ганепати и повели Серасвати в Джейпур. Счастливые тем, что теперь они сами получат награду за поимку Серасвати, воины смеялись и спрашивали пленницу, что она предпочитает:

- Чтоб тебя изуродовала принцесса Миначчи или оспа? Ты перестанешь прельщать чужих мужей!

"Боги дали людям красоту, как лучший дар, - поистине они накормили ананасами ослов. Человек лепит прекрасные статуи из простой глины и лучший мрамор превращает в известку. Из чего искусник-человек не сделает истинного перла, - и какой жемчужины не втопчет в грязь. Благодаря красоте, я узнала любовь Рамы и свою гибель; благодаря красоте, я узнала, что такое страсть пастухов!" Так думала Серасвати и сказала кшатриа:

- Если бы вам было так же легко потерять жизнь, как мне красоту, - вы были бы доблестными воинами и смеялись бы над опасностями, а не над несчастиями. Ваши повелители спали бы спокойно в своих дворцах, и их дочери не ходили бы пленницами по дороге под палящим солнцем. Знайте, что я лишусь красоты с такой же радостью, с какой горбатый потерял бы свой горб.

Кшатриа поспешили через прислужниц передать принцессе Миначчи слова Серасвати.

- Должно быть, этой хваленой красавице не много приходится терять! - сказала Миначчи и посмотрелась в полированное серебряное зеркало, думая, что она не так легко рассталась бы с сокровищами своей красоты.

Миначчи встретила свою одетую в рубище соперницу на троне, одетая роскошнее, как только могла, сделавши все, чтобы быть красивою, как никогда. Серасвати поклонилась ей и сказала:

- Благодарю за то, что высоко оценила меня. Боги да благословят тебя за твою щедрость, которая кажется мне чрезмерной. Но будь же добра, как и щедра. Щедрость без доброты - это дождь, прошедший зимою. Напрасный дождь. Щедрость без доброты - это расточительность. Я дочь раджи, ты жена раджи. Я была принцессой, ты принцесса, и останешься ею до тех пор, пока другой раджа, более сильный или более хитрый, не превратит в раба твоего мужа, в развалины - твой дворец и в служанки тебя. Тогда имя принцессы с тебя снимут, как богатое платье, - но женщиной ты останешься. Как женщина, меня выслушай, и, как женщина, я расскажу тебе все, что случилось со мной, слабою женщиной. Ты увидишь, что я не старалась завлечь твоего Раму, и если страдала, то не за свои вины. Послушай меня сердцем, потому что я буду говорить слезами. Она рассказала Миначчи о себе все. Мрачно, бледнея, слушала Миначчи рассказ Серасвати о любви Рамы, и когда Серасвати рассказала о насилии, совершенном над ней пастухами, лицо Миначчи залилось радостным румянцем.