Начало пути - Ковальская Дарья Александровна - Страница 52

Они внимательно следили зелеными глазами за рябью на том месте, где затонули девушка и чудовище. Ждали, когда появится кровь. Тогда можно будет спокойно заходить в болото и еще неделю ничего не бояться. Жаль, что… такой лакомый кусок достался сквалыге. С другой стороны, никто из них самих не пострадал.

Рябь усилилась, к поверхности поднялось целое облако пузырей, и вода забурлила, словно закипая на огне. Кикиморы, недоуменно переглядываясь, жались друг к другу: такого еще ни разу не было — тварь всегда просто съедала жертву, и все. Пузыри же все не убывали. Словно чудовище орало.

Потом сверкнул зеленый свет, такой яркий, что виден был даже отсюда. До берега начали доходить мелкие волны. Нечисть полезла в дом, вереща от ужаса. И вовремя: вода в болоте вспучилась огромным уродливым бугром и встала стеной. Словно кто-то огромный и странный резко поднялся на поверхность, протолкнув перед собой целую тонну воды.

Домик едва не смыло, все окрестные деревья залило. Верещавшие кикиморки сидели внутри избушки, прильнув к окну и наглухо закрыв дверь.

Минуты две ничего не происходило. Вода успокоилась, отхлынув назад. Пузыри кончились, только с ветвей деревьев все еще градом лились капли, словно дождь стеной проходил над болотцем.

Но только они решили приоткрыть дверь, как из озера медленно всплыла сквалыга и застыла в центре. Всплыла кверху брюхом, с огромной раной на нем.

За рану держались цепкие бледные пальцы. Они пошевелились, напряглись, и рядом показалась голова кашляющей, захлебывающейся жертвы сквалыги… Девчонка была не просто жива — у нее даже руки и ноги были целы.

Кикиморки ошарашенно наблюдали, все еще не решаясь выйти.

— А ты: съесть, съесть… Вона как. Сама сожрет, — прошептала самая старая кикимора товарке.

— Дык а я че. Я ниче. Кушать хочется. А так я ниче.

Все зашебуршились, заспорили. Но тут девчонка побледнела, закрыла глаза и медленно сползла обратно в болото. Бульк, и все. Тело ее скрылось под водой.

Кикиморки переглянулись и ломанулись наружу. Мигом залезли в воду и поплыли туда, где видели девчонку. Надо было успеть, так как, по поверью, ежели тот, кто победил сквалыгу, тут же и затонет, — хана болоту. По крайней мере, именно так гласила одна из древних легенд. А легенды кикиморы чтили и все помнили наизусть…

18:32

Лежу в избушке. Вонь стоит страшная. Меня укрыли кучей всяких тряпок, часть из которых, судя по всему, осталась от прежних хозяев, когда-то решивших пересечь болотце.

Кашляю, поднимаюсь и нащупываю валяющийся неподалеку нож. По рукоять в крови, причем кровь уже запеклась. С сожалением смотрю на хорошее лезвие. Чистить придется, разбирать. Смогу ли?

Рядом кто-то пошевелился. Резко оглядываюсь, вытянув грязную руку с ножом и щуря глаза, чтоб разглядеть хоть что-то.

Кикимора. Сидит, шипит, но не приближается.

Так, Сиг, давай мыслить логически… Тебя не убили, напротив — заботливо укрыли, явно жрать пока не хотят. Так? Не так. Хрен его знает, чего у них на уме.

— Че надо?! А ну пшла отсюда!

Кажись, я ее напугала. Шарахнулась так, словно это сказал не немощный человек, у которого даже руки трясутся, а мощный бугай, только что уничтоживший… монстра.

Задумалась, пытаясь собрать воедино мелькающие в голове фрагменты картинки.

Что-то курлыкало… так жалобно. Точно помню. И взгляд такой пронзительный, словно я пнула собаку, которая верила… Ничего не понимаю. А, голова… раскалывается, вашу маха. Ладно, все потом.

Но «потом» не вышло. Нахлынуло разом все. И то, как я тонула, и огромное тело с охрененными зубами, и нож, который я умудрилась воткнуть прямо в брюхо, и он там, скотина, застрял. Кислород кончался, я была в панике, монстр визжал, извиваясь, а я не могла отцепиться и подняться наверх, чтобы глотнуть воздуха. Бросить нож… Да без него — я точно не жилец. А тут был шанс. Дура, одним словом. Но нож удержала, еще и пропорола им брюхо этой страшиле с наивными глазами… проделав огромную рваную рану.

Помню еще, как чудище извернулось и едва не оттяпало мне голову, но тут амулет на груди раскалился так, что волна жара едва не вскипятила болото… Или мне так показалось? Его грохнуло нехило. Я рванула наверх, пытаясь понять, где этот верх есть. Кажется… кажется, тело начало всплывать, и я уцепилась за рану монстра, надеясь, что всплывет на поверхность. Последнее, что помню, — его глаза, желтые, большие, полные боли и тупого непонимания, за что я его так. Словно ребенка обидела, хотя… мне тогда было все равно.

Сижу, скулю, сжимая голову обеими руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Надо же… надо же, как это хреново — убить кого-то в первый раз. Еще реветь не хватало. Спокойно! Ты девочка сильная, все потянешь, все сможешь… Даже невозможное.

Оглядываюсь, едва не задыхаясь от вони, вытираю лицо рукавом. В окно заглядывают зеленые рожи, изучая меня, словно зверя в зоопарке.

— Чего вылупились?!

Рожи пропали, послышался плеск воды.

Кое-как успокаиваюсь и встаю, кстати… они ж меня, кажется, и вытащили… н-да. Непонятно. То сожрать пытались, то вытащили, спасли. Небось впечатлились от вида порешенного мною монстра и решили, что я их и мертвая уделаю… ага. Наверняка. Или благодарны? Не. На этих рожах крупными буквами написано: «Не знаю, что такое „спасибо“»…

Хихикаю и выхожу наружу, занимая голову всякой ерундой. Отвлечься мне надо, а то с ума сойду.

Ну… да. Они уже в воде, только головы наружу торчат, и все, как одна, смотрят в мою сторону. Задумчиво изучаю их рожи.

— Привет, братва!

Молчание. Хмыкаю и оглядываюсь по сторонам. Выходить надо, пока не сдохла тут.

Одна из кикимор подплыла поближе и очень осторожно, без резких движений, вытащила из воды мой рюкзак и прицепленный к нему горшок.

— Сиггун, ты жива! — Горшок аж дернулся от счастья.

Перепуганная кикимора тут же его бросила, нырнув в глубину. Едва успела поймать. А то так бы и остался Сёма на дне болота. Удовольствие то еще, по сравнению с таким и жизнь у Ланса раем покажется.

— Тьфу. Спасибо. Я чуть сознание не потерял.

— А горшки его теряют?

— Не знаю. Помню, что после ритуала на какое-то время потерял, да и когда ты меня об мага чуть не сломала. Слушай, а где та жуть, которая нас чуть не сожрала? Последнее, что помню, ты к этой хищнице руку тянешь, а она шею вытягивает. Дальше вроде было падение и… все. Ты где-то там осталась.

— Нет жути. Вся вышла.

Удивленное молчание.

— Убежала? От тебя, что ли?

Кикиморы зашебуршились, поднялся гул.

Морщусь и поворачиваюсь к ним:

— А ну-ка ша! Молчать всем! Чего расшумелись?

— Сиг, это кикиморы, они долго молчать не умеют… по определению, — прошептал горшок. — И я бы на твоем месте на них так не орал. Бабы не слабые, питаются опять же человечинкой.

Пожимаю плечами, чувствую, что мне временно море по колено. После того ужаса, который я испытала в воде, сражаясь с этим чудовищем, — кучка напуганных кикимор казалась чем-то несерьезным.

Одна из них опять осторожно подплыла ко мне, что-то быстро пролопотала и положила к моим ногам довольно тяжелую на вид цепь из чистого золота… с большой такой жемчужиной. У меня аж дар речи пропал, а рука сама собой потянулась вниз.

— Не тронь!

Вопль горшка заставил замереть на полпути. Кикиморы напряженно за мной наблюдали. Хмуро кошусь на консервную банку, злая, что меня опять отвлекают по пустякам.

— Ну что еще? Что опять не так? Я убила монстра, мне дали награду.

— Ты убила монстра?! Он упал на твой нож? Или запутался в тине? Промахнулся мимо тебя и разбил голову об дно?

— Так, хорош юморить, Петросян нашелся. Не смешно ни разу. Лучше поясни, какого ляда мне нельзя это брать. Да нет, брать-то как раз можно, — довольно оборачиваюсь к цепочке.