Под куполом - Кинг Стивен - Страница 249

- Наверняка, уже недолго. В той группе, которая на противоположном стороне, кто-то уже умер этой ночью, и еще несколько человек там также в плохом состоянии. А там все-таки лучше. Чище. Вам надо быть готовым.

Эймс ощутил, что вот-вот заплачет.

- Мальчик потерял всю свою семью.

- Пойдите и поешьте. Я здесь постерегу, пока вы вернетесь.

- Но после того я смогу здесь оставаться?

- Рядовой, мальчик хочет, чтобы рядом были вы, значит, вы и будете. Будете до конца.

Грох смотрел, как Эймс бегом отправился к столу возле вертолета, где была разложена пища. Вокруг стояло хорошее утро, как и годится для поздней осени. Сияло солнце, растапливая остатки следов заморозка. А в каких-то нескольких футах лежал мир-в-пузыре, где властвовал постоянный мрак, мир, в котором воздух был непригоден для дыхания, а время остановилось и не имело никакого значения. Грох припомнил ставок в Коннектикуте, в городе Вилтон[483], где прошло его детство. В том пруду жили золотые карпы, большие, старые рыбины. Дети их часто кормили. То есть до того дня, когда у какого-то из надсмотрщиков не случилась какая-то авария с распределителем удобрений. Прощайте, рыбы. Все десять или двенадцать штук плавали мертвыми на поверхности пруда.

Смотря на грязного мальчика, который спал по другую сторону Купола, невозможно было не вспомнить о тех карпах… вот только мальчик - не какая-то там рыба.

Вернулся назад Эймс, дожевывая что-то явно через силу. Довольно никудышный солдат, по мнению Гроха, но хороший парень, с добрым сердцем.

Рядовой Эймс сел. И сержант Грох тоже присел рядом с ним. Близко полудня они получили сообщение с другой стороны Купола о том, что среди людей, которые спаслись там, умер еще один человек. Маленький мальчик по имени Эйден Эпплтон. Тоже мальчик. Грох припомнил, что лишь вчера ему здесь, кажется, попалась на глаза мать того малыша. Ему хотелось бы ошибаться относительно этого, но, наверное, ошибки не было.

- Кто это сделал? - спросил его Эймс. - Кто навернул здесь эту кучу дерьма, сержант?

Грох покачал головой:

- Без понятия.

- Никакого же смысла в этом нет! - вскрикнул Эймс. Позади их, потеряв доступ воздуха, пошевелился Олли и, так и не просыпаясь, пододвинулся ближе лицом к мизерному ветерку, который проникал сквозь стену.

- Не разбуди его, - сказал Грох, сам думая при этом: «Если он отойдет во сне, так будет лучше и нам, и ему самому».

13

В два часа дня уже все беженцы кашляли, кроме (как не тяжело в такое поверить, но, правда же) Сэма Вердро, который в этой мерзкой атмосфере чувствовал себя, похоже, просто прекрасно, и Малыша Уолтера Буши, который только то и делал, что спал, засасывая изредка данную ему порцию молока или сока. Барби, обнимая Джулию, сидел против Купола. Неподалеку, возле накрытого тела Эйдена Эпплтона, который умер так ужасно внезапно, сидел Терстон Маршалл. Терси, который и сам теперь уже кашлял постоянно, держал у себя на коленах Алису. Девочка рыдала беспрестанно, но наконец, так и заснула, посреди плача. Еще немного дальше, футов за двадцать, сидел Расти, прижав к себе жену и обеих дочек, которые тоже доплакались до забвения во сне. Тело Одри он отнес к санитарной машине, подальше от глаз своих девочек. Для этого ему пришлось задержать дыхание; даже в пятнадцати ярдах от Купола вглубь территории города воздух становился смертельно удушливым. Вернувшись назад и отдышавшись, он решил сделать тоже самое и с телом мальчика. Одри будет ему доброй компаньонкой, она всегда любила детей.

Возле Барби упал Джо Макклечи. Он теперь действительно стал похожим на чучело. Его бледное лицо было усеяно прыщами, а кожа под глазами превратилась в темно-пурпурные синяки.

- Моя мама спит, - сказал Джо.

- Джулия тоже, - ответил Барби, - разговаривай тише.

Джулия открыла один глаз.

- Ничего я не сплю, - пробурчала она, сразу же вновь закрывшись. Закашлялась, немного успокоилась, и тогда вновь закашлялась.

- Бэнни очень плохо, - сказал Джо. - У него горячка, точно, как было с малышом, прежде чем тот умер. - Джо помолчал. – И у мамы моей тоже температура довольно высокая. Возможно, это просто из-за того, что здесь такая жара, однако… мне кажется, причина не только в этом. А если и она умрет? Если мы все умрем?

- Не умрем, - откликнулся Барби. - Там что-то придумают.

Джо покачал головой.

- Нет, Барби, и вы сами это понимаете. Ничего они оттуда не сделают, потому, что они не здесь. Снаружи никто нам не сможет помочь. - Он окинул взглядом почерневшую пустошь, то пространство, где еще вчера лежал город, и рассмеялся; хриплым, скрипучим смехом, который звучал особенно горьким от того, что в нем действительно слышался юмор. - Честер Милл имел статус города с 1803 года, мы изучали это в школе. Свыше двухсот лет. И понадобилась всего лишь неделя, чтобы стереть его с лица земли. Хватило одной сраной недели. Что вы на это скажете, полковник Барбара?

Никакого ответа на это Барби придумать не мог.

Джо, прикрыв себе ладонью рот, закашлял. Позади их ревели и ревели вентиляторы.

- Я умный юноша. Вам же об этом известно? То есть я не хвастаюсь, просто… я прыткий.

Барби вспомнил, как мальчик устроил видеотрансляцию с того места, куда стреляли ракетами.

- Никаких сомнений, Джо.

- В фильмах Спилберга по обыкновению именно прыткие дети в последнюю минуту находят правильное решение, не так ли?

Барби ощутил, как Джулия вновь пошевелилась. Теперь уже оба глаза у нее были раскрыты и внимательно смотрели на Джо.

В мальчика по щекам текли слезы.

- Никудышный из меня персонаж Спилберга. Если бы мы были сейчас в «Парке Юрского периода»[484], динозавры бы нас уже сожрали стопроцентно.

- Если бы они устали, - сонно произнесла Джулия.

- А? - изумленно посмотрел на нее Джо.

- Кожеголовые. Дети-кожеголовые. Дети по обыкновению устают от игр и начинают заниматься чем-то другим. Или… - она тяжело закашляла, - родители их зовут домой, обедать.

- А может, они не едят, - мрачно заметил Джо. - Может, у них и родителей никаких нет.

- А возможно, у них совсем по-другому течет время, - добавил Барби. - Может, они это только что присели возле своего варианта коробочки. Для них эта игра, возможно, только началась. Мы даже не можем быть точно уверены, что они дети.

К ним присоединилась Пайпер Либби. Вся раскрасневшаяся, с волосами, прилипшими к щекам.

- Они дети, - объявила она.

- Откуда вы можете это знать? - спросил Барби.

- Просто знаю, - улыбнулась она. - Они - это тот Бог, в которого я перестала верить три года назад. Бог, который оказался стайкой нехороших ребятишек, которые играются с межгалактическим «Иксбоксом»[485]. Разве это не забавно? - Улыбка ее расплылась еще шире, и Пайпер зашлась плачем.

Джулия смотрела в ту сторону, где пурпурным маячком вспыхивала коробочка. Лицо у нее было задумчивое, как-то сонно-замечтавшимся.

14

В Честер Милле субботний вечер. Тот вечер, когда по обыкновению устраивали свои заседания леди из «Восточной Звезды» (а после тех заседаний чаще всего шли домой к Генриетте Клевард, чтобы выпить у нее вина, обменяться наилучшими из самых свежих неприличных анекдотов). Это тот вечер, когда Питер Рендольф и его приятели по обыкновению играли в покер (также рассказывая друг другу неприличные анекдоты). Вечер, когда Стюарт и Ферн Бови по обыкновению ездили в Льюистон, чтобы снять там парочку шлюх в трах-салоне на Нижней Лиссабонской улице. Вечер, когда преподобный Лестер Коггинс по обыкновению устраивал общие молитвы подростков в гостиной пастората Святого Спасителя, а Пайпер Либби танцы в цокольном помещении церкви Конго. Вечер, когда в «Диппере» гудело до часу ночи (а где-то в половине первого толпа пьяниц имела привычку скандировать, чтобы включили их любимый гимн «Грязная вода»[486], песню, которую хорошо знали все бэнды «прямо из Бостона»). Вечер, когда Гови и Бренда Перкинс любили прогуливаться, взявшись за руки, на общественной площади города, здороваясь с другими знакомыми парами. Вечер, когда Алден Динсмор, его жена Шелли и их двое сыновей охотно играли в мяч при свете полной луны. В Честер Милле (как и в любом другом городке, где все жители одна команда) субботние вечера - вечера наилучшие, созданные для танцев, совокуплений и мечтаний.