Под куполом - Кинг Стивен - Страница 237

Картер вскакивает на ноги. Большой Джим хватает его за запястье.

- Одним глазком, - говорит Большой Джим. - Только чтобы увидеть, насколько все плохо. И сразу же возвращай свою сраку назад, сюда. Нам, возможно, придется спуститься в противоатомное убежище.

- О'кей.

Картер мчится вверх по ступенькам. Он бежит по коридору, и под его подошвами трещат обломки стекла из передних дверей, которые совсем испарились. Увиденное им с крыльца настолько не отвечает всему, что он мог себе представить, что его словно забрасывает назад в детство, и на миг он застывает на месте, думая: «Это как самая большая, самая ужасная пурга изо всех, которые когда-нибудь случались, только еще хуже».

В небе на западе бурлит красно-оранжевый ад в осаде волнистых туч глубочайшего черного цвета. В воздухе уже воняет горелым сжиженным газом. Грохот такой, словно на полную мощность работает с десяток прокатных станов.

Прямо над ним в небе темно от вспугнутых птиц.

Взгляд на птиц - животных, которым не куда убегать, - освобождает Картера от паралича. Это, а еще и тот ветер, который дует ему в лицо. Ветра в Честер Милле не было уже шесть дней, а этот горячий и одновременно жестокий, он воняет газом и горелым лесом.

На Мэйн-стрит с треском рушится большой дуб, тянет за собой вниз петли мертвых электрических проводов.

Картер убегает назад по коридору. Большой Джим встречает его уже на ступеньках, на тяжелом, побледневшем лице у него заметен испуг и, впервые, растерянность.

- Вниз, - гремит Картер. - В противоатомное убежище. Он приближается. Огонь приближается. А как сюда дойдет, он сожрет весь наш город живьем.

Большой Джим стонет:

- Что те идиоты там наделали?

Картеру это не интересно. Что они там наделали, этому уже конец. Если они не поспешат, им здесь тоже придет конец.

- Босс, внизу есть аппарат очищения воздуха?

- Да.

- Подключенный к генеру?

- Да, конечно.

- Благодарить Иисуса за это. Может, у нас есть шанс.

Помогая Большому Джиму спускаться по ступенькам, чтобы тот двигался быстрее, Картер очень надеется, что они там, внизу, не зажарятся живьем.

Двери придорожного ресторана «Диппер» стояли настежь открытыми, подпертые клиньями, но силой взрыва клинья выбивает, и двери с хлопком закрываются. Стекло харкает вглубь, и несколько человек, которые стоял позади танцевальной площадки, получают порезы. У Вита, брата Генри Моррисона, распорота яремная вена.

Толпа бросается к дверям, напрочь позабыв о большом телеэкране. Они топчут бедного Вита Моррисона, который лежит, умирает в разрастающейся луже собственной крови. Они бьются в двери, и еще несколько человек получают порезы, прорываясь сквозь зазубренные отверстия.

- Птицы! - вскрикивает кто-то. - Ох, ты ж, Господи, взгляните на птиц!

Однако большинство из них смотрят на запад, а не вверх - на запад, откуда под небом, которое теперь стало гибельно-черным и преисполненным отравленного воздуха, на них катится горящий фатум.

Те из них, кто еще способен бежать, подражают птицам и начинают трусцой, рысью или вскачь галопом мчаться прямо по середе шоссе 117. Несколько человек заскакивают в свои машины и сразу же многочисленные столкновенья бамперами происходят на гравийной стоянке, где в незапамятные теперь уже времена принял бой Дейл Барбара. Велма Винтер оказывается в своем старом пикапе «Датсун»[458] и, избежав разрушительного авторалли на стоянке, видит, что проезд по дороге заблокирован убегающими пешеходами. Она смотрит направо - на огненную бурю, которая метется к ним, словно какое-то горящее платье, пожирая лес между Малой Сукой и центром города - и вслепую гонит вперед, не обращая внимания на пешеходов на своем пути. Она сбивает Карлу Венциано, которая убегает со своим грудным ребенком на руках. Велма ощущает, как подпрыгивает ее пикап, переезжая через их тела, и решительно заслоняет себе уши, чтобы не услышать воплей Карлы, когда у той ломается позвоночник, и ее сыночка Стивена, задавленного насмерть собственной матерью. Все, что знает Велма, это то, что ей надо убраться отсюда. Она должна, во что бы то ни стало убраться.

С внезапным появлением на празднике этого незваного гостя, обрывается День свиданий возле Купола. Те, что внутри, теперь имеют перед собой кое-что важнее родственников: гигантскую грибовидную тучу, которая вырастает на северо-западе, поднимаясь вверх на огненном пенисе уже почти с милю в высоту. Первое дуновение ветра, который погнал Картера и Большого Джима в противорадиационное убежище - ударяет их, и они щурятся, прижатые к Куполу, большей частью игнорируя людей у себя за спинами. Инстинктивно люди за их спинами откатывается назад. На их счастье, они могут ретироваться.

Генриетта Клевард ощущает, как ее обнимает чья-то холодная рука. Она оборачивается и видит Петру Ширлз. Волосы Петры освободились от шпилек, которые их удерживали, и теперь развеваются, хлопая ее по щекам.

- А того веселящего сока больше не осталось? - спрашивает Петра, выжимая из себя страждущую улыбку типа «гуляем дальше».

- К сожалению, все уже кончилось, - отвечает Генриетта.

- Ну… наверное, это уже и неважно.

- Держись меня, дорогуша, - скажет Генриетта. - Просто держись возле меня. Мы как-то выкарабкаемся.

Но, посмотрев в глаза старой женщины, Петра не видит там ни веры, ни надежды. Праздник уже почти подошел к концу.

Смотрите же. Смотрите и ужасайтесь. Восемь сотен людей прижало к Куполу, головы у них задранные, глаза широко раскрыты, они смотрят на собственный неминуемый конец, который мчится на них.

Здесь Джонни и Керри Карверы, и Брюс Ярдли, который работал в «Фуд-Сити». Здесь и Тебби Моррел, владелец лесосклада, который вскоре будет растерт в пепел, и его жена Бонни; Тоби Меннинг, который служил кассиром в универмаге; Трина Коул и Донна Барибо; Вэнди Голдстон со своей подругой и коллегой по учительствованию Эллен Вандестайн; Билл Оллнат, который отказался ехать за автобусом, и его жена Сарра, которая видит приближение огня и взывает к Иисусу, чтобы тот спас ее от него. Здесь Тодд Вендлештат и Мануэль Ортэга с лицами, бессмысленно задранными к западному горизонту, где мир исчезает в дыме. Томми и Вилла Андерсоны, которые никогда больше не пригласят в свой ресторан очередную группу прямо из Бостона. Увидьте их всех, весь город, который стоит спинами к невидимой стене.

А за ними визитеры от пячения переходят к отступлению, а от отступления к откровенному бегству. Автобусы они игнорируют и несутся прямо по дороге в сторону Моттона. Своих позиций держатся несколько солдат, но большинство из них тоже побросали оружие и рвут когти вслед за толпой, оглядываясь назад не больше, чем Лот оглядывался на Содом.

Кокс не убегает. Кокс приближается к Куполу и кричит:

- Вы! Офицер, командир!

Генри Моррисон оборачивается, подходит туда, где стоит Кокс и упирается руками в твердую, загадочную поверхность, видеть которой не может. Дышать стало тяжелее; хотя поднятый огненной пургой ветер бьется о Купол, завихряется, и тогда откидывается назад, навстречу тому голодному чему-то, что наступает: черному волку с красными глазами. Здесь, на Моттонской границе, его ожидает отара овец, которой он насытится.

- Помогите нам, - говорит Генри.

Кокс смотрит на огненную бурю и предполагает, что та достигнет местоположения этой толпы где-то минут через пятнадцать, возможно, плюс-минус три. Это не просто пожар, и не просто взрыв, в запертом и уже загрязненном пространстве это настоящий катаклизм.

- Сэр, я не могу.

Генри не успевает на это ничего сказать, как его хватает за руку Джо Боксер. Он что-то лепечет.

- Оставь, Джо, - говорит Генри. - Здесь не куда убегать и нечего делать, кроме как молиться.

Но Джо Боксер не молится. Он все еще держит в руке свой идиотский пистолетик и, бросив последний сумасшедший взгляд на приближающийся ад, приставляет его себе к виску, словно игрок в русскую рулетку. Генри делает движение, чтобы выхватить у него оружие, но не успевает. Боксер нажимает курок. Однако сразу он не умирает, хотя сгусток крови и вылетает из его головы. Он пятится назад, размахивая идиотским пистолетиком, словно платочком, и визжит. Потом падает на колени, подбрасывает руки вверх к темнеющему небу, словно человек в восторге от полученного свыше откровения, и падает ничком на белую разделительную полосу шоссе.