Под куполом - Кинг Стивен - Страница 222

Через минуту он уже опирался локтями, балансируя над ней. Она взялась рукой за него и направила в себя.

- Будьте нежны со мной, полковник Барбара. Я немного подзабыла, как это делается.

- Это - как езда на велосипеде, - произнес Барбара. Оказалось, что он таки был прав.

15

Когда все закончилось, Джулия откинулась головой ему на руку, так она и лежала, смотрела на розовые звезды, а потом спросила, о чем он сейчас думает.

Он вздохнул:

- О снах. Видениях. Обо всем том, не знаю что. У вас мобильный телефон с собой?

- Всегда. И заряд он держит чудесно, хотя, сколько еще будет в рабочем состоянии, сказать не могу. Кому вы собираетесь звонить по телефону? Наверно, Коксу, я думаю.

- Правильно думаете. Его номер есть в памяти?

- Да.

Джулия потянулась рукой к своим слаксам, которые лежали неподалеку, и сняла с пояса телефон. Нашла КОКС и подала телефонную трубку Барби, тот почти моментально начал в нее говорить. Наверное, Кокс сразу же отреагировал на звонок.

- Алло, полковник. Это Барби. Я на свободе. Рискну, сообщу вам наше местонахождение. Это Черная Гряда. Старый сад Маккоя. Есть он у вас на вашей… о'кей, итак, есть. Конечно, должен быть. И вы имеете возле себя спутниковые снимки города, так?

Он послушал, потом спросил у Кокса, есть ли на снимках световая дуга в форме подковы, которая охватывает гряду и заканчивается возле границы с ТР-90. Кокс ответил отрицательно, и тогда, судя по выражению на лице Барби, сам спросил о деталях.

- Не сейчас, - сказал Барби. - Сейчас мне нужно, чтобы вы кое-что сделали для меня, Джим, и чем быстрее, тем лучше. Вам для этого нужна пара «Чинуков».

Он объяснил, что надо сделать, Кокс выслушал, потом что-то ответил.

- Именно сейчас я не могу вдаваться в детали, - сказал Барби. - И если бы и смог, вряд ли, чтобы от этого что-то прояснилось. Просто поверьте мне: какое-то очень вонючее дельце здесь заваривается, и, я уверен, самое плохое еще впереди. Возможно, если нам посчастливится, ничего не случится до Хэллоуина. Но мне не верится, что нам посчастливится.

16

В то время, как Барби говорил с полковником Коксом, Энди Сендерс сидел под стеной склада позади здания РНГХ и смотрел в небо на неестественного цвета звезды. Он тоже витал сейчас где-то вверху, как тот воздушный змей, счастливый, как устрица, беззаботный, как огурец… другие сравнения добавь сам. И одновременно глубокая печаль - удивительно успокоительная, чуть ли не утешительная, - мощная, словно подземная река, текла через него. Он никогда не знал предчувствий в своем прозаичной, практичной, заполненной повседневными трудами жизни. Но теперь у него было предчувствие. Это его последняя ночь на земле. Когда горькие люди придут, он с Мастером Буши уйдет. Это было так просто и совсем не плохо.

- Все равно я задержался здесь случайно, - произнес он. - Принял бы те таблетки, и уже не был бы.

- Что с тобой, брат Сендерс?

Мастер неспешно шел по дорожке от задних дверей радиостанции, светя себе фонариком перед босыми ступнями. Обтруханные пижамные штаны так же едва держались на костлявых крыльях его таза, но в его образе добавилось кое-что новое: большой белый крест. Он висел у него на шее на сыромятном ремешке. На плече у него висел БОЖИЙ ВОИН. С приклада, прицепленные на другом ремешке, свисали, пошатываясь, две гранаты. В свободной от фонаря руке он держал гаражный пульт.

- Добрый вечер, Мастер, - поздоровался Энди. - Я просто говорил сам с собой. Похоже, что теперь только сам я и могу себя послушать.

- Это туфта, Сендерс. Полная, несусветная, заквашенная на дерьме туфта. Бог всегда слушает. Он подключен к нашим душам, как ФБР к телефонам. И я слушаю также.

Красота этой идеи - вместе с ее утешительностью - наполнила душу Энди признательностью. Он протянул трубку.

- Хапни вот дыма. Сразу в башке развиднеется.

Мастер хрипловато засмеялся, взял трубку и, сделав длинную затяжку, задержал дым в легких, и уже потом прокашлялся.

- Страшная сила! - сказал он. - Божественная сила. Прет, как корабельная турбина «Роллс-Ройс», Сендерс!

- Я вкурил тему, - кивнул Энди. Так всегда говорила Доди, и от упоминания о ней у него вновь оборвалось сердце. Он привычно смахнул с глаза слезинку. - Где ты взял этот крест?

Мастер махнул фонарем в сторону радиостанции.

- Там есть кабинет Коггинса. Этот крест лежал у него в столе. Верхний ящик был заперт, но я ее выломал. А знаешь, что там еще лежало, Сендерс? Такие гадостные дрочильные журнальчики, которых даже я раньше не видел.

- Дети? - спросил Энди. Его это не удивило. Если сатана схватит священника, тот может упасть так низко, что ой-ой. Так низко, что может в цилиндре на голове проползти под гремучей змеей.

- Хуже, Сендерс, - он понизил голос до шепота, - ориенталки.

Мастер взял у Энди АК-47, который лежал у того поперек колен. Присветил фонарем приклад, на котором Энди взятым в студии маркером уже успел аккуратно написать КЛОДЕТТ.

- Моя жена, - объяснил он. - Она стала первой жертвой Купола.

Мастер сжал ему плечо.

- Ты хороший человек, Сендерс, раз помнишь о ней. Я рад, что Бог свел нас вместе.

- Я тоже, - взял у него из руки трубку Энди. - Я тоже, Мастер.

- Ты понимаешь, что должно произойти завтра, нет?

Энди вцепился в приклад КЛОДЕТТ. Сейчас это был достаточно выразительный ответ.

- Скорее всего, они прибудут одетые в бронежилеты, и если нам придется воевать, целься в головы. Никаких там одиночных, поливай их во всю прыть. А если дойдет до того, что они начнут нас побеждать… ты же знаешь, что тогда произойдет, так?

- Да.

- До конца, Сендерс? - Мастер поднял себе на уровень глаз гаражный пульт и присветил его фонарем.

- До конца, - согласился Энди, дотронувшись до пульта дулом КЛОДЕТТ.

17

Олли Динсмор неожиданно проснулся посреди плохого сна, понимая, что случилось что-то плохое. Он лежал в кровати, смотря в серость, создаваемую первым, и потому немного грязноватым светом, который полился сквозь окно, и старался убедить себя, что это был просто неприятный сон, просто обычный кошмар, которого он теперь не мог надлежащим образом припомнить. Огонь и вопли, вот и все, что он запомнил.

«Не просто вопли. Визжание».

На столике рядом с его кроватью тикал дешевый будильник. Он схватил его в руки. Без четверти шесть, а никакого звука от отца, который должен был бы уже ходить по кухне. Еще более выразительное - не слышать запаха кофе. Отец всегда был уже на ногах и полностью одетый самое позднее в четверть шестого («Коровы ждать не могут» - любимая поговорка Алдена Динсмора), а в половине шестого у него уже кипел кофе.

Но не этим утром.

Олли встал и натянул вчерашние джинсы.

- Папа?

Ответа не было. Тишина, лишь тиканье будильника и - издалека - мычание одной, чем-то недовольной коровы. Страхом ему сковало тело. Он убеждал себя, что для этого нет никаких причин, что его семья - полная и полностью счастливая еще неделю назад - выдерживала все трагедии, предназначенные им Богом, по крайней мере, пока что. Он себя убеждал, но сам себе не верил.

- Папа?

Генератор позади дома все еще работал и, зайдя в кухню, он увидел зеленые индикаторы и на микроволновке, и на плите, но кофеварка «Мистер Коффи»[431] стояла темная, пустая. И в гостиной также было пусто. Когда прошлым вечером Олли шел спать, отец смотрел телевизор, телевизор работал и сейчас, правда, с отключенным звуком. Какой-то круто парень демонстрировал новую, улучшенную тряпку «Шемвау»[432]: «Вы тратите по сорок баксов ежемесячно на бумажные полотенца и выбрасываете, таким образом, деньги на ветер», - тарахтел тот крутой на вид парень с какого-то иного мира, где такие вещи что-то значили.

«Он ушел из дома. Кормит коров, вот и все».

Но разве он не выключил бы телевизор, чтобы экономить электричество? Газовый баллон у них стоял большой, однако же, и он не вечный.