Под куполом - Кинг Стивен - Страница 170

- У Си-Эн-Эн есть материал о расследовании вашей подозрительной торговой практики с использованием недобросовестной рекламы в конце девяностых. По Эн-Би-Си передают, что против вас велось следствие в связи с неэтичной кредитной практикой в 2008 году. Насколько я помню, вам предъявляли обвинение в незаконном завышении процентной ставки? Где-то около сорока процентов? И тогда вы возвращали себе автомобили и грузовики, за которые вам клиентами уже было переплачено вдвое, а иногда и втрое больше? Думаю, ваши избиратели все это увидят собственными глазами.

(Все те обвинения были сняты. Он тогда уплатил хорошие деньги за то, чтобы они были сняты.)

- Люди в моем городе хорошо знают, что эти новостные программы представят любой смехотворный бред, если заодно можно удачно продать рекламное время под новые телевизоры, или геморройный крем, или лепестки со снотворными таблетками.

- Там есть и кое-что другое. По данным генерального прокурора штата Мэн, предыдущий шеф полиции - тот, что умер в прошлую субботу - вел расследование в отношении вас в связи с неуплатой налогов, незаконным завладением городскими средствами и собственностью, а также организацией незаконной торговли наркотиками. Мы не предоставляли этих материалов печати, и не имеем намерения их предоставлять… если вы согласитесь на компромисс. Оставьте пост городского выборного. Мистер Сендерс тоже должен уйти в отставку. Номинируйте Эндрию Гриннел, третью выборную, на должность руководителя, а Джеклин Веттингтон станет представителем Президента в Честер Милле.

Большой Джим потерял последние остатки своего благодушия.

- Дружище, а вы часом не сдурели? Эндрия Гриннел наркотически зависимое лицо, присажена на оксиконтин, а у Веттингтон нет и крупицы ума в голове!

- Уверяю вас, что вы неправы, Ренни. - Никакого тебе больше «мистер»: похоже на то, что период доброжелательности прошел. - Веттингтон получила официальную благодарность за участие в изобличении нелегальной сети по распространению наркотиков в шестьдесят седьмом госпитале боевого обеспечения в Вюрцбурге, в Германии, и была лично рекомендована человеком по имени Джек Ричер, к черту, самым крутым копом изо всех, которые только служили в армейской полиции, по моему скромному мнению.

- Ничего скромного у вас я не усматриваю, сэр, а ваши богохульные слова для меня неприемлемы. Я христианин.

- Христианин, который торгует наркотиками, согласно информации, которую я имею.

- Хлопайте языком вволю, а рукам волю не давайте. - «Особенно с той стороны Купола», - подумал Большой Джим и улыбнулся. – У Вас есть какие-то доказательства?

- Попуститесь, Ренни, я вам это говорю, как один крутой другому. Разве это имеет значение? Купол для печати большее событие, чем одиннадцатое сентября. И это симпатизирующая нам пресса. Если вы не пойдете на компромисс, я так вымажу вас дегтем, что вы никогда не отмоетесь. Как только исчезнет Купол, я увижу вас перед сенатским подкомитетом, перед судом присяжных, а дальше в тюрьме. Я вам это обещаю. Но следует вам уйти в сторону, и все испарится. И это я вам тоже обещаю.

- Как только исчезнет Купол, - насмешливо повторил Ренни. - И когда же это будет?

- Возможно, быстрее, чем вы думаете. Я собираюсь первым добраться до вас и первым моим официальным распоряжением будет приказ надеть на вас наручники, эскортировать к самолету и направить в Форт Ливенворт[362] в Канзасе, где вы будете гостить под стражей в ожидании суда.

Большой Джим на мгновение онемел от такой наглой откровенности. Но тут же расхохотался.

- Если бы вы действительно хотели добра городу, Ренни, вы бы сами ушли в отставку. Взгляните, что произошло под вашим управлением: шесть убийств - два в больнице прошлой ночью, это же надо такое представить, - плюс самоубийство и драка за еду. Вы не на своем месте.

Пальцы Большого Джима сжались на золотом мячике. На него встревожено смотрел Картер Тибодо.

«Если бы вы были здесь, полковник Кокс, я вас накормил бы тем, вкус чего ощутил на себе Koггинс. Бог мне свидетель, я бы это сделал».

- Ренни?

- Я здесь, - пауза. - А вы там, - вновь пауза. - И Купол остается на месте. Думаю, нам обоим это понятно. Скиньте на него самую большую из ваших атомных бомб, сделайте ближайшие города непригодными для жизни на двести следующих лет, убейте всех в Честер Милле радиацией, если она проникает, а он так же будет стоять на своем месте. - Он уже закашлялся, но сердце в его груди билось ровно, мощно. - Потому что Купол - это воля Божья.

В глубине души он действительно в это верил. Как верил, что воля Божья заключается в том, чтобы он захватил этот город и управлял им еще длинные недели, месяцы, годы.

- Что?

- То, что слышали.

Понимая, что ставит на кон все, полагается всем своим будущим на стойкость Купола. Понимая, что кое-кто подумает о нем - взбесился. И также понимая, что те, кто так думает, - погань-язычники. Такие же, как этот полковник Джеймс О. Никчема Кокс.

- Ренни, будьте здравомыслящим. Я вас прошу.

Большому Джиму понравилось это его «прошу»; к нему моментально вернулось хорошее настроение.

- Давайте подытожим, самое время, не так ли, полковник Кокс? Руководитель здесь Энди Сендерс, не я. Хотя, естественно, я признателен за такую любезность, как этот звонок, со стороны такого языческого говноеда, как вы. Тогда как я уверен, что Энди согласился бы с вашей моделью управления - дистанцировано, как же иначе, - однако, думаю, я могу говорить от его имени, когда сейчас говорю вам: возьмите ваше предложение и засуньте себе в то место, где никогда не восходит солнце. Мы здесь сами по себе и будем управляться так, как нам это нравится.

- Вы сумасшедший, - произнес полковник Кокс удивленно.

- Так неверующие всегда называют религиозных людей. Это их последний аргумент против веры. Мы привыкли к этому, и на вас я не обижаюсь. - В этом он солгал. - Могу я задать вам вопрос?

- Говорите.

- Не собираетесь ли вы заблокировать нашу телефонную и компьютерную связь?

- Вам бы понравилось такое решение, не правда ли?

- Конечно, нет, - очередное вранье.

- Телефоны и интернет останутся. Также и запланированная на пятницу пресс-конференция. На которой вам поставят много трудных вопросов, уверяю.

- Полковник, я не планирую посещений никаких пресс-конференция в ближайшем будущем. Энди также. А у миссис Гриннел, вот такая она бедняга, голова едва варит. Итак, запросто можете отменять свою…

- О, нет. Совсем наоборот. - Тем временем, не улыбка ли нарисовалась в голосе Кокса? - Пресс-конференция состоится в полдень в пятницу, обеспечив достаточно рекламного времени для его продажи в вечерних новостях.

- Интересно, кто же будет брать в ней участие с нашей стороны, как вы думаете?

- Все, Ренни. Абсолютно все. Потому что мы позволим родственникам жителей города подойти к Куполу с Моттонской стороны - там, где об него разбился самолет, в котором погибла жена мистера Сендерса, смею вам напомнить. Там также будет присутствовать пресса, будет освещать это событие. Это будет похоже на день посещения в тюрьме, хотя, без виноватых. Кроме вас, наверняка.

Ренни вновь пришел в неистовство.

- Вы не имеете на это права!

- О, наоборот, как раз имею. - Там действительно присутствовала улыбка. - Можете усесться со своей стороны Купола и против меня курносый нос гнуть, а я со своей стороны буду делать то же самое. Посетители расположатся цепочкой, и все, кто согласится, будут иметь на себе майки с надписями «ДЕЙЛ БАРБАРА НЕ ВИНОВЕН. ОСВОБОДИТЕ ДЕЙЛА БАРБАРУ» и «ИМПИЧМЕНТ ДЖИМУ РЕННИ». Будет много слез, разделенные Куполом люди будут прижимать ладони к ладоням, кто-то даже будет стараться так поцеловаться. Красивая картинка для телевидения, и прекрасная пропаганда. Главное, это заставит людей в вашем городе призадуматься: почему ими руководит такое некомпетентное лицо, как вы?

Голос Большого Джима опустился до низкого рычания:

- Я этого не позволю.