Под куполом - Кинг Стивен - Страница 158

Она сдала задом на улицу, а там повернула вверх по городскому холму, не задумываясь, куда направляется, пока не подъехала к Престил-Стрит. Через три минуты она уже припарковалась на подъездной аллее усадьбы Эндрии Гриннел. И в этом доме также было темно. Никто не ответил на ее деликатный стук. Не имея возможности знать, что Эндрия сейчас лежит в своей кровати на верхнем этаже, погруженная в глубокий сон впервые с того момента, как отказалась от таблеток, Джулия решила, что она или пошла домой к своему брату Даги, или проводит ночь с кем-то другим.

Тем временем Горес сидел на половом коврике и смотрел вверх, ожидая от нее какого-либо руководящего жеста, как всегда. Но Джулия была слишком опустошенная, чтобы руководить, и очень утомленная, чтобы двигаться еще куда-нибудь. Она была почти уверена, что слетит где-то с дороги и убьет их обоих, если отважится вновь куда-то ехать.

И думала она сейчас не о сгоревшем доме, в котором прошла все ее жизнь, а о выражении лица полковника Кокса, когда она спросила у него, не бросили ли их на произвол судьбы.

«Отнюдь, - ответил он. - Абсолютно нет». Но, проговаривая эти слова, в глаза ей он старался не смотреть.

На крыльце стояла деревянная садовая кушетка. Если надо, она может и на ней подремать. А может…

Она толкнула двери, они оказались незапертыми. Она поколебалась, а Горес нет. Безоговорочно уверенный в том, что его хозяйка всюду свободно вхожа, он моментально направился в дом. А за ним и Джулия на другом конце поводка, с мыслью: «Теперь решение принимает мой пес. Вот как оно стало».

- Эндрия? - негромко позвала она. - Эндрия, ты дома? Это я, Джулия.

Наверху, лежа на спине, храпя, словно какой-то водитель-дальнебойщик после четырехдневного рейса, Эндрия шевелила лишь одной частью тела: левой ступней, которая еще не устала от своего спровоцированного очищением организма, дерганья и дрыганья.

В гостиной было темно, но не так чтобы полностью; Эндрия оставила в кухне включенной питающуюся от батареек лампу. И запах здесь стоял. Окна были настежь, но без сквозняков смрад блевотины не выветрился полностью. Кто-то ей говорил, что Эндрия заболела? Что-то о гриппе?

«Может, это и грипп, но с не меньшим успехом это может быть абстинентный синдром, если у нее закончились те ее пилюли».

В любом случае, болезнь является болезнью, а больные люди не любят быть одинокими. Итак, в доме пусто. А она так утомлена. В конце комнаты стоит хороший длинный диван, он ее манит. Если Эндрия придет домой завтра утром и увидит здесь Джулию, она ее поймет.

- Возможно, даже предложит мне чашечку чая, - произнесла она. - И мы вместе посмеемся с этого приключения. - Хотя возможность смеяться по любому поводу, в любом будущем, казалась ей сейчас нереальной. - Иди сюда, Горес.

Она отцепила поводок и направилась через комнату. Горес не сводил с нее глаз, пока она, примостив себе под голову подушку, не улеглась на диване. И тогда пес и сам лег, положив нос на лапу.

- Хороший мальчик, - произнесла она, закрывая глаза. И сразу увидела перед собой Кокса, как тот избегал ее взгляда. Потому что Кокс считал, что они будут оставаться под Куполом очень долго.

Но тело имеет понятие о жалости, которое неизвестно мозгу. Джулия заснула с головой меньше чем в четырех футах от того коричневого конверта, который этим утром ей старалась передать Бренда. Где-то позже на диван запрыгнул и Горес, свернулся у нее в ногах. Такими и увидела их Эндрия, когда спустилась вниз утром двадцать пятого октября, определенно чувствуя себя лучше, чем в течение многих последних лет.

16

Их было четверо в гостиной Расти: Линда, Джеки, Стэйси Моггин и сам Расти. Он налил каждому по стакану холодного чая, а потом изложил все, что узнал в подвале похоронного салона Бови. Первый вопрос прозвучал от Стэйси, сугубо практичный.

- Ты не забыла там запереть?

- Нет, - ответила Линда.

- Тогда дай мне ключ, надо положить его назад.

«Наши и не наши, - подумал Расти вновь. - Вот о чем будет идти этот разговор. Уже об этом речь идет. Наши тайны. Их власть. Наши замыслы. Их планы».

Линда отдала ключ, потом спросила у Джеки, не имела ли она каких-нибудь проблем с девочками.

- Никаких судорог, если это тебя беспокоит. Спали, как ягнята, все время, пока тебя не было.

- Что нам теперь со всем этим делать? - спросила Стэйси. Маленькая, но решительная женщина. - Если вы хотите арестовать Ренни, мы должны вчетвером убедить Рендольфа это сделать. Мы, трое женщин-офицеров, и Расти, как действующий патологоанатом.

- Нет! - воскликнули в один голос Джеки и Линда. Джеки решительно, Линда испуганно.

- У нас есть только лишь предположения и никаких доказательств, - объяснила Джеки. - Я не уверена, что Рендольф нам поверил бы, даже если бы мы ему показали сделанные камерой слежения снимки, на которых Ренни ломает шею Бренде. Они с Ренни сейчас в одной лодке, плыви или тони. И большинство копов станут на сторону Пита.

- Особенно новые, - добавила Стэйси, утопив пальцы в копне своих белокурых волос. - Большинство из них не очень смышленные, но довольно нахальные. И им нравится носить оружие. К тому же, - она наклонилась ближе, - сегодня появятся то ли шестеро, то ли восемь новых. Всего лишь старшеклассники. Глупые, и сильные, и преисполненные энтузиазма. Меня они пугают не на шутку. Даже больше, Тибодо, Ширлз и Джуниор Ренни расспрашивают новичков, кого бы они могли посоветовать еще. Пройдет пару дней, и полиция уже перестанет быть полицией, она превратится в армию подростков.

- Значит, никто нас не захочет выслушать? - спросил Расти. На самом деле без иллюзий спросил, просто желая подвести черту. - Совсем никто?

- Генри Моррисон, возможно, - сказала Джеки. - Он понимает, что происходит, и ему это не нравится. А что касается других? Они будут делать, как все. Отчасти потому, что напуганы, а отчасти потому, что им нравится власть. Такие ребята, как Тоби Велан или Джордж Фредерик, никогда прежде ее не имели; а ребята на подобие Фрэдди Дентона просто падонки.

- И что это должно означать? - спросила Линда.

- Это означает, что мы пока что должны держать рот на замке. Если Ренни убил четырех людей, он очень-очень опасная особа.

- Выжидание сделает его не менее, а более опасным, - заметил Расти.

- Мы, Расти, должны беспокоиться о Джуди и Дженнилл, - напомнила Линда. При этом она грызла себе ногти, чего Расти уже много лет за ней не замечал. - Мы не можем рисковать, не дай Бог, чтобы с ними что-то случилось. Я даже мысли такой не предполагаю и тебе не позволю.

- У меня тоже есть ребенок, - произнесла Стэйси. - Келвин. Ему лишь пять лет. Мне понадобилась вся моя храбрость, только чтобы выстоять сегодня на стреме около похоронного салона. Сама мысль о том, чтобы пойти с этим к идиоту Рендольфу… - Ей не было потребности продолжать; все проговаривала бледность ее щек.

- Никто и не просит тебя это делать, - сказала Джеки.

- Сейчас я лишь могу доказать, что против Коггинса было применен тот бейсбольный мяч, - напомнил Расти. - Кто-нибудь мог им воспользоваться. Черт побери, им мог воспользоваться хотя бы и его сын.

- Такая новость меня бы не шокировала, - заметила Стэйси. - Джуниор в последнее время стал весьма странным. Его вытурили из Бодойна за драку. Не знаю, известно ли об этом его отцу, но к спортзалу, где это случилось, вызывали полицию, я сама видела телефонограмму. А эти две девушки… если эти преступления связаны с сексом…

- Так и есть, - кивнул Расти. - Очень противно. Не следует тебе знать детали.

- Но Бренда не была подвергнута сексуальному насилию, - напомнила Джеки. - Для меня это доказательство того, что Бренду и Коггинса следует рассматривать отдельно от девушек.

- Возможно, Джуниор убил их, а его отец убил Бренду и Коггинса, - сказал Расти, ожидая того, что кто-нибудь засмеется. Никто и звука не произнес. - Но, если это так, то зачем?