Под куполом - Кинг Стивен - Страница 129

- Да, сэр. Хорошо.

- Никаких тех штучек с «мирандой»[299].

- Ясно, сэр.

- И, благодаря Куполу, никто его не передаст окружному шерифу. - Рендольф взглянул на Джуниора. - Все будет как в той поговорке: «Что случилось в Лас-Вегасе, должно остаться в Лас-Вегасе».

Джуниор не знал, что ему на это ответить: «да, сэр» или «нет, сэр», потому что не имел понятия, о чем этот идиот за столом сейчас болтает.

Рендольф еще мгновение или дольше так же с намеком смотрел на Джуниора, словно желая убедиться, что они поняли друг друга, а потом вдруг всплеснул ладонями и встал.

- Иди домой, Джуниор. Ты немного переволновался.

- Да, сэр, есть такое. Думаю, я пойду. Отдохну, то есть.

- У меня в кармане лежала пачка сигарет, когда меня погружал в воду преподобный Коггинс, - произнес Рендольф тем сердечным тоном, которым делятся любимыми воспоминаниями. Он обнял Джуниора за плечи, провожая его к дверям. Джуниор сохранял на лице почтительное, заинтересованное выражение, хотя готов был, чуть ли не плакать под весом этой упитанной руки. Словно несешь на себе галстук из мяса. - Они испортились, конечно. И я никогда больше не купил себе ни одной пачки. Спасенный от дьявольского зелья Сыном Господним. Разве не благодать Божья?

- Чудеса, - сподобился Джуниор.

- Бренда и Энджи получат самое большое внимание, конечно, и это нормально - выдающаяся жительница города и молодая девушка, у которой вся жизнь была еще впереди, но преподобный Коггинс тоже имел своих приверженцев. Не говоря уже о большом количестве прихожан, которые любили его.

Уголком левого глаза Джуниор видел пухлую ладонь Рендольфа. Ему подумалось, а как бы повел себя Рендольф, если бы он вдруг укусил его за эту руку. Может, даже отгрыз бы на фиг какой-то из его толстых пальцев и выплюнул на пол.

- Не забываем и о Доди, - он сам представление не имел, зачем это произнес, но оно подействовало. Рука Рендольфа упала с его плеч. Человека словно громом ударило. Джуниор понял, что тот просто забыл о Доди.

- О Господи, - проскулил Рендольф. - Доди. А кто-нибудь звонил Энди, сообщал ему?

- Не знаю, сэр.

- Твой отец должен был бы, точно?

- Он чрезвычайно поглощен заботами.

Это было правдой. Большой Джим сидел дома, в кабинете, и писал план своей речи на городском собрании вечером в четверг. Той, которую он объявит как раз перед голосованием жителей города за предоставления чрезвычайных полномочий совету выборных на время, пока будет длиться кризис.

- Наверное, я сам ему позвоню, - сказал Рендольф. - Хотя, вероятно, лучше мне сначала об этом помолиться. Хочешь стать на колени вместе со мной, сынок?

Джуниор лучше бы сам себе в штаны налил бензина и произвел поджог собственных яиц, но вместо этого произнес:

- Говорите с Богом один на один, и вы яснее услышите Его ответы. Так всегда говорит мой отец.

- Хорошо, сынок. Это дельный совет.

Не ожидая, пока Рендольф успеет еще что-то сказать, Джуниор выпорхнул сначала из кабинета, а потом и из полицейского участка. Он пошел домой, погруженный в мысли, опечаленный потерей своих подружек, думая, не случится ли ему найти кого-нибудь другого. А еще лучше несколько.

Под Куполом все возможно.

15

Пит Рендольф честно старался молиться, но слишком много всякого разного взрывало ему мозг. Кроме того, Господь помогает тем, кто помогает себе сам. В Библии этого нет, думал он, но все-таки так оно и есть. Он позвонил Энди Сендерсу на мобильный, найдя его номер на стене, в списке, пришпиленном к доске объявлений. Надеялся, что ему никто не ответит, но тот откликнулся уже на первый гудок - разве оно не всегда так случайно?

- Привет, Энди. Это шеф Рендольф. У меня довольно неприятные новости для вас, мой друг. Наверное, вам лучше сесть.

Тяжелый это был разговор. Мерзкий, по правде. Когда он, наконец-то, закончился, Рендольф остался сидеть, барабаня пальцами по столу. Он подумал (в который раз), что не очень сожалел бы, если бы за этим столом сейчас сидел Дюк Перкинс. Может, и вообще бы не жалел. Эта работа оказалась намного более тяжелой и грязной, чем он себе представлял. Личный кабинет не достоин был такого напряжения. Даже зеленая машина шефа полиции не стоила этого; каждый раз, садясь за ее руль, когда его зад проваливался в ранее продавленные более тяжелыми ягодицами Дюка вмятины, в голове у него всплывала одна и та же мысль: «Ты не годишься для этого».

Сендерс скоро будет здесь. Хочет посмотреть в глаза Барбаре. Рендольф старался ему отказать, но посреди его тирады о том, что лучше бы Энди сейчас упасть на колени, молиться за души дочери и жены - не говоря уже о силе, чтобы нести свой крест, - Энди прервал связь.

Рендольф вздохнул и набрал другой номер. После двух гудков в ухо ему гаркнул раздраженный голос Большого Джима:

- Что? Что?

- Это я, Джим. Я понимаю, вы работаете, и мне неприятно вас отвлекать, но не могли бы вы приехать сюда? Мне нужна помощь.

16

Трое детей стояли под каким-то лишенным светлой глубины небом, которое теперь имело явный желтоватый оттенок, и смотрели на мертвого медведя возле подножия телефонного столба. Столб торчал криво и был надломлен. На высоте четырех футов от основания его пропитанный креозотом ствол был разрушен и забрызган кровью. И еще кое-чем. Чем-то белым, что, как считал Джо, похоже на фрагменты костей. А также сероватой, мучнистой массой, которая, наверняка, была моз…

Он отвернулся, стараясь сдержать спазм в горле. Ему это почти удалось, но тут первым вырвал Бэнни - с громким звуком юуурп, - а за ним и Норри. Джо сдался и тоже присоединился к клубу рыгателей.

Когда они собой, наконец, овладели, Джо полез в рюкзак и, достав оттуда «Снепл», раздал каждому по бутылке. Первым делом он прополоскал себе рот и выплюнул. Так же совершили Норри и Бэнни. И лишь потом они начали пить. Сладкий чай был теплым, но все равно Джо ощущал райское наслаждение в горле.

Норри сделала два осторожных шага к черному, обсиженному гудящими мухами сугробу возле подножия столба.

- Он - как те олени, - сказала она. - Перед бедным мишкой не было реки, в которую он мог бы броситься, и он разбил себе голову о телефонный столб.

- Может, у него было бешенство, - заметил Бэнни тоненьким голосом.

Джо рассудил, что технически такая вероятность существует, но он в это не верил.

- Я думал о версии самоубийства, - ему ненавистна была дрожь в собственном голосе, но, вопреки всему, он никак не мог ее унять. - Это делают и киты, и дельфины - выбрасываются на берег. Я видел по телевизору. А отец мне говорил, что и восьминоги такое делают.

- Что за речь, - предостерегла его Норри. - Осьминоги.

- Да какая разница. Отец говорил, что, когда их среда становится совсем загрязненной, они отгрызают сами себе щупальца.

- Чувак, ты хочешь, чтобы я вновь вырыгал? - спросил Бэнни. Голос у него звучал жалостливо и утомлено.

- И, именно это сейчас мы видим здесь, загрязнение среды? - спросила Норри. - То есть окружающей среды?

Джо покосился глазом на желтоватое небо. Потом показал на юго-запад, где остался висеть после причиненной ракетным обстрелом пожара черный осадок, лишая небо цвета. Этот мазок выглядел на футов триста в высоту и тянулся где-то на милю в ширину. Может, и больше.

- Конечно, - согласилась она. - Но есть и кое-что другое. Разве нет?

Джо пожал плечами.

- Если нас ожидает внезапный порыв к самоубийству, то, может, нам лучше просто сейчас вернуться назад? - произнес Бэнни. – У меня есть кое-что, ради чего следует еще пожить. Я пока еще не начал побеждать в «Боевом молоте»[300].

- Проверь счетчик на медведе, - сказала Норри.

Джо потянулся сенсорной трубкой к медвежьему трупу. Стрелка не опустилась, но и не поднялась.

Норри показала на восток. Прямо перед ними дорога выходила с густо поросшей черным дубом[301] полосы, от которой она когда-то и получила свое название. Выбравшись из этой дубравы, подумал Джо, они смогут увидеть на верху холма яблоневый сад.