Частная магическая практика. Лицензия - Малиновская Елена Михайловна - Страница 66

— Киота? — осторожно позвал меня Дольшер, так и не дождавшись продолжения. — Ты меня окончательно заинтриговала. Что случилось?

— Э-э-э… — промямлила я. — Вообще-то ничего не случилось. Точнее, случилось, но не сейчас, а давно. Ну то есть не совсем давно, но…

Дольшер мученически возвел глаза вверх. Задумчиво почесал переносицу.

— Киота, ты так мнешься, будто собираешься признаться в организации покушения на короля Нерия, — неловко пошутил он. — Говори прямо: что с тобой? Что я должен узнать?

Я с приглушенным стоном обхватила голову. Во мне сейчас боролись самые противоречивые чувства и мысли. С одной стороны, я не хотела обидеть Дольшера, с другой — не верила ему до конца, с третьей — триста хардиев никогда лишними не будут, с четвертой — вспоминала себя перед визитом к священной змее. Свое недоумение, боль, тревоги, сожаление о несбывшемся.

— Прямо сейчас я не могу… хм-м… не могу ответить на твои желания, — тщательно подбирая слова, наконец сказала я, пытаясь не покраснеть от смущения. Мое воспитание не позволяло настолько откровенно говорить об интимных вещах.

— Почему? — закономерно спросил Дольшер, наблюдая за мной с изрядной долей иронии и недоумения.

— Потому что! — взвилась от негодования я. Поймала его смеющийся взгляд и сникла. — Дольшер, все происходит слишком быстро. Я понимаю, что из-за множества событий кажется, будто мы знакомы целую вечность. Но… Сейчас всего пятый день после нашей встречи. Пятый! Я не могу так быстро… В общем, не могу, и все!

— Почему? — настойчиво повторил Дольшер. — Почему не можешь? Да, сейчас всего пятый день нашего знакомства и что из этого? Ты меня хочешь, я от желания вообще изнемогаю. Что нам мешает?

— Пусть пройдет хотя бы месяц, — несмело предложила я. — Видишь ли, я слишком насмотрелась на то, как ты обычно обращаешься с девушками, и не хочу пополнить их ряды.

— То есть ты настроена серьезно по отношению ко мне? — совершенно превратно понял мою фразу Дольшер, — Так? А как же твои слова, что ты никогда не стала бы встречаться со мной, даже не стала бы пробовать?

— Подожди! — слабо взмолилась я, чувствуя, как от всего происходящего у меня закипают мозги. По-моему, мы говорим с Дольшером на абсолютно разных языках. — Подожди-подожди! Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне секс без обязательств? Просто переспали — и разбежались?

— Киота, — проникновенно начал Дольшер после секундной заминки, торопливо пряча смешинки в глазах, — ты меня совсем запутала. Помнишь наш разговор в трактире? Ну когда мы ждали Рашшара? Тогда ты сказала, что не видишь нас парой никогда и ни при каких обстоятельствах. Не скрою, меня это слегка покоробило, но что ж, насильно мил не будешь. С другой стороны, я ощущаю твое желание по отношению ко мне. Я не против ответить на него. Даже очень и очень не против. Вот я и спрашиваю: что нам мешает как взрослым людям удовлетворить свои потребности самым простым способом? Что будет потом — я не знаю. Честное слово, не знаю, Киота. Ты мне нравишься, и я не хотел бы сразу после этого тебя потерять. Но давать какие-нибудь гарантии или обещания тоже не стану. Ты же понимаешь, всякое в жизни случается. Поэтому обнадеживать тебя и сразу же клясться в любви до гроба я не буду. Мог бы, конечно, но не хочу врать. Именно тебе — не хочу. Да ты умная девочка и без проблем бы раскусила обман.

— То есть ты не испытываешь ко мне никаких чувств, кроме сексуального влечения? — обиженно переспросила я. — Я правильно поняла?

— О женщины! — Дольшер закатил глаза и раздраженно помотал головой. — Иногда ваша логика ставит меня в тупик. Нет, Киота, ты неправильно поняла. Я вообще не представляю, как ты сделала именно такой вывод из моих слов. Пойми ты — за мои тридцать пять лет жизни у меня никогда и ни с кем не было серьезных и длительных отношений. Я еще раз повторяю: ты мне нравишься, даже очень. Я ни за кого так не боялся, как за тебя, когда думал, что не успею к началу ритуала и ящерицы убьют тебя. Пожалуй, только за Дайру недавно. Мне было больно, понимаешь, по-настоящему больно, когда я представлял твое бездыханное тело, когда думал, что больше не увижу тебя. Сейчас — вот именно в данную секунду — я не хочу с тобой расставаться. Но я не знаю, что изменится и изменится ли вообще что-нибудь завтра, например. Или через неделю. Или через месяц. Про год уж не говорю — это вообще безумно долгий срок для меня. Киота, я всегда жил и живу сегодняшним днем и предлагаю тебе попробовать сделать то же. Если мы останемся вместе — я буду рад, если расстанемся — бывает, значит, нам просто оказалось не по пути. Но, не рискнув, мы никогда не узнаем, есть ли у нас общее будущее. Так яснее?

Я молчала, переваривая услышанное. Я не сомневалась в искренности Дольшера. Он действительно верил в то, что говорил. И я ему верила. Проблема лишь в том, что такое предложение было для меня неприемлемым. Если бы на кону не стояли деньги — я бы, возможно, впервые в жизни бросилась в новое чувство без оглядки на робкие воззвания разума. Но сейчас это было бы слишком нелепо, глупо и имело бы непредсказуемые последствия для меня в будущем.

— Ну так как? — Дольшер, сочтя, видимо, затянувшуюся паузу за знак согласия, вновь потянул за край покрывало. — Видишь, Киота, как я откровенен с тобой. Пожалуй, еще ни с одной девушкой я не был так правдив и честен. Я мог бы тебе наплести красивых сказок о вечной любви и верности, но предпочитаю открытую игру. Давай попробуем. Вдруг у нас получится?

— А я хочу предложить тебе совсем другую игру, — лукаво произнесла я, в последний миг поймав почти упавшее покрывало и достаточно ощутимо хлопнув Дольшера по шаловливым ручонкам. — Месяц встреч. Без интима, максимум — поцелуи. Прогулки под луной, разговоры по душам и прочее, прочее, прочее.

— Не понял. — Дольшер недоуменно нахмурился, от удивления даже перестав настойчиво выпутывать меня из-под покрывала, в которое я так же настойчиво заворачивалась. — Какой смысл во всем этом? Зачем терять время, когда сразу же можно перейти к самой сути любовных отношений?

— Ты не уверен в своих чувствах ко мне, я не уверена в моих к тебе. — Я пожала плечами, — Вот и посмотрим, насколько у нас все серьезно.

— Зато я уверен в своем желании к тебе, как и в твоем ко мне! — оскорбленно взревел Дольшер. — Киота, хоть убей, я не понимаю смысла всего этого!

— Я так хочу, — твердо, чеканя каждое слово, проговорила я, — Дольшер, я слишком сильно обожглась с Марьяном…

— При чем тут этот Марьян?! — возмущенно оборвал меня Дольшер. — Я никогда не поступлю с тобой так, как он. Киота, еще ни одной девушке я не говорил этого, но тебе я не буду изменять. Если пойму, что другая девушка манит меня сильнее, чем ты, — приду и сразу же честно сообщу тебе об этом. Такие гарантии тебя устроят?

«Беда только в том, что любая другая девушка начнет тебя манить сильнее, чем я, уже на следующее же утро после нашей совместной ночи, — печально подумала я. — Почему-то есть у меня такая уверенность».

— Месяц, — твердо повторила я. — Дольшер, всего месяц. Считай, если желаешь, это женской прихотью или необъяснимым капризом. Если не согласен, то я тебя не держу.

— Месяц… — Дольшер глубоко вздохнул, успокаиваясь. Затем вдруг лукаво подмигнул и придвинулся вплотную ко мне. Прошептал, щекоча горячим дыханием шею: — Могу ли я получить небольшой аванс в счет будущего вознаграждения? Совсем крошечный.

Я едва не рассмеялась от такой настойчивости. Н-да, Киота, похоже, ты сама не представляешь, в какую авантюру ввязалась. Дольшер из кожи вон выпрыгнет, но постарается добиться желаемого как можно скорее.

— Конечно, — ответила я таким же хриплым шепотом. — Зажмурься, пожалуйста.

Дольшер с готовностью закрыл глаза. Вытянул губы, приготовившись к страстному поцелую. Я тронула их подушечкой большого пальца, быстро и целомудренно чмокнула его в щеку и сразу же отпрянула на безопасное расстояние.

— И это все? — голосом, исполненным вселенской обиды, вопросил Дольшер.