Законник. - Горъ Василий - Страница 43

— Вашему сюзерену ничего не угрожает… — пожал плечами Молниеносный. — Даю слово. Кстати, на мой взгляд, эта встреча нужна прежде всего ему самому. И королевству Морийор… Если он проанализирует последние новости. То придет к такому же выводу…

— Какие именно, ваше величество?

— Вы передайте то, что я сказал, слово в слово, а выводы ваш сюзерен сделает сам. Кстати, не забудьте добавить, что эти самые новости — не последние. Дальше будет хуже…

— Что вы имеете в виду, ваше величество?

Иарус задумчиво посмотрел сквозь стоящего перед ним морийорца, постучал пальцами по подлокотнику трона и криво усмехнулся:

— Война — это игра умов. Сражения, в которых гибнут воины, взятые штурмом города, кровь, пожарища и слезы — лишь результат столкновения идей тех, кто стоит во главе армий противоборствующих сторон. Согласны?

— П-пожалуй…

— Чем изощреннее ум завоевателя, тем меньшее значение начинают играть такие понятия, как численный перевес войск, стойкость духа солдат, прочность стен крепостей и городов…

— Разве? — удивился посол. — Мне кажется, что боевой дух…

Монарх жестом приказал ему замолчать:

— Не смешите меня, барон! Вспомните пословицу: 'Нет такого города, который не мог бы взять осел, груженый золотом'. А ведь осел с золотом — это не все, что может придумать человеческий ум. Далеко не все! Знаете, в чем разница между мной и теми королями, на которых я иду войной? В том, что я — охотник, а они — жертвы. Никто из них не знает, когда и куда я ударю. И сколько этих самых ослов с золотом я зашлю на территорию их королевств задолго до начала войны…

В глазах барона мелькнуло понимание:

— То есть вы хотите сказать, что готовы к войне с Морийором?

— Нет. Не так… — усмехнулся король. — Я хочу сказать, что Морийор уже пал… То есть, если я решу идти на вас войной, то гарантированно захвачу ваше королевство за какие-то две-две с половиной недели. Мало того, уже сейчас я могу довольно точно сказать, во что мне обойдется эта война. Могу. Но… по некоторым причинам я бы предпочел направить свою армию куда-нибудь еще, а с вами… решить дело миром…

— Почему, ваше величество?

— Причины я объясню вашему сюзерену. Если, конечно, он примет мое приглашение и прибудет в 'Винный погреб'…

— А если не примет?

— Тогда вам придется искать себе другого сюзерена. В том случае, если вам удастся пережить эту войну…

Барон Логвурд угрюмо сдвинул брови и поклонился:

— Я передам его величеству все, что вы сказали. И сделаю все, чтобы между нашими королевствами царил мир и согласие…

— Слова, достойные настоящего мужчины. И патриота своей страны… — кивнул Иарус. — Не торопитесь уходить — моя венценосная супруга изъявила желание лично поблагодарить вас за высказанное нам соболезнование. Она подойдет с минуты на минуту… А пока я бы хотел обсудить кое-какие вопросы межгосударственных отношений…

…Услышав Слово, посол Урбана Красивого встал с кресла, сделал два шага вперед и замер. Потом глубоко вдохнул и медленно открыл глаза.

Иарус, задумчиво оглядев выжатого, как виноград в давильной чаше, посла, склонил голову к плечу и хмуро поинтересовался:

— Барон, вы что, неважно себя чувствуете?

Эйтрейя Логвурд густо покраснел, вытер о шоссы вспотевшие ладони и робко кивнул:

— У меня почему-то кружится голова, ваше величество…

— Небось, опять легли спать на рассвете? — участливо поинтересовалась Галиэнна.

— Да… — кивнул посол. И замолчал на полуслове, сообразив, что чуть было не начал рассказывать королю Делирии и его супруге о том, что всю ночь готовил доклад своему сюзерену о состоянии дел в их королевстве. — Бессонница, знаете ли…

— Наведайтесь к мессиру Угтаку… — предложил Молниеносный. — Лекарь он отличный. Кровь пустит, или отвары какие даст…

— Обязательно зайду, ваше величество! — поклонился посол. — Сегодня же вечером… Если, конечно, он найдет для меня время…

— Найдет… — пообещал монарх. — Можете идти к нему прямо сейчас. Тем более что все вопросы, которые меня интересовали, мы с вами уже обсудили…

— Аудиенция закончена? — на всякий случай уточнил барон Логвурд.

— Да… — кивнул Иарус. — Вы можете идти…

…С трудом дождавшись, пока за послом закроется входная дверь, король повернулся к начальнику Ночного Двора и угрюмо поинтересовался:

— Ну, и что ты мне на это скажешь?

Граф Игрен виновато пожал плечами:

— Все, кто знал о гибели ее высочества, мертвы. За исключением ее телохранителей, коменданта Кошмара и палача по имени Гной. Кроме охранников тюрьмы и заключенных, сидящих на одном этаже с пыточной, пришлось убрать еще четверых. Жену и сына привратника по имени Шадур и двух собутыльников одного из тюремщиков. Но эти четверо никому ничего рассказать не успели…

— Значит, успел либо кто-то из телохранителей Илзе, либо комендант, либо палач! — разозлился король.

— Исключено… — еле слышно выдохнула бледная, как смерть, королева. — Они никому ничего не расскажут. Просто не вспомнят…

— Не расска-жут? Не вспом-нят? — сделав акцент на последнем слоге, заорал Иарус. — Они могли растрепать о гибели Илзе половине дворца еще до того, как ты с ними поработала!!!

— Могли. Но не стали. Я в этом уверена… — откинувшись на спинку своего трона, пробормотала Видящая. — Перед тем, как заставить их забыть про… Илзе, я выпотрошила им мозги. Об этом они не говорили. Ни с кем. Можешь не сомневаться…

— Тогда я отказываюсь что-либо понимать… — зашипел монарх. — Все, кто видел труп Илзе — мертвы или ничего не помнят. А завсегдатаи таверны 'Рыжий кот' знают даже то, что этот ублюдок Джиэро, перед тем, как повеситься, натянул на себя ее платье!

— Угу… — мертвым голосом добавила королева. — Знают, что платье было фиолетовым… с серебристыми вставками… Что моя дочь пришла в нем в Кошмар первый раз… Что Джиэро… скотина… ее…

Договорить предложение Галиэнна не смогла — по ее щекам потекли слезы, и она, вскочив с трона, быстрым шагом направилась к потайной двери.

— В общем, о смерти моей дочери уже известно даже в Лативе. Значит, принятых мер оказалось недостаточно… — проводив жену взглядом, буркнул король. — И для того, чтобы народ забыл о моем позоре, мне придется здорово постараться…

— Постараемся, ваше величество! — воскликнул граф Игрен.

— Постара-юсь… Я постараюсь… — сжав правую руку в кулак, прошипел монарх. — А ты найди того, кто проговорился…