Роботы апокалипсиса - Уилсон Дэниел - Страница 50

Удары прекращаются. Капрал смеется, словно смех — это такой нервный тик, и с металлическим щелчком передергивает затвор винтовки.

— Сэр? — подает голос Карл с невидимой вышки. — Может, уже достаточно? Давайте выйдем из боя.

Ничего не происходит.

— Выходим из боя, — повторяет солдат.

Капрал не стреляет, но я чувствую, как эти ботинки ждут, когда я скажу еще что-нибудь, что угодно. Свернувшись в комок, я с трудом заставляю травмированную грудную клетку перекачивать воздух.

Сказать мне нечего.

Капрал оказался прав — запах беженцев мы почувствовали гораздо раньше, чем их увидели.

До лагеря мы добрались вскоре после полуночи. На берегу Гудзона тысячи людей — они бродят туда-сюда, сидят, ставят палатки и пытаются раздобыть какую-либо информацию. Длинная, узкая полоска земли отделена от улицы старой железной сеткой, и рельеф слишком неровный для домашних роботов.

Здесь находятся люди, которые добрались до Форт-Бэндона и не нашли там приюта. У них чемоданы, рюкзаки и мешки для мусора, набитые вещами. Эти люди привели с собой родителей, жен и детей. Они жгут обломки мебели, справляют нужду здесь же, у реки, и выбрасывают мусор где придется.

Температура чуть выше нуля. Беженцы спят под стопками одеял, в только что украденных палатках и на земле. Беженцы дерутся, режут друг друга ножами; время от времени слышны выстрелы. Беженцы злые, напуганы и голодны. Кое-кто просит милостыню, переходя от одного лагеря к другому. Другие воруют дрова и разную мелочевку. Третьи уходят в город и не возвращаются.

И все они ждут — чего, я понятия не имею. Помощи, наверное.

Мы с Джеком бродим во тьме между кострами и группами беженцев. Я прижимаю к лицу платок, пытаясь заглушить запах огромной массы людей, которая скопилась на небольшом клочке земли. Здесь, в толпе, мы с Джеком инстинктивно чувствуем себя неуютно.

Похлопав меня по плечу, брат указывает на небольшой, поросший кустарником холм. Там, в высокой пожухлой траве, у керосиновой лампы, сидит огромный чернокожий человек в гавайской рубашке и тренировочных штанах. Рядом с ним женщина — коренная американка, а в руках у нее большой старый нож, и похоже, она не раз пускала его в ход. Мы идем к этим людям.

Вот так мы познакомились с Тиберием и Черрой.

— Здорово! — окликаю их я.

— Что?! — кричит женщина. — Вам, армейцам, не хватило? Пришли за добавкой, козлы?

Лезвие ножа блестит в свете лампы.

Мы с Джеком переглядываемся. Что на это ответишь? Вдруг большой человек кладет руку на плечо женщины.

— Черра, где твои манеры? — басит он. — Они не солдаты. Посмотри на форму, она совсем другая.

— Не важно, — отрезает Черра.

— Посидите вместе с нами, отдохните немного, — говорит мужчина.

Мы садимся и слушаем. Тиберий Абдулла и Черра Ридж познакомились, когда бежали из Олбани. Он из Эритреи, из «рога» Африки, здесь работал таксистом. Она — механик, вместе с четырьмя братьями чинила автомобили в отцовской мастерской. Когда началась вся эта хренотень, Тиберий забирал машину из ремонта. Упомянув про отца и братьев Черры, больше Тиберий о них не говорит.

Пока Тиберий излагает их с Черрой историю, женщина сидит тихо, осторожно разглядывая нас с братом. Что она чувствует, я определить не могу, но мне кажется, что она довольно проницательная. С ней нужно держать ухо востро.

Только мы пускаем по кругу фляжку Тиберия, как вдруг вдали появляется пара горящих фар. В руках Черры откуда ни возьмись возникает охотничье ружье. Тиберий достает из-за пояса пистолет. Джек гасит фонарь. Похоже, одна из машин-убийц перелетела через баррикаду и добралась сюда.

Последив за огнями фар, я вдруг понимаю, что Черра целится не в них, а нам за спину.

Кто-то стремительно приближается к нам. Слышно тяжелое дыхание и топот, а затем появляется силуэт человека. Он неуклюже карабкается по холму, падая и цепляясь руками за все подряд.

— Стой! — кричит Черра.

Человек замирает на месте, затем, выпрямившись, идет на свет фонаря. Это солдат из Форт-Бэндона, тощий белокожий парень с длинной шеей и космами соломенного цвета. Я никогда его не видел, но голос узнаю сразу.

— Ой, м-м, привет. Я — Карл Левандовски, — говорит он.

В нескольких сотнях ярдов от нас, у берега, раздается нестройный хор воплей. Фигуры людей, закутанных в одеяла, носятся между тусклых красных костров, а те фары летят через лагерь беженцев — в нашу сторону.

— Я заметил ее с вышки, — говорит Карл, все еще пытаясь отдышаться. — Пришел предупредить людей.

— Как это мило с твоей стороны, — бормочу я, прижимая руку к ноющим ребрам.

Встав на колено, Джек снимает с плеча винтовку и прищуривается, пытаясь разглядеть что-то в хаосе, который царит сейчас на равнине.

— Джип. Бронированный, — говорит мой брат. — Остановить его они не смогут.

— Можно стрелять по колесам, — замечает Черра, клацая затвором и проверяя, есть ли в стволе патрон.

Карл бросает на нее взгляд.

— Лапочка, шины пуленепробиваемые. Я бы стрелял по фарам, а затем по комплекту сенсоров на крыше. Нужно лишить его глаз и ушей.

— На что похож комплект сенсоров? — спрашивает Джек.

— На черный шар. — Карл снимает с плеча винтовку и проверяет магазин. — Из шара торчит антенна. Стандартная компактная мультисенсорная камера на приборе с зарядовой связью, фотоэлектронный умножитель, карданный шарнир для большей стабильности, ну и так далее.

Карл оглядывает наши нахмуренные лица.

— Извините, я инженер.

Джип едет прямо по массе спящих людей. Звуки описанию не поддаются. Красноватые огни фар прыгают вверх-вниз, поворачиваются в нашу сторону, увеличиваются в размерах.

— Ну, вы все слышали. Если увидите черный ящик, стреляйте, — говорит Джек.

Вскоре в ночи раздается треск выстрелов. Черра уверенно посылает в цель пулю за пулей.

Фары разлетаются вдребезги, и машина резко меняет курс — но только для того, чтобы задавить находящихся рядом беженцев. Попадая в черный ящик, пули высекают из него искры. Но автомобиль не останавливается.

— Что-то не так. — Джек хватает Карла за рубашку. — Почему этот гад не ослеп?

— Не знаю, не знаю! — хнычет Карл.

Это хороший вопрос.

Я прекращаю стрелять и, наклонив голову, пытаюсь сосредоточиться. Крики, плач, рев двигателя, бегущие тени, разбросанные костры и катящиеся по земле трупы — все отступает.