Роботы апокалипсиса - Уилсон Дэниел - Страница 47

Других отпечатков не было, и я решил, что их оставил какой-то разведчик. Выследить эту тварь удалось только через три дня. Моторы у нее электрические, поэтому она движется почти бесшумно и, кроме того, может сидеть на одном месте долго и тихо. Выслеживать робота в лесу — совсем не то, что зверя или человека. Занятие необычное, но в конце концов привыкаешь.

— Пришли, — говорю я Жаворонку.

— Наконец-то. — Бросив вещмешок на землю, парень делает шаг в сторону поляны, но я хватаю его за куртку и сбиваю с ног.

В дюйме от лица Жаворонка, словно кувалда, пролетает серебряная полоска.

— Какого хрена? — вопит Жаворонок, вырываясь и поднимая взгляд наверх.

И вот он: четырехногий робот размером с крупного оленя висит, подвешенный за передние ноги на стальном кабеле. Машина не издала ни единого звука — ждала, когда мы подойдем на расстояние для атаки.

Мощные моторы воют: тварь раскачивается футах в восьми над землей, пытаясь освободиться. Невероятно странное зрелище. Робот движется также естественно, как и лесной зверь. Но в отличие от живого существа лапы машины угольно-черные и сделаны из каких-то трубок.

У машины плоские металлические копытца, они покрыты листьями и засохшей грязью.

И в отличие от оленя, головы у нее, в общем, нет.

Ноги робота встречаются в центре корпуса, на котором видны два «горба» для мощных моторов, управляющих конечностями. Кроме того, к «брюху» прикреплен узкий цилиндр, а на нем находится нечто, похожее на объектив камеры. «Глазок» вращается в разные стороны: машина прикидывает, как вырваться на свободу.

— Что это? — спрашивает Жаворонок.

— Неделю назад я поставил здесь силки. Судя по следам от кабеля на стволе дерева, робот попался почти сразу.

К счастью, эти деревья прочные, как чугун.

— По крайней мере он действовал в одиночку, — замечает Жаворонок.

— С чего ты взял?

— Иначе он бы позвал на помощь.

— Каким образом? Рта я у него не вижу.

— Ты что, серьезно? Вот же антенна — она связана с рацией, с ее помощью робот общается с себе подобными.

Жаворонок наблюдает за машиной. Впервые он не хочет казаться крутым парнем — нет, сейчас он похож на любопытного четырехлетнего мальчика.

— Простая штука, — говорит Жаворонок. — Модифицированный военный переносчик припасов: ничего лишнего, только глаза и ноги. Вероятно, составлял карту местности. Округлость за лопатками — самая защищенная часть робота, значит, там скорее всего мозг. Вывести его из строя — значит сделать машине лоботомию. Ох ты, посмотри на ноги. Видишь выдвижные когти? Хорошо, что робот не может достать ими до кабеля.

Разрази меня гром — у парнишки талант к изучению машин. Но пока Жаворонок рассматривает механическую тварь, я вдруг замечаю другие следы — ими покрыта вся поляна.

По моему телу бегут мурашки. Мы не одни: робот действительно звал на помощь. Как же я это проглядел?

— Интересно, можно ли на ней ездить? — задается вопросом Жаворонок.

— Бери мешок, уходим. Немедленно.

Проследив за направлением моего взгляда, Жаворонок видит свежие следы и понимает, что где-то рядом бродит еще одна тварь. Не говоря ни слова, он хватает вещмешок, и мы скрываемся в лесу. За спиной остается привязанный к дереву ходун, чья камера, не мигая, следит за нами.

Наша небольшая пробежка во имя свободы превращается в марш, а затем в многочасовую прогулку.

На закате мы разбиваем лагерь. Я развожу костерок — под деревом, чтобы дым рассеивался меж листьев. Мы, голодные и уставшие, садимся на вещмешки у огня. Начинает холодать.

Хочу я того или нет, но пришло время делать то, зачем я сюда пришел.

— Зачем тебе все это? Зачем быть гангстером? — спрашиваю я.

— Мы не гангстеры, а воины.

— Воин, знаешь ли, сражается с врагом, а вы когда-нибудь станете причинять вред своим же. Воином может быть только мужчина; если мальчишка пытается подражать воину, получается гангстер. У гангстера нет цели в жизни.

— У нас есть.

— Ты так думаешь?

— Мы — братство. Мы стоим друг за друга.

— Против кого?

— Против кого угодно. Против всех. Против тебя.

— Значит, я тебе не брат? Мы же оба коренные жители, верно?

— Знаю. И про свои корни я помню. Я такой, и таким всегда останусь. Но в этом мире все против всех, и у каждого есть пушка.

— Тут ты прав.

Огонь методично поедает потрескивающее бревно.

— Лонни, что ты задумал? Давай, старик, выкладывай.

Похоже, дело добром не кончится. Но парень вынуждает меня действовать, а врать ему я не хочу.

— Ты видел, кто нам здесь противостоит?

Жаворонок кивает.

— Мне нужно, чтобы Армия Серой Лошади стала союзником местной полиции.

— Стать заодно с полицией?

— Вы только называете себя армией, но нам требуется настоящая армия. Машины изменились, и скоро они придут, чтобы убить нас — всех нас. Так что если хочешь защитить своих братьев, думай про всехбратьев — и про сестер тоже.

— Насчет машин ты точно знаешь?

— Нет. Никто этого точно не знает. Про планы машин говорят только священники и те, кто хочет тебе что-то продать. Но дело вот в чем… у меня плохое предчувствие. Слишком много совпадений, как в то время, когда все это случилось.

— Такое больше не повторится. Машины просто изучают лес — если не будем их трогать, они нас тоже не тронут. Нам нужно опасаться не роботов, а других людей.

— Жаворонок, мир полон тайн, и мы — лишь крохотная его частица. Да, мы можем развести костер, но во Вселенной сейчас ночь. И долг воина — взглянуть в лицо ночи и защитить свой народ.

— О своих парнях я позабочусь, но на помощь АСЛ можешь не рассчитывать. Твои предчувствия меня не волнуют.

Я фыркаю. Я надеялся, что все пойдет совсем по-другому. С другой стороны, все идет именно так, как я и предполагал.

— Где еда? — спрашивает Жаворонок.

— Я ее не взял.

— Что? Почему?

— Голод полезен. Он учит терпению.

— Вот черт! Еды нет, и нас выслеживает какой-то ходячий робот. Отлично!