Роботы апокалипсиса - Уилсон Дэниел - Страница 45

— Каким образом?

— Разорву контакт с ее разумом, освобожу ее.

— С ее разумом? Микико — сложная машина, но она не способна думать, как человек.

— Нет, способна. Некоторым роботам-гуманоидам я дал разум.

— Чтобы превратить их в рабов.

— Чтобы их освободить. Когда-нибудь они станут послами, которых я отправлю к людям.

— Когда-нибудь — но не сегодня?

— Не сегодня. Но если вы покинете завод, я прерву контакт с ней и отпущу вас обоих.

Я лихорадочно обдумываю его слова. Это чудовище наделило Микико — а возможно, и всех человекоподобных роботов — великим даром. Но пока акума жив, ни одна машина не станет свободной.

Я подхожу к роботу, чья голова размером с мой стол, и смотрю ему прямо в глаза.

— Ты не отдашь мне Микико. Я заберу ее у тебя.

— Подождите…

Водрузив очки на кончик носа, я опускаюсь на колени. Чуть ниже головы акумы виднеется дыра с зазубренными краями. Я по плечо засовываю руку в глотку демона и, прижавшись щекой к теплой металлической броне, хватаюсь за какую-то деталь и тяну, пока она не отрывается.

— Вместе мы сможем…

Голос умолкает. Я вытаскиваю руку: в ладони деталь из полированного металла.

— Любопытно, — бормочу я.

Юбин-кун останавливается рядом со мной и ждет. Я кладу кусок металла на спину почтальона, снова встаю на колени и засовываю руку в тело умирающего акумы.

— Смотрите, сколько нового оборудования! Готовьтесь к модернизации, друзья мои. Кто знает, что еще нам удастся найти.

С помощью сотен друзей-машин господин Номура отбил атаки Архоса и отстоял свою крепость. Со временем туда стали стекаться беженцы со всей Японии, и благодаря координированной обороне, или «дифенсу», как называл ее старик, безопасная область расширилась до пределов района Адати, а затем увеличилась еще больше. Империя, созданная господином Номурой, повлияла на весь мир, в том числе на события, которые происходили на Великих равнинах Оклахомы.

Кормак Уоллес, ВИ: АСЛ, 217

2

Армия Серой Лошади

«Если мне не веришь, спроси у воинов Армии Серой Лошади».

Жаворонок Железное Облако

Новая война + 2 месяца

Первые месяцы после часа ноль оказались бедны событиями, но в городе Серая Лошадь стали возникать внутренние противоречия. На то, чтобы создать ходячие машины, способные охотиться на людей в сельской местности, Большому Робу потребовался почти год, и в это время большой проблемой для изолированного сообщества стало недовольство молодежи.

Прежде чем стать знаменитым центром Сопротивления, Серая Лошадь должна была вырасти. Полицейский Лонни Уэйн Блантон рассказывает о затишье перед бурей, о том, как молодой хулиган-чероки изменил судьбу всех, кто жил в Серой Лошади и за ее пределами.

Кормак Уоллес, ВИ: АСЛ, 217

Хэнк Коттон снова вышел из себя.

Среди моих знакомых он — единственный, в чьих руках дробовик кажется детской удочкой. Прямо сейчас Хэнк направил огромную стальную пушку на парня-чероки по имени Жаворонок, начинающего гангстера, и из дула струится дым.

Я осматриваюсь в поисках трупов, но не вижу ни одного. Наверное, Хэнк сделал предупредительный выстрел. Молодчина, хоть чему-то да научился.

— Всем не двигаться, — говорю я. — Мне нужно понять, что будет дальше — такая у меня работа, вы же знаете.

Хэнк не сводит с парнишки глаз.

— Ни с места, — говорит он, потрясая дробовиком для большей убедительности, но все-таки опускает оружие и поворачивается ко мне. — Я поймал нашего маленького друга с поличным — он воровал продукты со склада, и уже не в первый раз. Я каждую ночь сидел в засаде, все ждал, когда удастся схватить ублюдка. И точно, он вломился на склад с пятью подручными и стал хватать все, что под руку подвернулось.

Жаворонок Железное Облако. Высокий, тощий парнишка — довольно симпатичный, но его портят многочисленные шрамы от прыщей. Одет он в какую-то супермодную черную полувоенную форму, а на лице ухмылка, такая наглая, что если бы не я, Коттон мигом бы его прикончил.

— Ерунда собачья, — говорит Жаворонок. — Я сам поймал этого жирдяя на воровстве. Если мне не веришь, спроси у воинов Армии Серой Лошади. Они подтвердят.

— Он лжет, Лонни Уэйн, — говорит Хэнк.

Ах, как мне хочется сейчас закатить глаза к небу — но, к сожалению, приходится думать о последствиях. Хэнк, разумеется, прав. Жаворонок — отличный лжец, он врет также естественно, как журчит ручей. Такой у него метод общения с людьми — черт, да ведь многие подростки так себя ведут. Мой сын Пол был таким же. Но просто назвать парня лжецом и бросить его в вонючую тюремную камеру — единственную в городе — я не могу: за сараем уже собираются дружки Жаворонка.

Армия Серой Лошади.

Жаворонок Железное Облако командует примерно ста пятьюдесятью молодыми людьми, оседжами и не только, которым стало так скучно, что они решили объединиться в банду — АСЛ. Из трех тысяч жителей, которые сидят на этом холме и пытаются как-то прокормиться, эти — единственные, кто не нашел себе места.

Юноши Серой Лошади — сильные, злые, осиротевшие, и позволить стайкам этих юнцов гулять по городу — все равно что оставить на жаре динамитную шашку. Нечто очень полезное и мощное грозит стать причиной катастрофы.

Жаворонок отряхивает куртку, поправляет высокий черный воротник, глумливо скалится. Такое чувство, словно мальчик играет главную роль в фильме про шпионов: черные волосы уложены назад, черные перчатки, камуфляж, заправленный в начищенные черные сапоги.

И ничто парня не волнует.

Если с ним что-нибудь случится, в нашей тюремной камере не хватит места для всех, кто пожелает посчитаться за него. С другой стороны, если мы отпустим его восвояси, то тем самым позволим уничтожить себя изнутри. Когда у собаки слишком много блох, они сжирают ее целиком.

— И что ты будешь делать, а, Лонни? — спрашивает Хэнк. — Подонка нужно наказать. Это же наши общие запасы! У нас и так проблем по горло, воров нам только не хватало.

— Ничего я не делал, — говорит Жаворонок. — Я ухожу. Если остановишь меня, будешь иметь дело с моими людьми.

Хэнк поднимает дробовик, но я делаю знак не стрелять. Коттон — человек гордый и не потерпит, чтобы к нему относились с неуважением. Он стоит мрачнее тучи, и я понимаю, что должен немедленно поговорить с парнишкой, пока его не поразила молния в виде заряда из дробовика.